(Не)Одинокий папаша

Денис всегда любил детей. Он не помнил того времени, когда бы жил без карапузов младше себя, потому что вырос в многодетной семье. Младшие окружали его с сознательного возраста, всегда кто-то ползал, сидел в манеже или будил всех ночью. Всегда. Но, как ни странно, его это никогда не бесило и не раздражало. Сначала он просто играл с младшими, потому что ему самому это было интересно, а потом, потому что нужно было разгрузить мать. Но он это делал по собственной инициативе, никогда не гнушался поменять подгузник или убрать со стола выплюнутую кашу. И дети любили его в ответ, они ведь чувствуют неподдельную доброту также хорошо, как и наигранную. Когда Зарецкий подрос, он стал главной нянькой в семье, и мама благодарно выдохнула. Денис ходил гулять с мелкими, играл в настолки, помогал делать уроки. Когда пришло время определяться с направлением будущей деятельности и выбирать профиль высшего образования после школы, выбор оказался невелик. Денис хотел бы стать врачом-педиатром, но медобразование в их семье никто бы не вытянул финансово. Зато в педагогический его взяли без проблем — на факультет психологии. Он мог после этого стать детским психологом или учителем младших классов, но сначала должен был отработать все потраченные на его образование государственные средства. Да, он учился бесплатно с одним маленьким "но". Получив диплом, ты три года отрабатываешь на должности в госучереждении, тем самым возвращая долг. Вот так Денис Зарецкий и попал в службу соцподдержки. Поначалу, конечно, он работал рядовым сотрудником. Как Людмила Сергеевна. Но его быстро заметили — и он поднялся выше в должности. Имея образование психолога и природную чуйку, Денис отлично ладил с людьми, мог сгладить любой конфликт и успокоить разгневанных клиентов. Всё этому способствовало: его обворожительная улыбка, приятный голос, правильные слова и знания психологии. Поэтому он недолго торчал рыжей макушкой в приемном окошке и вскоре пересел в отдельный кабинет. Одним своим присутствием он способствовал мирному сосуществованию в коллективе и дружелюбной атмосфере во взаимодействии с клиентами, не говоря уже о том, как ответственно подходил и к остальным своим обязанностям главного администратора. Ему 25, он уже два года отрабатывал свой долг, остался ещё один год, и тогда можно будет выбрать, чем заниматься в дальнейшем. Несмотря на то, что Дэн был стопроцентным геем, он мечтал иметь детей. Не прямо сейчас, не в ближайшем квартале, а в принципе. Когда он окончательно встанет на ноги и найдёт своего человека, у них обязательно будут дети — неважно: свои, чужие, приёмные или рождённые суррогатной матерью. Но они будут. Пока такого человека Денис Зарецкий на своём жизненном пути не встретил. Ему попадались либо молодые парни, которые не были готовы к созданию семьи и серьёзным отношениям, либо наоборот, зрелые мужчины, имеющие собственных взрослых детей и не желающие проходить через это снова. Услышав в тот день разговор на повышенных тонах, он, естественно, вышел из кабинета, чтобы уладить конфликт. В эту смену работала Людмила Загоруйко, и, как заметил Дэн, именно с ней чаще всего возникали конфликты у приходящих сюда за помощью граждан. Она была одинока, некрасива и уже не молода, что, скорее всего, сделало её обиженной на весь мир, нервной и злобной. Никто с ней не уживался, даже кактусы дохли. Денис не раз говорил с Людмилой о смене работы на более уединенную, раз уж так её тяготит эта должность, бесят люди и вспыхивают перебранки. Но, видимо, Загоруйко получала тут особый извращенный