Алиса Миллер

      Алиса всегда казалась такой холодной, недосягаемой. Эта стена, которую она выстраивала между ними каждый день становилась всё толще и толще, слой за слоем, давая понять разницу между ними. «Я вино, а ты виски. Запомни, что нас нельзя смешивать». Однако, только недавно Пятый осознал, что всё это время нужно было повернуться лицом к этой стене. Она оказалась не из кирпичей. Это тонкое стекло, которое с легкостью можно разбить лишь стоит пару раз ударить по нему. Эти осколки разлетятся в стороны, ранят и его и её, но сам факт того, что преграда будет уничтожена с такой легкостью — забавлял. Алиса никогда не поворачивалась к нему спиной. Всегда смотрела в спину Харгривза, прижимая ладонь к стеклу.       — Ну что? Я должна каждое слово из тебя вытягивать? — Взгляд голубых глаз был обращен на него, но в то же направлен в пустоту. Она никогда не смотрела на человека, стоявшего перед ней. Зрение всегда было словно расфокусировано, намекая собеседнику отсутствие интереса к разговору. — Харгривз.       — Разговариваешь так небрежно, но обращаешься по фамилии. Неужели всё-таки испытываешь крупицу уважения? — Алиса молчала. Она до сих пор ждала ответа на столь необдуманную глупость, которая пролетела в разговоре. — Мне нечего добавить.       — Хочешь сказать, что просто так бросил: «Ты мне интересна.», а когда я попросила пояснить, то замолчал. Ты хоть знаешь, как по-идиотски это выглядит?       — Знаю.       Пятый настойчиво пытался поддерживать зрительный контакт, но Алиса до сих пор не делала того же. Пустой, словно перед ней призрак. Почему это прозвучало так неловко? Эта фраза проделала огромный и тяжкий путь. Сначала стояла комом долгое время в глотке, а после резко закрутилась на языке, пока губы не открылись, чтобы дать свободу навязчивой мысли. Почему? Зачем нужно было отталкивать и без того недоступную Миллер?       Хоть это и звучало, как признание в любви, но таковым не было. Наверное? Пятый не был уверен. Это больше походило на тот уровень чувств, где можно было без страха показать свою спину. Миллер без лишних мыслей защитила бы её. Многие люди желали метнуть нож, но не эта девушка. Только проблема ещё заключалась в небольшом нюансе — это не было взаимно. Харгривз ещё ни разу не смог посмотреть на хрупкий женский силуэт со спины. Лицо к лицу. Всегда.       — Я сделаю вид, что не слышала этого, — на переносице появились мимические морщины, что выражали недовольство к развернувшейся ситуации между ними. Алиса была зла? А может разочарована? — Сделай так, чтобы я не вспоминала этот разговор.       — Почему? — Голос звучал так наивно. Разворачивалась такая картина: маленький мальчик хватается за юбку девочки, которую дернул за косичку ради внимания, и он не понимает, что сделал не так.       — Почему? — Интонация передразнивания, что смешалась с усмешкой. — Я надеюсь, что ты не серьёзно, — но он продолжал припадать к сигарете совсем не напрягая губы. Легко и расслаблено, ситуация для него казалась такой простой. — Харгривз, прекращай шутки.       — Ты знаешь, что я не люблю шутить, Миллер. Ты мне интересна. Как человек, — и наконец женское лицо расслабилось.       — Больше не говори такие вещи без уточнений. Я подумала, что это признание в любви.       — Это не признание, — девушка прикрыла глаза и выпустила весь воздух из тела, что всё это время давил грудь изнутри. Она не дышала во время всего разговора, боясь совершить лишнее действие. — Это факт. Ты мне интересна и я, честно, не знаю почему. Мы только вернулись с задания и нам нужен отдых, но я не хочу расходиться.       — Почему? — Она снова перестала дышать, переходя на шепот. Тело стало таким напряженным и это можно было заметить по её пальцам, что так усердно впивались ногтями в ладонь.       — Почему? — Не упускал возможности перетянуть роль пародиста на себя. — Миллер, ты совершила огромную ошибку, позволив взять себя в заложники. Я использовал дымовую шашку и у тебя была возможность выбраться, но ты ничего не сделала. Ты продолжила стоять на месте и смотреть на меня. Я надеялся не задавать этот вопрос снова, но придётся. Почему?       — Мне нечего сказать.       — Хватит играться, Миллер.       — Не я начала эту игру.       Он отчётливо помнил этот взгляд. К её голове был приставлен пистолет, он давил на висок так сильно, что сейчас виднеется гематома, которую пытаются скрыть светлыми волосами. Пятый действительно ничего не понимал в ней и это сильно цепляло. Алиса сильно отличалась с самого начала. Взгляд, который никогда не показывал признаки жизни. Холодный голубой, который был подобен мёртвому морю. По цвету и по смыслу. Она не была самой худшей среди остальных, но и не отличалась выдающимися способностями. Обычный сотрудник Комиссии, который не совершает грубых ошибок. Однако, если сравнить поведение на подготовке и на задании — разница очевидна.       