Пленник своей природы

— Так романтично. Уже сидя в комнате, Рон пересказывал, как прошел его разговор с Блейзом. — Мендаль, говоришь? — переспросил он. — Никогда бы не подумал, что ты будешь с Блейзом… — Что? Я и так не с ним! — прокричал Рон, укладываясь на кровать. Он выглядел измотанным после сегодняшних событий. — Ладно, хватит обо мне. Как там твоя сущность? Что-нибудь почувствовал? Гарри пожал плечами: — Похоже, я бета. — В его голосе не было разочарования, скорее облегчение — никаких гормональных бурь и сложностей. — Везет, — пробормотал Рон, уткнувшись лицом в подушку. На утро Рон не хотел встречаться с Забини или как-либо контактировать, все ещё вспоминая тот разговор. Запах миндаля… навязчивый аромат, казалось, преследовал его, становясь всё более ощутимым. Все мысли были только об этом. Всю ночь парень маялся, никак не мог уснуть и сейчас сидел как вкопанный, лишь бы не столкнуться с этими тёмными глазами. Большой зал полнился соблазнительными запахами и веселой болтовнёй школьников. — Эй, Рон, ты с нами? — Гермиона слегка толкнула его локтем. Он моргнул, будто выныривая из глубокой задумчивости. — Простите, задумался… Разница между ними была очевидной. Когда Гермиона проявилась как омега, в её жизни почти ничего не изменилось — разве что парни стали чаще предлагать помочь донести книги. А вот Рон… Он машинально потер лоб. Казалось, сама вселенная решила подкинуть ему ещё одну проблему. Не то чтобы он злился — просто… ему не везло. Так он думал. Альбус Дамблдор поднялся, и в зале сразу воцарилась тишина: — Поскольку у большинства из вас проявился вторичный пол, — он сделал паузу, обводя зал внимательным взглядом, — мы проведем специальные занятия. Это не просто предложение — это необходимость. Слишком много омег пострадало от тех, кто не смог обуздать свои инстинкты. Это больше не повторится. — Следующие слова прозвучали как сталь: — Наша защитная магия сильна. Любое нарушение не останется незамеченным. — Он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. — Хогвартс должен быть безопасным домом для всех, и мы делаем его таким! Дамблдор опустился в своё кресло, и зал взорвался аплодисментами. Рон чувствовал, как жар медленно поднимается от шеи к щекам, окрашивая его лицо в ярко-розовый цвет. Ему было неловко от всей этой ситуации — не столько от своего омега-статуса, сколько от того, что его теперь воспринимали как кого-то хрупкого, нуждающегося в защите. А он ведь всегда сам справлялся! — Почему все, кто становится альфой, сразу начинают вести себя, будто они короли мира и им всё можно? — Её пальцы сжали край стола до побеления костяшек. — Мне бы поскорее найти своего истинного и покончить с этим цирком, — холодно начала она. Гарри встрял, его обычно уверенный голос звучал неуверенно: — А… а у беты вообще бывают истинные пары? Если я правда бета, то… Гермиона задумалась, её взгляд стал рассеянным. На несколько секунд в её глазах отразилась настоящая грусть: — Гарри, прости, — она покачала головой. — Я никогда не углублялась в эту тему. Но… — вдруг её глаза расширились. — Подожди! А что если ты просто поздний? У моей знакомой проявление началось позднее всех! И представь — она оказалась альфой! Рон задумался. «Если Гарри окажется омегой… нас будет трое. Целых три несчастных омеги в одной компании», — подумал он вдруг. И стойте, что она сказала? Рон расширил глаза от услышанного — девушка-альфа? Он даже не знал, что такое бывает. Хотя, понимая, что сам, будучи омегой-мужчиной, не имеет права удивляться. — Ты не врешь?! — прокричал Рон, но тут же поник в недоумении. — А как она… А с кем она… Гермиона скрестила руки: — Живёт как все обычные люди, Рон. У неё есть партнёр-омега, и они счастливы вместе. — Она сделала паузу, глядя на его растерянное лицо. — Хочешь, одолжу тебе «Основы вторичных полов»? Или можешь подождать уроков… если не боишься выглядеть полным невеждой перед Блейзом. Рон аж подпрыгнул: — При чём тут Забини?! — Ни