кайф, шпыняя других и имея в этом окошке хоть маленькую, но власть: принять документы или не принять. Для неё это было некой отдушиной — создавать геморрой другим, а про себя расплываться улыбкой крокодила, довольно потирая ладошки. И тут — о!! То, что надо!! Папаша с ребёнком, самый незащищённый и уязвимый слой населения. Выдержки никакой, терпения ноль, в бумажках не разбирается, ребёнок ноет, — все предпосылки всё бросить к хуям и перестать выклянчивать у государства детское пособие: бонусы на стороне Людмилы Сергеевны. И у неё получилось, почти. Если б не Зарецкий. Как и предполагал Денис, в конфликте была замешана Загоруйко. А когда он поднял глаза и увидел того, с кем она намерена вступить в бой, то понял, что, во-первых, тут дело может дойти до поножовщины, во-вторых, ребёнок не виноват, чтобы мучаться столько времени зря, и, в-третьих, такого красивого папашку с малышом он просто обязан спасти от этой злобной гиены. Папашка не промах конечно, тоже чует людей. И его "бесчувственная падла" была просто в яблочко. Стопроцентное попадание. Это прям второе имя Люси Загоруйко. Удивительная прозорливость. Если бы у Марка, мать его ети, Воронова не было с собой вообще ни одного документа для подачи заявления на детское пособие, Дэн все равно бы ему его обеспечил, хоть бы и из собственной зарплаты. Господи, это же мечта всей его жизни! Молодой, красивый мужчина, с острым умом и с маленьким ребёнком в придачу. Да и гей-радар Дениса никогда не подводил. Он абсолютно точно знал, что никакая жена/мать не ждёт их на улице. Ну, а когда Зарецкий контрольно спросил про коляску, которой нет у восьмимесячного ребенка до сих пор, то сомнения отпали вовсе. Да и то, что малыш не прикреплён к поликлинике, о многом говорило. Был ли у Воронова партнёр? Хм... Не-а... Нет! Если бы был, то не допустил того, чтобы парень два с лишним часа помирал в душном помещении с маленьким ребёнком на руках ради детского пособия. А если таковой имеется, то нахуй его, мудака. Такой не подходит Марку. И Дэн сделает все, чтобы либо второй исчез сам, либо Воронов выгнал его. Ради Дэна. Потому что Зарецкий сможет сделать их всех счастливыми. Он это точно знает. План был до опиздинения прост. Исходя из того, что Денис знал и о чем догадывался, скорее всего одиноким папашкой Воронов стал совсем недавно. Что уж там произошло, и откуда у гея сын, он узнает позже, а пока достаточно того, что парень явно растерян, до чёртиков напуган, абсолютно не подкован в воспитании и уходе за малышами, но при этом взял на себя ответственность. Не отдал малыша тёткам, мамкам, бабкам, не сдал в дом малютки, а, собрав в кулак поджавшиеся яйца, принял бой. Мужик! Есть характер и внутренняя сила. Это главное. Все остальное Зарецкий возьмёт на себя. Поможет, подскажет, научит, окружит заботой. И любовью. Конечно же — любовью. Были ли у Дениса отношения? Безусловно. Он не умел быть один, да и люди всегда к нему тянулись. И в данный момент у него был человек, с которым он смотрел вечерами сериалы, ходил в рестораны или ездил на выходные за город. В глубине души Дэн понимал, что эти отношения все равно закончатся, как и все предыдущие. Да, Андрей был милым молодым парнем. Не конфликтный, разумный, рассудительный, начитанный. Начинающий юрист с перспективой. Карьерист. В общем, скука смертная. Они встречались около полугода, но статус своих отношений не обсуждали: Дэну это было не нужно, он не планировал с Андреем Кисловым свое "долго и счастливо". А тот, в свою очередь, видимо, боялся надавить и спугнуть Зарецкого, ставя его в рамки