Через эго

Морская вода всё-таки добралась до края свободных спортивных штанов Рэди. Несмотря на то, что он заранее тщательно подворачивал их, надеясь уберечь от влаги, всё оказалось тщетным. Он недовольно выругался себе под нос и, взяв ткань в районе коленей, попытался подтянуть штанины ещё выше, чтобы не промочить их окончательно. Он и сам толком не понимал, зачем приехал на пляж в такую холодную, сырую, апрельскую ночь. Что именно подтолкнуло его к этому, оставалось загадкой даже для него самого. Но сейчас это не имело значения. Рэди не хотел тратить силы на бессмысленные размышления. Просто вдруг, ни с того ни с сего, ему отчаянно захотелось почувствовать, как холодная морская вода касается кожи. Как она обжигает ступни, пробирается в мозг, вымывает мысли. И вот он здесь — поддавшийся порыву, которому не смог противостоять. Невысокий — всего 167 сантиметров — рыжеволосый парень с карими глазами брёл вдоль кромки прибоя. Волосы выбивались из-под капюшона и блестели в тусклом лунном свете мокрой медью. Его ноги оставались погружёнными в воду по щиколотку. Он всё ещё держал штанины, стараясь сохранить остатки сухости. На нём были свободные серые спортивные штаны, оверсайз-футболка в серо-графитовом оттенке, а сверху чёрная кофта на молнии, которую он забыл застегнуть до конца. Она хлопала по бокам, впитывая морской ветер. И вдруг — хруст, острая боль. — Блядь! — резко выругался он, скривившись. Что это было — острый осколок стекла или ракушка — Рэди так и не понял. Впрочем, это не имело особого значения. Ругнувшись ещё пару раз, он осторожно отошёл от воды и сел прямо на влажный, холодный песок. Морская соль тут же начала пощипывать свежую царапину. Он вытянул ногу, пытаясь рассмотреть степень повреждения, но в рассеянном свете луны многое терялось в тенях. Похоже, рана была неглубокой — досадная, но не опасная. Рэди поднял взгляд. Ночное море простиралось перед ним — тёмное, бескрайнее, как сама пустота. Оно мерцало отражением звёзд, будто чёрное стекло, разбавленное светом. И вдруг — момент красоты. Настолько чистой и внезапной, что захотелось сохранить его. Рэди засунул руки в карманы в поисках телефона… но тот оказался пуст. Внутри что-то сжалось. — Блядь… боять… блядь! Где этот ёбаный телефон?! — забормотал он, вскочив. Начал лихорадочно ощупывать карманы брюк, куртки. — Мне же за него ещё кредит платить… сука… Он запрокинул голову и прикрыл глаза, как будто это могло изменить происходящее. — Одна неприятность за другой… Что за отвратительный день… Ааа, Господи, дай мне сил и терпения… — выдохнул он почти жалобно. Рэди был атеистом. Но всякий раз, когда всё шло из рук вон плохо, почему-то вспоминал о Боге. Это казалось глупым, даже лицемерным. Он осудил себя за это, но — если быть честным — ему было всё равно. Главное — выбраться. Домой он вернулся только в 5:40 утра. Уставший, мокрый, с заледеневшими ступнями и грязными краями штанов. — Мда уж… нехер я туда попёрся. Не умер бы, если бы остался дома. Но нет же — конечно, Рэди, ты же всегда находишь, как себе жизнь испортить… Тупорылый, блядь, — пробормотал он себе под нос. Особенно раздражало, что через пару часов у него была пара у строгого Карлеса. Того самого, кого Рэди побаивался не потому, что тот кричал — нет. Он просто с лёгкостью мог всучить реферат на двенадцать страниц без всякой причины. Пропускать или опаздывать на его пары было нельзя категорически. Он не заметил, как вырубился. Просто рухнул на кровать прямо в той же одежде, не раздевшись, не вытирая ноги, не включая свет. Проснулся только в 7:30 — от резкого, почти истеричного сигнала будильника. Вскочил, как ошпаренный, судорожно начал одеваться. Завтрак проигнорировал: с утра его всё равно всегда тошнило, да и сейчас каждая минута была на вес золота. Быстро переоделся: тёмно-фиолетовая толстовка, чёрные джинсы, кроссовки наскоро накинуты. Он выглядел, как человек, прошедший сквозь ураган, но хотя бы был в одежде «приближенной к приличной». На учёбу он прибежал почти вовремя. На удивление быстро. Дыхание сбивалось, лоб был влажным, и внутри всё ещё гудело от недосыпа. — Здравствуйте, мистер Карлес, — произнёс он с натянутой вежливостью, стараясь не выдать состояние. — Здравствуй, Рэнди, — отозвался преподаватель, не поднимая головы от журнала. — Извините, но я Рэди, — поправил он вежливо. — Это не имеет значения. Садитесь уже, — отрезал профессор с холодной сдержанностью. Пара шла своим чередом. Ничего нового. Ничего сложного. Но Рэди ощущал себя пустой оболочкой. Он сидел, будто обесточенный, едва сдерживая зевки и не в силах сосредоточиться. Единственное, чего он хотел сейчас — это выспаться. Хотя бы пару часов. Без сна, без морской воды, без чёртовых телефонов и профессоров.