при чём, — Гермиона невинно улыбнулась. — Просто вы в последнее время так часто вместе… Его миндальный аромат действительно… выразительный, да? Гарри закашлялся, чтобы скрыть смех, пока Рон бормотал что-то невнятное про «проклятых слизеринцев» и «эти дурацкие уроки». Гарри посмотрел на Слизерин, на Малфоя… Он пытался услышать, о чём они так бурно ведут беседу. *** Тем временем за слизеринским столом: — Удивил, конечно, ничего не сказать. Для начала перестань его дразнить, — советовала Панси. — Подкалывать… — И не только его, — перебил Блейз. Малфой с ухмылкой перевёл взгляд на друга, но ничего не сказал. — Тебе предстоит долгая работа. Ты его сколько лет задирал? И причина? Нравился… Вряд ли он сейчас примет твои объяснения. Сначала он должен хотя бы перестать тебя ненавидеть, — Панси резко стукнула по столу. — Не закатывай мне тут глаза! Чудил столько лет, а теперь пришёл за советом. — Я не умею. — Чего не умеешь? — Панси фыркнула. — Не умею… — он замолчал, глядя на собственное отражение в позолоченном кубке. — Показывать чувства. Говорить о них. А уж тем более… с Поттером. Драко медленно поднял взгляд и увидел застывшие улыбки друзей. — Ну, что удивительного? — Он сжал губы в тонкую полоску. — Да, мне нравится… — голос упал до шёпота, едва перекрывая шум зала. — Поттер. Я просто не знаю, что делать. Мне надоели эти кошки-мышки. — Напиши письмо, — Панси ухмыльнулась. — Распиши там все свои чувства, о том, как хочешь обнять его, поцело… — А ну! — Драко резко встал, скамья скрипнула под ним. — Я тебе это ещё припомню. А про письмо… — он замолчал, будто обдумывая. — Хорошо сказала. Блейз фыркнул в кулак: — Ну хоть кто-то взялся за ум, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону гриффиндорского стола. *** Гриффиндорский стол: — Чего ты там высматриваешь? — Рон толкнул Гарри локтем. — Не трать время, лучше скажи, ты на тренировку сегодня идёшь? Гарри медленно отвёл взгляд: — Да… да, конечно. Рон угукнул. То, что поможет ему отвлечься — вечерняя тренировка. После того унизительного падения с метлы он должен был доказать, что достоин места в команде. *** Вечернее солнце слепило глаза, когда команда вышла на поле. День уже клонился к закату, но Анжелина решила выжать из них последние силы перед матчем. — Собираемся за пять минут! — крикнула Анжелина, раздавая клюшки. Её голос звучал хрипло после целого дня уроков. Тренировка шла на славу, несмотря на усталость. Даже Фред и Джордж, обычно сачковавшие, сегодня серьёзно отрабатывали новые удары бладжерами. Рон ловил мяч за мячом, и приятное тепло уверенности разливалось по его животу. Гриффиндор должен выиграть в этом году. Так считали все. И в этот момент его метла метнулась вправо без его ведома. — Что за… — Рон едва удержался, крепче сжав дрожащие колени. Он осмотрел метлу — старая Молния выглядела как обычно. Попытался полетать — всё нормально. Может, показалось? Но через полчаса, когда солнце уже почти скрылось за горами, это повторилось. Во время сложного маневра метла вдруг дёрнулась, будто её кто-то дёрнул за невидимую нитку. — Чёрт, — пробормотал Рон. Просто старая метла барахлит. Ничего критичного. *** После изнурительной тренировки Рон и Гарри, покрытые пылью и потом, направились в гостиную Гриффиндора. Ноги гудели от усталости, но Гермиона ждала их с чем-то важным. — Банановые кексы! — хрипло выдохнул Рон Пухлой Даме. Картина ожила, и они протиснулись в круглую комнату. Гермиона буквально налетела на них, едва они переступили порог. Её глаза горели, а пальцы нервно теребили уголок письма… — Вы не поверите! — она выпалила одним дыханием. — Только что в библиотеке… Малфой… — Гермиона судорожно сглотнула, протягивая конверт. — Швырнул это мне со словами «Передай Поттеру» и ушёл, даже не взглянув. Гарри медленно вскрыл конверт. Его глаза бегали по строчкам, а брови всё выше поднимались ко лбу. — Ну? — нетерпеливо дёрнул его Рон. — Да покажи уже! — Гермиона встала на цыпочки. Друзья