убеРИСь

грохот. затем затишье на пару секунд. — да отвали ты уже, придурок! мешаешь ведь, сказал же уже. он лежит на полу в недавно постиранной неглаженной рубашке, пахнет новеньким, купленным в круглосуточном под домом порошком по акции. — ну скажиииии! — нет. — ну я жду! я жду! неужели я многого прошу? нависшее тело что-то замышляет: левая рука тянется к Синдзи, что в ответ отмахивается от его пальцев. — нет. дай встану, время идёт. попытку подняться рывком присекает хитрожопый Каору. — тебе жалко времени на меня и мои просьбы? он корчит лицо - давит на жалость, лепечет как скулящий несчастно щеночек, что не получает должной заботы. Синдзи это бесит. или не совсем бесит. как он вообще может быть таким раздражающе-милым? таким симпатичным и отталкивающим? как ему, с его-то внешностью, достался такой паршивый характер? о череп глухо стукается ещё миллион вопросов, содержащих это имя.

Каору.

опять Каору. везде Каору. только Каору в голове. надоедает. Синдзи стесняется этих мысленных постукиваний - и это очень заметно. Каору уж точно замечает, ведь без зазрения совести пользуется своим статусом "головной боли". — на тебя - да, жалко! особенно время! он хватает кухонную лопатку, валяющуюся рядом. к ладоням липнут рассыпавшиеся по вине неугомнного белобрысого идиота рисинки. вооружившись, Синдзи легонько стукает его по голове, на что сожитель моргает скорее от мимолетного испуга и неожиданности, чем от боли.

"противник не должен знать твой следующий шаг"

Каору, не церемонясь, распускает худые ручонки, суя их куда не надо, и цепляется пальцами в бок Синдзи. он ещё падает на него, прижимая своим весом к полу. чтобы что? чтобы не убежал? — всё ещё жду! он пытается вырваться из надоедливой хватки - положение не выгодное, так что выкрутиться едва удаётся. сквозь недовольство Синдзи посмеивается. он невыносимо боится щекотки. а когда щекочет Каору, это становится втройне невыносимо! хохот прерывается его жалостливыми "прекрати" и "хватит", а ещё "у меня живот болит от смеха!", но белобрысый не реагирует, самодовольно ухмыляясь. Синдзи понимает - он не намерен прекращать балаган, пока не услышит заветные слова. слова, которых, почему-то Синдзи так избегает. избегает, боясь признаться себе в том, что приютивший его придурок всё-таки симпатяжка. сейчас отрицать не получится - он точно помрёт. в тупую подавится собственной слюной, отчаянно силясь глотать воздух, требуемый для формулировки отказа. — я тоже тебя люблю, отвали! жертва сдаётся. и признается, наконец. пусть и сквозь смех. Каору как по команде отлынивает, сытым котом щерясь, и садится напротив, пряча голову в подтянутые к подбородку колени. для пущей скрытности от прикрывает краснеющее перекошенное удовольствием лицо ладонями, сдерживая смешок — выходит плоховато... ...пока Синдзи яростно, вымещая хоть частично злобу, отряхивается от приставучего риса, что пристал влажными комочками к спине, пока он ёрзал в попытках отразить глупую атаку. придётся стирать одежду. зато будет пахнуть этой же приторно-сладкой свежестью. будет пахнуть как Каору. он не смотрит на придурка — знает уже, что на лице написано всякий раз, как тот получает желанное. он его выучил. вдоль и поперёк. оправившись, брюнет садится на пол, раздражённо впериваясь взглядом в соседа. и, прожигая глазами дырку в рыжей футболке, ждёт объяснений - или, хотя бы, их попытку. — вечно нужно тебя заставлять. Каору тепло-тепло улыбается. несмотря на всю свою холодную невыносимость. — а ты вечно мешаешь! уберись уже, придурок! Синдзи прячет ответную улыбку в ладонях.