Алиса была его партнером с самого начала, начиная с подготовки и могла противостоять самому Пятому Харгривзу и хоть никогда не могла одержать победу, но всегда искусно уклонялась от атак и умела отвлечь внимание.       Что же происходило на миссиях? Порезы, ушибы, растяжения, синяки и безрассудство. Она думала на опережение, имела свой подход, но никогда не заботилась о своём теле. Прекрасно осознавала грань между жизнью и смертью, но действовала так, словно её не существовало.       Это было похоже на попытку суицида, но с помощью чужих рук. Желание умереть?       Прямо сейчас правая рука кровоточит, но девушка спокойно берёт портсигар левой и вытягивает сигарету зубами. Это такое простое действие сопровождалось тем, что Алиса прикурила от почти изжившего себя окурка, который так ненадёжно был зажат между губ Пятого.       — Ты никогда не доверяла мне, но так спокойно приближаешься к моему лицу каждый раз. После этого ты спрашиваешь, почему я в тебе заинтересован?       — Не придавай особого смысла такой глупости, — прекрасно понимая, что Харгривз до сих пор ждёт ответа на вопрос, Миллер не спешила с ответом. Было ли дело в том, что его не было? Нет, это невозможно. Не хотела говорить? Вот это уже вероятнее всего. — Ты когда-нибудь думал о том, что хочешь жить?       — Я шесть лет провёл в постапокалипсисе и тринадцать в одном доме с учёным, для которого я не был сыном. Я был самым удачным экспериментом. Я всю свою жизнь пытаюсь выжить, потому что хочу жить.       — Забавно, — усмешка, которая всегда появлялась на её лице в самый неподходящий момент. То же выражение лица, которое было направлено вперёд, пока пистолет вжимался в череп. — Я всегда хотела испытать это чувство. Каждый раз, когда мы идём на задание, то я надеюсь не вернуться. Даже если я не смогу завершить миссию, то я знаю, что ты справишься в одиночку.       Первые слова, что были наполнены искренним, интимным и душевным кусочком холодного сердца. А есть ли оно у неё вообще? В ушах прозвенел небольшой треск. Стеклянная стена между ними постепенно начала разрушаться. Человек перед ним решил уменьшить дистанцию?       — Это можно назвать доверием?       — Это уверенность. Я верю не тебе, а в тебя, — столь простой ответ немного опускал с небес на землю. — Я всегда пыталась умереть, но боялась выжить. Тогда я приняла для себя решение, что не сделаю это своими руками. Куратор увидела это. Знаю, что она считает меня отличной пешкой. Я просто расходный материал. Я здесь из-за тебя. Точнее, благодаря тебе. Она знает, что ты можешь справиться и один, но я позволяю использовать себя, как щит, чтобы ты не отвлекался на мошкару, которая кружится возле нашей главной цели.       — Ты никогда не зацикливалась на цели. Ты всегда убирала тех, кто вокруг неё.       До него начало доходить то, что лежало прямо перед его носом. Все шрамы, которые получала Алиса, не успевали заживать, появлялись новые. Удалось застать лишь один раз, когда ранение могло лишить её жизни. Тогда же Пятый впервые увидел обнаженное тело Миллер, на котором не было живого места. На бледном лице не промелькнуло ни одной капли смущения. Она хрипела и стонала от боли, но не кричала, когда он прижигал её раны. Когда вытаскивал пулю из плеча и даже когда зашивал глубокий порез. Испытывал ли неловкость он? Однозначно да, но не от женского тела, что открылось перед ним. Каждый сантиметр покрывали белые и багровые полосы, усыпая это телесное поле, словно цветы.       — Да. Я не главный герой. Я должна только прикрывать твою спину. Поэтому, когда меня поймала цель, то я не сопротивлялась. Он не должен был умереть от моей руки. Если говорить откровенно, то я надеялась, что ты пристрелишь меня вместе с ним. Но ты ранил мою руку, позволив выжить. Мы оба знаем, что будь я мертва, тебе это сошло с рук. Я щит. Не привязывайся ко мне, не интересуйся мной, не рассматривай во мне женщину. Я — расходный материал.       — Ты совершила ошибку, рассказав мне это. Теперь мой интерес к тебе вырос.       Миллер продолжала смотреть таким же пустым взглядом куда-то сквозь тело. Сигарета полностью изжила себя, а огромный остаток пепла обламывался, растворяясь под натиском ветра. Кровь, что так обильно вытекала из женского тела начала немного сворачиваться, застывая обрывающимися дорожками на одежде. Она явно ощущает головокружение, но при этом добивает свой организм дозой никотина.       — Ты совершил ошибку, заинтересовавшись мной.       — Если тебе настолько всё равно, — Пятый медленно сделал два шага и вот Алиса возле него. Между ними расстояния размером в вытянутую руку. Она не дышала, задерживая дым внутри себя. — то будь моим щитом, пока я не сбегу отсюда.       — Как скажешь, Харгривз.

