Любил её

Когда она бросила его там одного, замороженного во льдах, он подумал, что навсегда разлюбил её. Ещё долгих десять лет Скрудж томился во льдине совсем один. Выбравшись, он поклялся, что больше никогда не откроет своё сердце любви. Со временем МакДак смягчился, полюбив своих племянников, которые всегда лезли во всякие неприятности и всегда спасали своего дядю во время их приключений.  Позже он повстречал своих уже внучатых племянников и так же растаял перед этими подростками. Три сорванца, ворвавшихся в его жизнь, три разных мальчишки и одна девчушка, внучка его напарницы, которых он приютил у себя и полюбил как родных.  И вроде всё хорошо: жизнь кипит, компания процветает, хранилище пополняется, под боком любящая семья и множество приключений.  Но какой черт его понёс на тот злосчастный приём у Гломгольда? Шведский стол был бесподобен, тут и говорить нечего. Музыка тоже была приятной. Однако будто кто-то специально бросил свет прожектора, и по лестнице в ослепительном платье спускается она. — Голди О'Гилт. Его экс-напарница. Она бросила его, она продала его, она вытолкнула его, она предала его, она... Она была прекрасна, и Скрудж не мог оторвать взгляд от неё.  И МакДак забыл все обиды в один миг, заглушил ту боль, что гложила его годами.  Стоящий рядом Флинтхарт мешал как никогда, что-то бубнил про их отношения, однако всё это было неважно.  Он протянул ей руку, вывел в центр зала, заиграла музыка для танго. Они двигались в танце и разговаривали не как враги, а как старые приятели, шутили и смеялись.  Миллиардер вновь почувствовал, как в его груди расцветает давно забытое, задушенное собственными руками чувство любви к Голди.  Музыка стихла, и на горизонте опять замаячил неугомонный Флинтхарт, да и мальчишки уже были рядом и подтрунивали над своим дядюшкой Скруджем. А потом Гломгольд таки сумел привлечь всеобщее внимание и обратил его на голову мамонта, которую добыли его работники.  Дальше всё произошло быстро: мимолётный взгляд на О'Гилт, пульт в её руках, карта в клыках чудовища и минутное отключение света.  Никто ничего не понял, вечер продолжился, но МакДак уже мчится в своём лимузине домой, попутно рассказывая тройняшкам, кто же такая авантюристка Голди О'Гилт.  В особняке миллиардер спешит в свой кабинет, там бардак, там в кресле с его цилиндром в руках сидит Голди. — Где Клювдия и Вебби? Женщина показывает связанных «пленниц», сидящих в шкафу. 22 что-то неразборчиво кричит своему бывшему напарнику. — Что тебе нужно? Ей, как всегда, от него что-то нужно. Фрагмент карты, который он хранил у себя не одно десятилетие. Она предложила вернуться, найти то сокровище, и Скрудж поддался, согласился, знал, что не сможет отказать, и дело не в золоте, дело в ней.  Они отправились в Клондайк, снарядились и пустились в путь вместе, как в старые времена.  Он любит её, но больше не доверяет, как раньше, а она снова предаёт. Здесь спас опыт кладоискателя и знания языков. Мишка оказался ну очень послушным и довольно голодным.  На превале они говорили, вспоминая былое: — Золото ты всегда любила больше меня. — А ты за это любил меня. И Скрудж снова сломался и отвязал напарницу от медведя, и снова был предан, хотя, пожалуй, мог бы уже и привыкнуть.  О'Гилт оказалась заодно с Гломгольдом, у них был план воспользоваться МакДаком. Только пока второй миллиардер распинался в тираде во славу своей мести, между искателями уже завязался поединок на кирках, поединок, сравнимый с танцем.  И Скрудж был готов ей снова всё простить, потому как любил, любил всем сердцем.  Вот только Флинтхарт, не желая быть третьим лишним, попытался подсобить Голди, однако кусок скалы, отколовшийся благодаря шотландцу до мозга костей, не погубил Макдака. Ведь О'Гилт спасала его ценой своей жизни. Когда женщина упала в горячее золото, мир Скруджа Макдака рухнул вместе с ней. Однако о дальнейшем он и подумать не успел, так как был вырублен, а очнулся привязанным к деревянной вышке.  И снова вещая свою великую речь о своём могуществе и ничтожестве Скруджа, Гломгольд проглядел, как его облапошили.  Голди О'Гилт жива! И она снова обскакала Скруджа, но он был искренне счастлив, что она жива.