вылупились, а Гарри стоял, будто его оглушили. Губы его шевелились беззвучно, перечитывая строки снова и снова. В голове крутилась одна мысль: «Неужели это правда? После всего?» Он резко встряхнулся и снова развернул пергамент, теперь уже зачитывая вслух, но голос его звучал странно — то ли сдавленно, то ли с недоверием: «Поттер, Я пишу это письмо, понимая, как нелепо это выглядит после всех этих лет. Но сейчас я осознал — дальше так продолжаться не может. В первом году я предлагал тебе дружбу. Ты отказал. Тогда я решил, что если не могу быть твоим другом, то стану тем, кого ты запомнишь. Отец всегда говорил: «Малфои не проигрывают». Я старался соответствовать. Но это… это уже не просто соперничество. Я устал от этого всего. Устал враждовать. Я не прошу прощения — знаю, его нужно заслужить. Просто дай мне шанс попытаться. Хотя бы один разговор. Если решишь, что я не достоин даже этого — пойму. Д.М.» Гарри закончил чтение и медленно опустил руку с письмом. В комнате повисла тягостная тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине и тяжёлым дыханием Рона. — Что?! — Рон взорвался. — Гарри, нет! Не ведись на эту слизеринскую туфту! — Его уши покраснели, а кулаки сжались. Он никогда не доверял этим змеям и не собирался начинать. Гарри нервно перебирал уголок пергамента. — Но почему? — Он поднял взгляд, и в его зелёных глазах читалась нерешительность. — К чему нам эта вечная вражда? И если я сейчас ему откажу… — Гарри замолчал, снова пробежав глазами по строчкам. — Что с ним тогда будет?.. Рон резко выхватил письмо, едва не порвав его. Он тыкал указательным пальцем в чернильные строки, оставляя на пергаменте жирный отпечаток. — Это же его очередной прикол, ну как ты не понимаешь?! — Рон яростно ткнул пальцем в письмо. — Придёшь, а он со своими подручными уже приготовил новый спектакль! «Ой, смотрите-ка, П-поттер и правда купился!» — он передразнил высокий голос Малфоя, скривив лицо в ухмылке. Гарри вздохнул. Он понимал опасения друга — столько лет насмешек, оскорблений, подлых выходок… Забыть такое невозможно. Но что, если на этот раз всё по-другому? — Послушай… — Он шагнул ближе и положил руку на плечо Рона, чувствуя, как тот напрягся. — Если это розыгрыш — твоя очередь его избить. Договорились? Рон закатил глаза, но напряжение в плечах немного спало. Он швырнул письмо обратно Гарри. — Ладно. Но не нравится мне это всё… — Он мрачно посмотрел на зелёную печать. — Совсем не нравится. Гермиона вдруг оживилась, глаза её вспыхнули знакомым блеском, когда к ней приходила гениальная идея. — А давайте прямо сейчас к нему пойдём? Застанем в врасплох! Рон закатил глаза так сильно, что чуть не потерял равновесие: — О да, конечно! Давай-ка в логово змей в полночь сунемся! Там же кроме Малфоя ещё два десятка этих… — Сейчас? Уже поздно, если нас заметят… — Гарри заколебался, но тут же вспомнил их прошлые авантюры. — А когда мы заднюю давали? Вот именно — никогда. Схватив Рона за рукав, он потянул его за собой. — Да ну вас! — заныл Рон, но сопротивлялся уже не так активно. *** Путь к гостиной Слизерина: Троица спустилась по мраморной лестнице в подземелья. Влажный холод сразу пробрал их до костей — здесь, под Чёрным озером, даже летом стоял лёгкий мороз. — Подождите… — Гермиона резко остановилась, заставив Рона врезаться в неё. — Если идти через кухни, там должен быть проход… — Прямо в змеиное логово, — буркнул Рон. — Только вот загвоздка, вход знают лишь избранные. Пароль, потайная стена — полный набор. Гарри вёл их вперёд, ладонь скользила по сырым каменным стенам. Они миновали кухни (где испуганные домовые эльфы зашикали на них) и свернули в узкий коридор, упиравшийся в глухую стену. — Здесь, — прошептал Гарри, нащупывая пальцами неровности камня. Из темноты неожиданно выплыла масляная картина с изображением древнего волшебника в зелёных одеждах. — Пароль? — проскрипел бородатый мужчина на портрете, пристально разглядывая троицу. Рон ядовито прошипел: — Я же говорил! Только их… — «Чистая кровь», — вдруг чётко произнесла Гермиона. Картина приподняла бровь, но медленно отъехала в сторону, открывая низкий арочный проход. Три пары ног одновременно споткнулись о порог. Гостиная Слизерина замерла: Панси Паркинсон уронила серебряную ложку в чай, Крэбб и Гойл застыли с полуразжёванными пирожными во рту, Блейз Забини медленно отодвинулся от камина, его тёмные глаза сузились, Теодор Нотт невольно сжал в руке волшебную палочку. Драко Малфой, сидевший в глубоком кресле у огня, побледнел так, что стал походить на привидение. Его пальцы вцепились в подлокотники. — Поттер… — выдохнул он, и в этом одном слове смешалось столько эмоций, что даже Гермиона на мгновение растерялась. Наступила мёртвая тишина. Из аквариумных окон за ними наблюдали гигантские кальмары, а зелёный огонь в камине вдруг вспыхнул ярче, осветив три окаменевших гриффиндорских силуэта в дверном проёме. Панси первой пришла в себя: — Каким… магическим… образом… Блейз перебил: — Ну что, Малфой? Кажется, твоё письмо сработало… слишком хорошо. Драко всё ещё не мог пошевелиться. Его глаза метались между Гарри и зажатым в его руке письмом. Рон, чувствуя, как адреналин ударяет в виски, прошептал: — Я же говорил… это ловушка… Но Гарри уже сделал шаг вперёд, разрывая зелёный полумрак гостиной. — Не смогли дождаться рассвета, — начал Гарри, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Надеюсь, не слишком побеспокоили? Эмоции у Драко сменялись быстрее, чем он успевал думать. — Хей, Поттер, — прошипел он. — Вы что, в комплекте идёте? Где я писал, что хочу разговор ещё с ними? — Он язвительно оглядел всех троих. Рон чувствовал, как внутри у него всё сжимается. Ему было не просто некомфортно — каждая клеточка тела кричала, что он не должен здесь находиться. Он так усердно избегал даже случайных взглядов в сторону Забини, выстраивал маршруты, чтобы не пересекаться, а теперь… теперь сам явился в самое логово змеиного гнезда. Ирония ситуации вызывала тошнотворный ком в горле. «Только бы он не подошёл. Только бы не заговорил. Пусть проигнорирует.» Ему отчаянно хотелось встрять, прервать этот нелепый спектакль, крикнуть Малфою всё, что он думает о его внезапном «перемирии». Но разум подсказывал — лучше пока молчать. Молчать и терпеть, пока не представится возможность сбежать. — Мы можем выйти, но если нас поймают… — начала Гермиона. — Оставайтесь! — Панси буквально подпрыгнула на месте, перебивая. Её тёмные глаза сверкали. — В конце концов, завтра же суббота! И Драко не единственный, кто хочет наладить отношения. Гермиона застыла. «Панси Паркинсон… хочет наладить отношения?» Это было так же неожиданно, как если бы Снейп вдруг начал раздавать конфеты. Панси всегда была одной из главных подруг Драко, язвительной и злопамятной, она много раз издевалась над Грейнджер, ей было легче забыть проделки Малфоя, чем её. И вот теперь… «наладить отношения»? Рон подавился воздухом. «Это точно ловушка. Паркинсон внезапно наладить отношения, а Малфой пишет письма? Они что, все с ума сошли?!» Блейз слегка приподнялся с кресла, его пальцы сомкнулись на подлокотнике, но дальше он не двинулся. Взгляд его скользнул к Рону, который всё ещё давился кашлем, лицо его покраснело, а глаза слезились. — Воды, Уизли? — произнёс Блейз. Рон, не переставая кашлять, лишь замотал головой, отчаянно отрицая даже саму возможность принять что-то из рук Забини. Он отпрянул назад, ещё сильнее прижимаясь к Гермионе, будто пытаясь заслониться ею. Блейз не настаивал. Он лишь слегка приподнял брови, как бы отмечая про себя эту реакцию, и снова опустился в кресло, откинувшись на спинку. — Присаживайтесь, — Драко сделал широкий жест рукой. — Давайте попробуем поговорить… цивилизованно. Кресла оказались очень мягкими. Рон с громким скрипом передвинул своё поближе к Гермионе, подальше от того… от Забини. Гарри же без колебаний устроился рядом с Малфоем — Рон мысленно заклеймил его как предателя. Тридцать