отношений. Встречаются, трахаются, приятно проводят время. Нету огня. Как можно жить без искры? Ведь если подумать, что делает пару парой? Совместное поедание блюд в ресторане? Общие интересы? Совпадающие вкусы? Не-а. Ни-ху-я! Пожрать карбонару, сходить на прикольный фильм в кино, обсудить прочитанную книгу или съездить в отпуск можно и с хорошим другом. Для походов в театр, на выставку или сплетен на кухне достаточно иметь просто друга. Но друг — это не пара. Это не брак. Это человек, с которым тебе комфортно общаться. Для парности нужен огонь, искра, секс, наконец! Вы можете любить разную пиццу, смотреть разные сериалы и читать разные книги, но при этом ржать до уссачки над шутками друг друга и трахаться в течении долгих лет с огоньком, а если не вышло потрахаться, то поржать и над этим. Вот вам и пара. А если вы обсуждаете за ужином совместно прочитанную книгу, но не смеётесь над приколами и подъебами партнёра, спите под разными одеялами, то и нахрен оно уперлось? Это, ну, выгодная сделка, партнерство. В общем, боязнь сдохнуть в одиночестве, вот это что. Денис Зарецкий так не хотел. Он хотел свой закрытый мирок с любимым человеком. Даже если их плейлист вообще ни одной композицией не совпадает, даже если один будет любить селедку, а второй вишнёвое желе. С этим можно жить в компромиссе. Это никого не обижает и не ущемляет. Вы же не обижаетесь на тех, кто не ест холодец. Да ну и бог с ними, мне больше достанется. А вот если вас не хотят, если вас не любят ночами и не стараются рассмешить, не скучают, не присылают дурацкие видео или прикольные фотки — вот это обидно. Безусловно, чем больше общих совпадений, тем лучше. Но без огня все в итоге замёрзнут. Или пойдут искать огонь в соседней деревне. Вот Зарецкий и скакал галопом по всем соседним деревням и весям в поисках своей искры, костра, очага. Того, что будет греть. И, как он отчётливо для себя понимал, выйдя тогда на шум конфликта, прискакал. Нашёл. Увидел. Осталось победить, очаровать, завалить, трахнуть и прибрать себе. Он увидел тот самый огонь. Он увидел его в ледяных, казалось бы, глазах, увидел в уверенной походке, в резких и точно брошенных словах. Это не какая-то икеешная свечка в стакане, фитиль которой потом и заливает, и тушит тот же расплавленный воск. Это факел, костёр, пожар. А Дэн — ветер, кислород, который будет раздувать и поддерживать пламя. План нарисован, сомненья прочь. Вижу цель — не вижу препятствий. Около восьми в дверь позвонили, и Марк пошёл открывать, а Алекс пополз за молодым отцом — проверить ситуацию и проконтролировать всё с точки зрения взгляда с пола. Открыв дверь, Марк видит на пороге Зарецкого без костюма, в старых потёртых джинсах, таких же древних конверсах и в футболке. В одной руке, подмышкой, у него сложенный стульчик, в другой, видимо, манеж, тоже в сложенном состоянии. — Привет, Вороновы! Держи. Марк, там ещё в машине. Сейчас принесу, — Дэн отдаёт папашке все девайсы и исчезает в лифте. — Саня, пошли смотреть, что тебе дядя Денис привёз, — он тащит все в гостиную и разбирает стульчик и манеж. Денис заваливается через несколько минут с детской ванночкой и ещё парой сумок наперевес. — Денис, Господи, ты что, весь свой район решил сюда перевезти? Рыжик ставит ванночку на пол и пакеты тоже. Сашка тут же ползёт к новеньким вещам. Все очень интересно, не знаешь за что хвататься. — У вас есть ванночка? — Нет, конечно. — Как же ты его купаешь? — Ну, большую наливаю. И с ним туда сажусь, чтобы он не утонул. — Теперь у него есть персональная. Экономия воды, и тебе не нужно каждый раз лезть в ванну вместе с ним. — Круто. А