Часть 1
9 июня 2025 г., 22:48
«Контроль»
Он стоял в коридоре закулисья, облокотившись о стену, когда охранник позвал его.
— Идём. Он тебя ждёт.
Он — Чонгук. Кровь фаната застучала в висках так, что стало трудно дышать. Прямо за этой дверью — кумир, тот, чьи движения он изучал по видео до фантомных болей, чьи глаза пронзали сквозь экран. Только теперь — всё по-настоящему.
Комната была тёмной, освещённой только синим светом неона. Чонгук сидел на диване, в чёрной майке, обнажённые руки поблёскивали от пота. Он поднял глаза — и улыбнулся. Медленно. Как хищник.
— Ты пришёл. Закрой дверь.
Фанат шагнул внутрь, сердце стучало в груди, как бешеное животное, вырываясь наружу.
— Я… я не думал, что это правда.
— Теперь веришь? — Чонгук поднялся, подошёл ближе, буквально нависая. Он был выше, шире, жар исходил от него, как от расплавленного металла.
Он провёл пальцами по вороту его рубашки. Медленно.
— Я тебя запомнил ещё на фансайне. Как ты на меня смотрел. Сколько в тебе было голода. Думаешь, я не чувствовал?
Резко — рубашка была сорвана. Фанат застонал. Губы Чонгука прижались к его шее, горячие и требовательные, оставляя следы — отпечатки обладания. Его руки были грубыми, сильными. Он сжал его запястья, прижал к стене.
— Я хочу услышать, как ты просишь. Не по-фанатски. По-настоящему.
Он провёл ладонью вниз, сквозь джинсы, нащупав напряжение.
Фанат задохнулся:
— Пожалуйста…
Чонгук толкнул его на диван. Снял ремень. Подошёл вплотную. Его взгляд был уже не томный, а командующий. Он знал, чего хочет, и не собирался спрашивать дважды.
— Расстёгивайся. Медленно. Я смотрю.
И он смотрел. Как фанат оголяется под его взглядом, дрожит, как плоть подчиняется одному только голосу. В комнате больше не было никого — только жар, кожа, хриплое дыхание.
Чонгук был безжалостен. Он овладел им жёстко, без нежности — но с каким-то странным трепетом. Как будто ломал, чтобы запомнить, чтобы оставить след внутри. Пальцы врезались в бёдра. Губы — в губы.
— Ты мой, слышишь? — прошептал он в ухо, двигаясь быстрее. — Сегодня ты дышишь, только если я разрешу.
Фанат стонал. Громко. Грязно. Слёзы на глазах, но не от боли — от дикого, нечеловеческого наслаждения.
Они кончили почти одновременно. Тела сплелись, дыхание рвалось. Пот на коже блестел, как масло. Чонгук провёл языком по его шее, а потом встал, оделся.
— Никому. Ни слова. Но если захочу тебя снова — ты придёшь.
Он кивнул. Он бы пришёл хоть завтра. Хоть на коленях. Потому что он уже не был просто фанатом. Он стал воспоминанием, которое Чонгук не сотрёт.
***
«Ты с кем был?»
С тех пор прошла неделя.
Они не переписывались. Не созванивались. Но фанат чувствовал его в теле — как будто Чонгук оставил не просто царапины и поцелуи, а код. Что-то глубоко внутри, на уровне нервов.
И вот — снова концерт. Новый город. Он не ожидал попасть за кулисы второй раз, но кто-то передал ему пропуск. Без слов. Без имени.
Фанат зашёл в VIP-зону, как будто во сне. Рядом был кто-то из персонала — светловолосый, улыбающийся. Тот тронул его за локоть, наклонился что-то сказать, и в этот момент вошёл Чонгук.
Его взгляд мгновенно нашёл их. Лёгкий контакт — и в глазах вспыхнуло. Глубоко, мрачно, опасно.
— Выйди, — бросил он светловолосому. Тот замер, напрягся, потом вышел, не задавая вопросов. Дверь захлопнулась. Тишина.
Чонгук медленно подошёл, в голосе ледяная ярость:
— Ты что, теперь шляешься с каждым, кого пустят за кулисы?
— Что?.. — фанат сбился, не поняв. — Он просто заговорил со мной. Я даже…
— Не ври. Я видел, как ты смотрел на него. С той же дрожью, с которой смотрел на меня.
Чонгук схватил его за подбородок, заставив смотреть в глаза. Его пальцы были сильными, и в этом прикосновении было всё: боль, ревность, голод.
— Ты мой. Я тебя не отпускал.
Он толкнул его к стене. Губы — резкие, жёсткие. Не поцелуй — клеймо.
— Думаешь, я забываю, как ты стонал подо мной? Как умолял?
Фанат попытался вывернуться, но Чонгук прижал его телом, крепко, властно.
— Нет. Сегодня ты не уйдёшь. Ты хотел, чтобы я разозлился? Получи.
Он вытащил из кармана чёрную ленту — обмотал запястья фаната, привязал их к стойке одежды.
— Раз ты забыл, кому принадлежишь — я тебе напомню.
Он сорвал с него одежду быстро, с яростью. С каждым движением — всё грубее. Вкус наказания на губах, в пальцах, в каждом толчке. Он не жалел. Хотел, чтобы запомнил. Чтобы даже через неделю при случайном прикосновении вспыхивало в теле.
— Ты мой, слышишь? — выдохнул он, тяжело дыша. — И только мой. Если я ещё раз увижу тебя с кем-то — не сдержусь. Мне плевать, кто ты и где. Я заберу тебя на глазах у всех.
Фанат не говорил — только стонал, запутанный между страхом и наслаждением. Ему казалось, что всё тело горит.
А потом — тишина. Только их дыхание. Чонгук размотал ленту, притянул его к себе и прошептал уже мягко:
— Никогда больше так не делай. Или я сойду с ума.