долгих минут этого странного перемирия. Всё, чего хотел Рон — исчезнуть в своей кровати под горой одеял и сделать вид, что этого вечера никогда не было. Рон сидел, уставившись в собственные колени, лишь изредка бросая взгляды на: — Гарри, чьё хмурое выражение постепенно сменилось осторожной улыбкой — Гермиону, которая теперь оживлённо, но с осторожностью обсуждала различные темы с Пенси —…и нет, лучше не смотреть в тот угол… Гарри перевёл взгляд с письма на Драко, изучая его лицо: — Ты правда сожалеешь? — Да, — голос его звучал тише обычного, без привычной надменности. — Я… я веду себя как последний слизняк все эти годы. И мне стыдно. Гермиона прищурилась, недоверчиво скрестив руки: — И что, теперь мы должны просто поверить, что ты внезапно изменился? Панси мягко покачала головой: — Не внезапно. Он мучился этим уже давно. Просто… — она бросила взгляд на Драко, — не знал, как подступиться. Драко кивнул, всё ещё не поднимая глаз: — Я искренен как никогда. Не представляешь, как мне было трудно писать это письмо… Рон резко перебил: — Хватит! — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я терпел, правда терпел, но ваши оправдания звучат настолько фальшиво… — пальцы сжались в кулак. — Если так сожалел, почему продолжал? Почему кричал на весь зал про… про… — голос сорвался. Гарри попытался вмешаться: — Рон, оста… Драко поднял руку, останавливая Поттера. Его лицо было спокойным: — Пусть говорит. Он имеет полное право. Рон замер, дыхание учащенное. Драко продолжил: — Ты прав. Я не думал. Ни тогда, ни после. — Голос его стал тише. — И теперь мне остаётся только просить прощения. Как я могу загладить вину? Рон вскочил так резко, что кресло с грохотом опрокинулось назад: — Загладить вину? — его голос звучал хрипло от сдерживаемых эмоций. — Никогда. Слышишь, Малфой? Ни-ког-да. — Каждое слово он вбивал как гвоздь. — И вас всех это тоже касается. Его взгляд скользнул по Панси, задержался на Блейзе на долю секунды дольше необходимого — ровно столько, чтобы в воздухе повисло нечто большее, чем просто злость — и резко отвернулся. — Рон… — начал Гарри, протягивая руку. — Если вы готовы их простить после пары слащавых слов… — Рон сжал кулаки, ноздри раздулись. — Тогда меня не смейте трогать! Дверь гостиной захлопнулась. Неловкая тишина. — Он… стал таким вспыльчивым после… — Гермиона не закончила фразу, покусывая губу. Панси неожиданно рассмеялась — звонко, беззлобно: — Чёрт возьми, но он прав. Мы заслужили этот гнев. — Повернулась к Блейзу, игриво проговаривая: — Хотя насчёт «альфы» я тогда не шутила. *** Рон провёл эти выходные в мучительном одиночестве. Каждый раз, завидев в коридорах Гарри и Гермиону в компании слизеринцев, он резко разворачивался и уходил самым длинным путём. Его сердце сжималось от обиды — они сделали свой выбор, и теперь ему приходилось делать свой. По вечерам он притворялся спящим, когда слышал осторожные шаги у двери и тихий шёпот: «Он опять спит… Может, завтра…» Но «завтра» не наступало. На тренировках было немного лучше. Гарри бросал на него тревожные взгляды, но Рон упорно смотрел в сторону, делая вид, что полностью поглощён отработкой приёмов. Только в воздухе, ловя мяч и слыша знакомые крики команды, он на мгновение забывал о разрыве. Но потом снова вспоминал — и сердце сжималось от боли. За эту неделю Рон заметно изменился. Его всегда худощавая фигура стала совсем хрупкой, рыжие волосы потеряли блеск, а под глазами залегли глубокие тени. Мантия висела на нём, как на вешалке. Рон шёл по коридору, уткнувшись взглядом в пол, когда перед ним неожиданно выросли две знакомые фигуры. — Эй, Ронни… — Фред осторожно положил руку ему на плечо, голос звучал непривычно мягко. — Ты в порядке? Ты весь какой-то… — Бледный, — подхватил Джордж, изучая брата с беспокойством. — Как привидение. Ты вообще ешь что-нибудь кроме воздуха? Рон попытался пройти мимо, но Джордж мягко, но настойчиво преградил ему путь: — Послушай, мы… — Отстаньте! — Рон