Аутоэротическая смерть

Медику было занятно осознавать, что на месте честно вылеченных неделю назад синяков от удушья на шее Скаута теперь сжимались его собственные руки, создающие новые повреждения. И всё бы ничего, если бы у происходящего был другой контекст. Минут пять назад они столкнулись позади места респавна перед матчем и Медик застукал ошарашенного его присутствием Скаута, который, кажется, душил себя. – Я тебе не мешаю? – Вкрадчиво и саркастично начал он, сверля «виновника» пронизывающим взглядом. – Блять, Док...! Ты-то что тут забыл? До матча ещё полчаса. Ты чё, следил за мной!? – С прищуром полным подозрения выдал Скаут, намекая Медику на его принадлежность к сине-шпионской породе. Медик обезоруживающе поднял руки, натянув беззаботную лыбу. Он рассматривал красные следы на чужой коже. И как Скаут в таком виде собирался заявиться? Повреждения на его горле были почти того же цвета, что и его ветровка. – Да будет тебе известно, что я и Хэви всегда приходим заранее. А вот ты приходишь исправно за десять минут до начала матча и всегда не один. Так что логичнее будет спросить, что ТЫ тут забыл? – С этими словами Медик шагнул к Скауту, который, загнанно уставившись на него, в нервном жесте прикоснулся к поврежденной им же самим коже. – Д... Да, забей. Иди уже куда шёл – И увёл взгляд куда-то влево, видимо тоже собираяясь уходить, но... – Скаут, – С нажимом тот привлёк его внимание – Ты же в курсе, что респавн ещё не запущен? Потрудись объяснить, чем ты здесь занимался? – Ничем... – Скаут нахмурился, уставился куда-то в пол, пнул камень лежащий у его ноги. Он краснел и очень заметно, но будто не хотел уходить. Он кусал губы, царапал ногтями цепочку с медальонами. Медик ожидал немного другой реакции, но, кажется, Скаут шёл на диалог с ним. – Давай так – Медик положил руку ему на плечо, привлекая внимание. Скаут поднял на него раздраженный, смущенный взгляд – Я врач, и пока мы все здесь, мне нужно знать всё, что касается здоровья каждого из наёмников. И ты не исключение. Зачем ты душил себя? Ты мог бы тут упасть в обморок, или вообще умереть, что было бы на моей совести. Ты этого хотел добиться? – Укоризненный тон, чтобы вызвать у Скаута чувство вины. Конечно он отреагировал с агрессией, скинув с себя чужую руку. Но ему точно было стыдно. – Ты охуеешь, но не каждое действие на этой планете должно иметь отношение к здоровью. Я не пытался убить себя, ясно? Я не хочу сдохнуть. – Вот именно, что все действия завязаны на здоровье. При асфиксии возможно повреждение мозга, гипоксия, отёк легких и даже проблемы с сердцем, а доходягой ты здесь долго не проработаешь. Если ты не пытался убить себя, то что? Хотел мне работу усложнить? – Медик поймал этот стыдливый, потупленный взгляд. Скаут опустил голову, когда увидел ухмылку на лице Медика. Он всё знал, но зачем-то ходил вокруг да около – ...Или тебе это доставляет удовольствие? Это так? Тебе нравится асфиксия, Скаут? Ох. Медик хотел, чтобы он сам признался. Скаут тоже хотел, просто переступить черту было тяжело. Однако, Медик застыдил его достаточно, чтобы он сломался. – Мгх... Ну да, нравится. И что с того? Пойдешь расскажешь всем? Посмеешься? Я не собирался тебе ничего портить, откуда мне было знать, что это настолько вредно? Ну давай, пойди растрещи всем – Скаут скрестил руки, упёрто, смотря на Медика, еле выдерживая это его самодовольство. – Нет нужды. А что именно тебе в этом нравится? Когда началось? Скаут обомлел. Медик со своим искренним любопытством всегда напрягал его, но сейчас это почему-то было будто бы иначе. – Ахах... Ну. Ты же и так знаешь, какого это. Просто приятно и всё... – Он сделал паузу, будто заставляя себя заткнуться, но Медик кивнул, будто ожидая, что он расскажет ему ещё – ...