в пакетах что? Дэн берётся за дно пакетов и рывком переворачивает их, содержимое высыпается на пол кучей. Игрушки. Сортеры, трактора, машинки, музыкальные детские пианинки, кубики, мячики... Алекс издаёт невероятный звук радости и удивления. Денис садится рядом с ним на пол и достаёт из кучи какой-то девайс: на нем кнопки в виде животных, при нажатии они издают соответствующий звук. Комната наполняется мычанием, хрюканьем, лаем и кряканьем. Через полчаса стульчик стоит на кухне у стола, манеж в гостиной, ванночка наполняется водой с пеной, которую Дэн купил в аптеке внизу. Приезжает курьер и привозит пиццу. Марк первый раз за два месяца ест за столом, без Сашки на коленях. Тот сидит на стульчике и мусолит пирамиду, пробуя на вкус каждую деталь. Парни уминают пиццу, запивая пивом. Денис не сводит с Марка глаз. Воронов красивый. Очень. Дэну нравится, как Марк ест. С аппетитом, по-простому. Его губы блестят от соуса, который в пицце, пальцы тоже испачканы, и он, не думая, начинает их облизывать один за другим. Дэн глаз не может отвести от Марка. — Что? — спрашивает Марк, ловя пристальный взгляд зеленых глаз. — Ничего, ты очень вкусно ешь, — говорит рыжий, и Марк слегка краснеет. — Нормально я ем, как все, — бубнит смущенный брюнет. Ан нет... Марк себя недооценивал. Даже после напряженных двух месяцев сидящий напротив красивый парень все-таки вызывает в нём желание. От взгляда Зарецкого у него мурашки бегут по позвоночнику и какие-то муравьи в желудке шевелятся. Дэн решает не смущать и не форсировать, переводя тему в другое русло. — Где его мама? — Спрашивает он, кивая в сторону Алекса. — Вышла замуж и уехала в Лондон. — Давно? — Два месяца назад. — Вы не жили вместе? — Нет, конечно. Я узнал о существовании Алекса два месяца назад, когда нашёл его у себя на пороге. — Как ты? Справляешься? — Ну, пока никто не покалечился. Но, вообще, хуево. Я не отец года. И пример у меня тоже был самый отвратительный из всех. Не знаю, последнее время, вроде как, немного привык, но теперь паникую все больше. Что я могу ему дать? — Свою любовь. Ведь детям ничего больше и не нужно. Это правда, поверь мне. — Да и с этим у меня тоже туго, знаешь ли. Примеров не было. — Но ведь ты же любишь его? — Да. Люблю. Наверное. Ну, как бы я отец. Я должен любить своего сына. — Ты никому ничего не должен. Не заморачивайся сейчас. Слишком резко все произошло, я так понимаю. Оно все само придёт со временем. — Пока я чувствую себя просто обслуживающим персоналом, — улыбается брюнет. — А вот представь: она звонит в дверь, её планы поменялись, и она приехала его забрать. — НЕТ! Раз бросила однажды, бросит снова. Нельзя отдавать. — Значит, не отдашь? Марк задумчиво смотрит на Алекса. Тот снял все кольца с пирамидки, выкинул их со столика и с удовольствием грызёт палку задними деснами, тихонько что-то напевая. — Он... Он такой забавный, — Воронов улыбается. — Он часто смешит меня. Он издаёт эти свои дурацкие непонятные звуки, как какая-то диковинная птица. Курлыкает что-то. А когда начинает заливаться смехом — это вообще уссака. Я до слез порой с ним ржу. Я раньше думал, что дети глупые и бесячие. А он не глупый, совсем не глупый. И он меня нисколько не раздражает. Даже когда я не выспавшийся, а он орёт, как потерпевший. Мне его просто так жалко. У него же, по сути, и нету больше никого. Нет, я не отдам его. Никому и никогда. — Это хорошо, Марк! — Надо его помыть, покормить и спать укладывать, — Марк встаёт и идёт к Алексу. — У тебя есть какие-то неотложные дела? — спрашивает Дэн. — Да, у меня там работа скопилась, но