***

      Он не говорил, что это их последняя миссия. Он молчал. Впервые, держа оружие, его руки дрожали. Прошел год с того разговора, но на каждом задании он крутился в голове. Пятый пытался защитить, думал не только о своей спине, но и её. Очень жалел, что не был идеальной машиной, ведь бывали просчёты. Миллер знала всё. Харгривз знал, что она знает. За этот большой срок их совместной работы, стена, возведённая напарницей, окончательно разбилась. Совместное времяпровождение по вечерам, где у него в стакане виски, а у неё вино. Всё казалось таким интимным и сокрытым от посторонних глаз. То, что никто не знал, иначе бы пошли слухи. Эта девушка с красными щеками впервые держала контакт, направляя свои блестящие глаза не куда-то сквозь собеседника. Голос без эмоций приобретал необычные скачки в интонации. Сдержанная мимика и тело демонстрировали пройденную миссию так по-детски. Пятый с улыбкой смотрел на Алису и искренне наслаждался каждой минутой. Ему нравилась эта Алиса. Живая Алиса. Яркая Алиса. Но стоило им разойтись по комнатам и, с наступлением утра, всё исчезало. Словно прекрасного вечера никогда не существовало. Их разговор был сном?       Почему-то сейчас все совместные воспоминания крутились в голове, пока тело механически собирало оружие. Убийство Кеннеди. Они разделились, чтобы наблюдать ситуацию с разных сторон. Пока Алиса будет следить за безопасностью напарника — он убьёт цель. Стоит прозвучать выстрелу и начнётся паника. В таком случае нельзя будет мешкать и сразу же сваливать к семье Харгривз. Но что же будет с Миллер?       Он заберёт её с собой. Очередная глупость? Да. Именно поэтому не было в плане сообщать, что это его последнее задание Комиссии. Всё звучало довольно просто: убить Кеннеди, забрать Миллер и исчезнуть. Что могло пойти не так?       Первый пункт был выполнен, но вместо одного выстрела прозвучал следом второй.       Сердце сжалось.       Третий выстрел.       — Миллер! — Словно сумасшедший, он бросился к месту, где должна была быть его напарница. Оружие брошено прямо на месте преступления. Кровь билась об виски, а по лицу стекал холодный пот. Что же пошло не так? Всё было идеально. Его планы никогда не были неидеальными.       Пятый мешался с обезумевшей толпой, прорываясь к дому, на крыше которого было укрытие девушки. Он смотрел вверх, надеясь увидеть хоть что-то, но прекрасно понимал как это невозможно для человека. Руки цеплялись за перила, а ноги переступали сразу две ступени, лишь бы как можно быстрее прибыть к ней. Сбитое дыхание, стук в ушах и налитое кровью лицо. Жар разносился по всему телу и даже холодный ветер, гуляющий по крыше не могли остудить его. Труп в чёрном одеянии, который лежал прямо перед открытой дверью выхода. И Алиса, которая упиралась спиной о выступ вокруг края здания.       — Миллер! — Она держалась за живот и смотрела на него с усмешкой. Эта грёбанная усмешка, которая всегда сопровождалась кровопролитием. Он видел, как белая рубашка обретает багровый цвет. Запах крови, что до этого опьянял, приносил совершенно иные чувства. Всё это смешалось с паникой, которую пришлось впервые испытать. Такого не было давно и внезапно проявилось именно в ситуации, где нужно действовать быстро и без замедлений. — Что пошло не по плану?       — Меня обнаружили. Я не успела среагировать и меня подстрелили. Мне жаль.       — Чёрт. Где чемодан? — Алиса кивнула, указывая на устройство. Её рука держалась за ручку, а палец уже был на кнопке. Это всё выглядело так, словно она уже пыталась телепортироваться. Собственные попытки заставить чемодан работать не увенчались успехом. Кнопка просто вдавилась внутрь и не получалось привести машину в действие. Тогда же пришло осознание, почему всё это произошло. Куратор знала всё наперёд. — Они выдали брак. Они всё знали. Твою мать!       — Приди в себя и прекрати вести себя, как маленькая девочка, — спокойна, как всегда. Харгривз с дрожью в теле смотрел, как лужа под ней становилась больше и больше. Такого не случалось раньше. Не на их заданиях. — Придётся дождаться, когда паника пройдёт и скрыться в каком-нибудь отеле.       — Ты сможешь встать? — Он окинул тело взглядом и понял, что не сможет. Харгривз держал эту холодную руку и понимал, что Алиса не в силах даже сжать её в ответ. Ладонь, что легла на женское плечо, ощущала расслабленные мышцы и стоило ему попытаться помочь сесть ровно, так её голова западала назад. Голубые глаза закатывались, веки медленно прикрывались и снова пытались разомкнуться. Она пыталась держать себя в сознании. — Миллер. Блять, Миллер. Не закрывай глаза, я должен знать, что ты в себе. Мы сбежим вместе. Сейчас. Дай мне время открыть портал и тебе помогут. Нужно только немного потерпеть. Мы уйдём.       — Мне жаль. Харгривз, Мне жаль, — голос становился всё тише и тише. — Я же говорила. Ты совершил ошибку, заинтересовавшись мной.       — Алиса, если ты не заткнешься, то... — Пятый замолчал. На столь холодном лице, на котором не проскальзывало даже отвращение, появилась такая завораживающая улыбка. Она улыбалась и смотрела прямо в глаза. В его зелёные глаза, на которые никогда особо не обращала внимание. Их трезвый зрительный контакт и невозможно было поверить, что произошло это именно при таких обстоятельствах.       — Я сдержала обещание. Тебе пора идти.       — Ты сумасшедшая, — очередные глупые слова, сорвавшиеся с его губ так легко, но так еле уловимо. Хриплый шёпот, который звучал между ними, казался всё тише и тише с каждым предложением. Пятый понимал что происходит, но надежда всё исправить не хотела отпускать. Он опоздал. Руки крепче сжимали женское тело, губы припали в светлым волосам. Её дыхание такое тяжёлое и неровное. Такое дыхание у смерти? Если это так, то Харгривз снова начал её бояться. — Ты была отличным щитом и напарником.       — Давай увидимся в другом времени и в другом месте?       — Когда?       — 2017. Встреть меня до 27 декабря 2017 года. Обещай.       — Обещаю.       Это обещание между ними казалось таким детским. Как договорённость пожениться в 30 лет, если они никого не найдут. Сжимая тело всё крепче и крепче он испытывал вновь те же чувства, когда обнаружил трупы своей семьи в апокалипсисе. Одиночество, тоска и бессилие, а вместо цитруса на краю коктейля украшал огромный ком вины. Несмотря на все попытки защитить, он вновь оплошал и принял решение всё изменить.       Даже создав портал он обернулся, чтобы увидеть лицо Алисы Миллер. Шея совсем не держала голову, но она всё равно смотрела на него. Рука, которая хваталась за рану, совсем ослабла и больше не сжимала одежду. Вид, что стоило вырезать в воспоминаниях. Никогда не забывать и сдержать данное ей обещание. Отплатить за всё.       Он не видел в ней женщину. Это был бесполый человек, который стал намного ближе, чем семья. Эта девушка каждый раз рисковала собой, лишь бы защитить и никогда не показывала свою боль. Никогда не просила ничего взамен, но ей и не нужно было это делать. Пятый не нуждался в словах, чтобы проявить свою благодарность в действиях. Выстроила между ними стену, но даже та была из стекла, чтобы не закрывать вид на мёртвое море. Вечно стоящая лицом. Вечно жаждущая смерти. Вечно живущая в голове Алиса Миллер. Эти отношения не были дружескими, ни коллеги, ни напарники, не возлюбленные. Щит и меч, живущие во взаимовыгодном симбиозе и никто не переступал линию, что была возведена между ними даже после разрушения этой прозрачной преграды. Вино и виски, что так и не смогли смешаться между собой, в противном случае их ждало только вечное утреннее недомогание.       — Пятый.       Она не смогла позвать его громко. Это был хрип и ему удалось понять своё имя только прочитав его по губам. Это было последнее, что он увидел, пока портал расщеплял его тело, чтобы забрать в 2019 год.