резко дёрнул плечом, освобождаясь от прикосновения. — Не ваше дело! Он почти побежал по коридору, оставив близнецов стоять с растерянными лицами. Фред вздохнул, проводя рукой по лицу: — Надо срочно их мирить. — Однозначно, — тихо закончил Джордж. Они переглянулись. *** Накануне матча Рон долго лежал без сна, глядя в темноту. Он дал себе обещание: если выиграют — попробует поговорить с друзьями. Если нет… Нет, о поражении он даже думать не хотел. Утро выдалось холодным. Резкий ветер рвал знамёна на трибунах, а низкие серые тучи нависли над полем. Рон дрожал — то ли от холода, то ли от волнения, — когда команды вылетели на поле под рёв трибун. Первые минуты игры прошли хорошо. Рон уверенно отбил два мощных броска, вызвав одобрительные крики болельщиков. Но затем… Метла вдруг дёрнулась так резко, что у него перехватило дыхание. «Молния» закружилась, кувыркалась, будто пытаясь сбросить седока. Рон изо всех сил вцепился в древко, чувствуя, как потеют ладони. Внизу Гермиона вскочила с места, в панике озираясь по сторонам — не проклятие ли это? Её глаза метались по трибунам, выискивая признаки тёмной магии, но ничего подозрительного не было видно. — Ну пожалуйста, остановись… — голос Рона сорвался на хриплый шёпот, когда «Молния» совершила очередной опасный кульбит. Его пальцы скользили по древку, ладони покрылись холодным потом. Где-то внизу мелькали испуганные лица болельщиков, но вся команда была слишком занята игрой, чтобы ему помочь. Его соперникам это было как нельзя кстати — чем хуже играл вратарь, тем легче им было забивать. Все, кроме одного. Блейз завис на мгновение, наблюдая, как метла Рона бешено кружится в воздухе. Его пальцы сжали древко Ночной Тени, когда он увидел, как рыжий вратарь теряет равновесие. В последний возможный момент, когда пальцы Рона уже соскальзывали с Молнии, Блейз резко спикировал вниз. Он поймал Рона снизу, одной сильной рукой обхватив его за талию. Рон вскрикнул от неожиданности, его тело обмякло от облегчения и шока. В следующее мгновение он оказался лицом к лицу с Блейзом, их носы почти соприкасались. — Держись! — резко сказал Блейз, чувствуя, как дрожит тело в его руках. Рон в панике вцепился в древко Ночной Тени. Это неожиданное действие нарушило баланс — метла резко качнулась в сторону, заставив обоих на мгновение потерять равновесие. — Отпусти, идиот! Ты же… — Блейз не успел договорить, как их снова резко бросило в другую сторону. Его альфа взбунтовалась, когда он почувствовал, как теряет контроль. Одним резким движением Блейз перехватил Рона, прижав его голову к своему плечу: — Руки за мою спину! Сейчас же! — его голос прозвучал как удар хлыста. Рон ошарашенно моргнул, но автоматически повиновался, разжав пальцы. Его руки дрожали, когда он обхватил Блейза за спину. Теперь, когда он перестал мешать управлению, полёт стал более устойчивым. Лицо Рона пылало, когда он осознал, насколько близко они оказались. Он чувствовал каждый мускул Блейза под мантией, каждый его вдох. Особенно сильным был запах — миндаль с примесью чего-то опасного. Как же этот аромат не давал ему покоя. Он крепче сжал пальцы на спине Блейза, когда они начали плавное снижение. С трибун донеслись возгласы и свист, но Рон не обращал на них внимания. Когда они наконец коснулись земли, Блейз аккуратно поставил его на ноги, но на секунду задержал руки на талии Рона, убеждаясь, что тот стоит твёрдо: — Томатик, — пробормотал он, заметив, как покраснело лицо рыжего. Рон отпрянул, как от ожога, его уши горели. Он бросил взгляд на упавшую метлу, потом на Блейза, снова на метлу — не зная, на чём сосредоточиться. В голове была полная каша из обрывков мыслей. Близнецы уже мчались к ним, но в этот момент Гарри поймал снитч, и стадион взорвался овациями. — Ну что, братишка, — с притворной серьёзностью начал Фред, — теперь ты официально наш самый… воздухоплавающий… гриффиндорец! Джордж не выдержал и фыркнул, но в его глазах читалось искреннее облегчение.