я потом сделаю, когда спать его укатаю. — Давай мне Саню. Иди работай, я все сделаю. — Денис... — Иди, Марик. Пока я тут, я помогу. Иди работай. Мариком его называла только мама, пока не умерла. Больше никто и никогда его так не называл, и было так странно — услышать уменьшительное имя сейчас от этого мужчины. Денис перехватывает пупса и идёт с ним в ванную, а Марк садится за комп. Он погружается в рабочие дела, слыша из ванной голос Зарецкого и довольные визги Алекса. А ещё смех Дэна, такой красивый и искренний, что Марк сам невольно начинает улыбаться. Дэн ничего не спрашивает у него, сам все находит, одевает, кормит и уносит в спальню. В десять вечера пацан спит. Денис возвращается в гостиную и садится на угол дивана, чтобы не мешать Воронову. — Я почти закончил. Ещё 5 минут, Дэн. Денис берет пакеты и собирает игрушки с пола. — Надо купить ящики для игрушек. — Да, хорошо, куплю, — не отвлекаясь от компа, говорит Марк. — Ладно, поздно уже. Я, наверное, поеду домой, — ставя мешки с игрушками в угол, говорит Дэн. — Подожди. Я уже все закончил, и пиво ещё есть. Будешь? — Да неудобно. Тебе отдыхать надо. — Я и отдыхаю. Почти два часа отдыхал! Пойдём, давай. Они проболтали за пивом ещё около часа. Как оказалось, еще мальчишками они жили в одном районе, даже в одну школу ходили, но никогда не пересекались и не видели друг друга раньше. Марк был старше на четыре года и в школе появлялся крайне редко, а Дэн был все время занят либо помощью маме, либо учёбой. — Если б я тебя увидел тогда, раньше, я бы не забыл. У тебя ахуенные глаза, — сказал Дэн, улыбаясь. — Твою рыжую макушку тоже трудно было бы забыть, — отшутился Марк, дико смущаясь почему-то. Он давно не был застенчивым парнем, но Зарецкий вводил его в ступор своими пристальным взглядами и комплиментами. Марк краснел, как подросток, и ерзал на стуле. Тут у Дениса тренькнул телефон. Он взглянул на экран, чуть нахмурился, что-то написал в ответ и встал. — Я пойду, Марик. Уже совсем поздно. — Конечно... Да. Ладно, — Марк не хотел, чтобы Денис уходил сейчас. И потом. И вообще. —Тебя кто-то ждёт? — как-то само собой вырвалось. — Эээ, прости, это не моё дело. — Ждёт, но это не важно. Теперь. Просто уже поздно. Воронов не стал больше ничего спрашивать. Конечно, его кто-то ждёт. И этому "кому-то" явно очень повезло. Марк бы тоже его ждал. Денис вышел в коридор, обулся и топтался у двери. — Спасибо за пиццу. — Спасибо за все, мужик!!! Пицца — ерунда. — Может как-нибудь повторим? — С надеждой, тихо проговорил Дэн. — Может. Если тот, кто тебя ждёт, не против. — Хорошо. Тогда пока? Денис протянул руку Марку, и тот пожал его большую тёплую ладонь. Он никак не мог отпустить её, боясь, что если сделает это, то потеряет навсегда. Но нехотя выпустил ладонь рыжика и Зарецкий ушёл. Марк долго не мог уснуть, возвращаясь мыслями к Денису. Это всё было для него так странно. Дэн помогал просто так, не требуя ничего взамен. А ещё Зарецкий был очень симпатичный. Очень. Просто ахуеть, какой он симпатичный. Когда Дэн смотрел на него своим пристальным изучающим взглядом, у Марка внутри что-то шебуршало и возилось. Но при этом он чувствовал себя спокойно как-то, в безопасности, надёжно что ли, как будто все у него получится, со всем он справится, переставал паниковать и рефлексировать. На следующий день Алекс сидел в манеже, заваленный новыми игрушками, и не мешал Марку мыть полы. Он никогда в жизни столько не мыл полы, сколько за последние два месяца. Да он вообще их никогда не мыл. Но теперь вечно ползающий по полу дитёнок не оставлял другого выбора: с пола