Р-раньше было стремно, ибо думал, что задохнусь и умру, но сейчас уже не так страшно. Не знаю. Тебе-то что? – Скаут почессл затылок, глазами бегая от Медика. Тот же усердно на него пялился, стоя очень близко. – Из-за респавна? – Не знаю, может быть – И он опять закусил губу. Медик про себя отметил неровное дыхание. Видимо, Скаут наедине такое проворачивает уже не первый раз. Он спокойно положил руку на его шею, без нажима проводя по ней большим пальцем. Благо сейчас он был без перчаток и мог ощутить бьющуюся сонную артерию под кожей. Скаут который раз был сильно смущен, но уходить, опять таки, точно не собирался. – Д-док, ты чего делаешь? Ты же сказал, что... – Скаут... Знаешь, почему тебе приятно от удушья? – Мягко оглаживая чужую кожу, спросил Медик. – Нет... Откуда мне знать? Я... – При кратковременной асфиксии в мозгу накапливается углекислый газ. От этого у тебя кружится голова, расслабляется тело... Выделяются эндорфины, поэтому ты чувствуешь облегчение и эйфорию от удушья – Секунда, и его рука сжалась вокруг горла Скаута, который сипло вдохнул, испугавшись не на шутку. Даже не сказал ничего, только замычал, зажмурился. Дрожь прошлась по позвоночнику, когда Медик приблизился к его уху – А это те же гормоны, что выделяются во время секса. Если точнее, во время оргазма. На последнем слове Скаут дернулся и машинально вдохнул. Хоть и с трудом, но он всё ещё мог дышать. Сознание стало мутноватым, а жар от чужой руки ощущался сквозь кожу, будто проникая в самые легкие. Медик постепенно усиливал хватку, от чего подкашивались ноги, а руки лишались сил. Последнее Скаут мысленно счёл за повод не оказывать сопротивления. Ну как-то руки сами ослабли, и отпираться уже не хочется... Ещё эта тяжесть внизу живота. Медик вжал его в стенку, оставляя ужасно мало пространства. Удушье ощущается совсем иначе, когда это делает кто-то другой, да ещё и не с целью убить тебя. Это возбуждает. Скаут не смог бы по пальцам сосчитать, сколько раз его хватали за шею по причине и без. Это происходило много раз, и всегда он пугался как впервые. До того момента, пока он не заметил, как спустя длительное время, оказавшись прибитым к полу вражеским Снайпером, ему внезапно больше не было страшно. Было больно, ибо давление на горло было чрезмерно сильным и доступ к кислороду перекрывался насовсем (очевидно, ведь его пытались убить), но под конец, вместо привычной паники перед «смертью», Скаут ощутил эйфорию. Будто голова полностью отключилась, оставив вместо себя лишь одно сплошное удовлетворение и покой. Это было что-то совсем иное... И после респавна он не мог перестать думать об этом чувстве. Нужно было повторить. И именно поэтому он пару раз нарочно не вырывался, когда его душили во время драки. Не насмерть, нет. Он потом умудрялся сбежать. И именно сбежав, он наткнулся на Медика, который не мог оставить его синяки незамеченными. Скаут понял, что его унесло, в глазах потемнело, а сам он будто расстворился, перестал ощущать что-то, кроме этого бесконечно вдохновенного вдоха. На деле же, он очень часто и мелко дышал, пока Медик тщательно контролировал процесс, отспуская его шею постепенно, позволяя ему делать более глубокие вдохи. Это действительно было похоже на оргазм, но это ощущение не прерывалось, и было оно повсюду. Воздух, поступающий в легкие в малом количестве, казался наэлектризованным, щипающимся. Медик замечал, что слегка заигрывается, но лицезреть, как Скаут пытается прижаться к его руке сильнее, чтобы не возвращаться в сознание, было чрезвычайно интересно и... Интригующе. Как дрожат его губы, как учащается пульс, как из его горла вырывались хрипловатые полустоны... Ему несомненно было хорошо. Но всё же, Медик аккуратно отпустил его. Тело Скаута ослабло, его зрение начинало проясняться. И когда он пришел в сознание, на удивление, ему больше не было стыдно. Хотя, осознание того, что он специально позволил такому случиться, было каким-то неправильным. Под лечащим лучом медигана, рассудок прояснился окончательно, а дыхание выравнялось. Скаут снова наткнулся на ухмылку на чужом лице, от чего в груди что-то затрепетало. Вроде как страх, а вроде бы что-то ещё...? – Самостоятельно этим больше не занимайся. И в следующий раз дай мне знать. Умолчишь – всё равно узнаю на осмотре. – Д-да не буду я больше... – Скаут вовремя замолчал, ибо чуть не сказал «Спасибо». Было бы правильно поблагодарить за лечение, но в такой ситуации... Это было бы странно. И всё равно хотелось повторить.