можно было есть, вот как было чисто. Дэн не писал и не звонил, а Марк все время просматривал экран телефона и ждал. Он никак не мог придумать достойного повода написать первым. К вечеру повод появился сам собой. Щеки Сани покраснели и где-то по шее тоже пошли пятна. Марк сфоткал мордаху сына на телефон и послал Денису. Марк: Что это, блять, такое?? Марк: Привет. Денис: Привет, Марик! Похоже на аллергию. Марк: И что с этим делать? Он чешет! Денис: Дай антигистаминное и помажь кремом. Марк: Какое дать?! Денис: Есть у тебя что-нибудь от аллергии? Марк: Не знаю. Вряд ли. Денис: Иди в аптеку, ща название скину. Марк взял Сашку подмышку и спустился в аптеку. Телефон тренькнул новым входящим. Там было несколько названий. Фармацевт уже знала Воронова в лицо как постоянного клиента. Только вот теперь покупки были кардинально другими. Если раньше он закупался гандонами и смазкой, то теперь гелем для дёсен, шампунем без слез и детским кремом. Ещё она ему посоветовала кое-какие мази, чтобы Алекс не чесался, и сходить к врачу. Марк: Как записаться ко врачу? Денис: Зачем? Марк: Фармацевт в аптеке сказала, что нужно проверить Алекса. Денис: Глупости. Не спеши. Посмотри, как будет завтра. Скорее всего, пищевая аллергия. Вспомни, что он ел. Марк: Да все тоже, что и раньше. Деним :Вообще ничего нового? Марк: Не, те же банки с питанием. Фирма та же. Денис: А состав? Марк: Ну, брокколи не было (редкостная поебень), взял с тыквой. Денис: Ясно. Тыкву не давай завтра. Посмотри, что будет. Марк: Это что, от тыквы?? Денис: Скорее всего. У многих аллергия на тыкву. Ванька тоже от тыквы становился румяным)) Мой мелкий брат. Марк: А какого хуя они её тогда пихают в детское питание?! Денис: Ну, кому-то заходит) У некоторых аллергия на манго, вплоть до отека Квинке. Что теперь, запретить продажу манго? 😏 Марк: Пиздец какой-то... Я не вытяну такое... Денис: Куда ты денешься! Всё будет в порядке, не паникуй. Марк: Спасибо. Прости, что гружу тебя. Просто больше не у кого спросить. Денис: Перестань, просто если завтра к вечеру будет получше, то значит, тыкву просто не давай больше. А так, обращайся в любое время, слышишь? Марк: Да, хорошо. Спасибо, Дэн. Денис: Не за что. Рад помочь!😏 Марк скормил мелкому капли от аллергии, намазал щеки мазью и отнёс в спальню. Если днем Алекс засыпал без проблем сам, то к вечеру у него открывалось какое-то второе дыхание, и просто уложить в кроватку и уйти было невозможно. Саня вставал на ножки, держась за бортик кровати, и скакал, как орангутанг, издавая соответствующие звуки. А когда Воронов пытался его успокоить, тот начинал заливаться смехом, громко повизгивать, ещё и кусался. Кусался, к слову, он теперь круглосуточно. У Марка уже были синяки на руках и на шее. Как отучить от этого дела, молодой папашка не знал, а в интернете ничего дельного по этому поводу не нашёл. Там были статьи про более взрослых детей, а про таких маленьких ничего не было. Кое-как укатав мелкого на ночной сон, Марк упал на кровать морской звездой и закрыл глаза. Мобильный завибрировал. Денис: Что вы завтра делаете? Марк: То же, что и сегодня. И вчера. И позавчера. День сурка, бля. Денис: Может сходим в парк? Пока тепло. Там утки. Я куплю хлеб. Марк улыбался во весь рот. Марк: Хорошо, так и быть, мы берём тебя с собой в парк, но только если ты купишь хлеб. 🤪 Денис: Черт. Вот же я попал... Денис: Лааадно. С меня батон. Денис:😆 Марк: 10? Денис: Батонов😱 Марк: 😆 В 10 часов! Денис: В 9 приеду. Круассаны на завтрак? 😏 Марк: Хорошо. До завтра. Денис: Спокойной ночи, Марк Воронов! МИККИ: Спокойной, Денис Зарецкий 😏