Прощение

Паша любил Костенко — любил до дрожи в сердце и тёмных пятен перед глазами. А ещё он ненавидел Костенко — за убийство его друзей, за разрушенную жизнь. Конечно, Паша никогда не признался бы в этом Сергею. Никогда не сказал бы, почему иногда смотрит так холодно и отстранённо. Возможно, Сергей догадывался о чём-то. Конечно, не мог не догадываться. Но ни у Паши, ни у ребят он ничего не спрашивал. Придерживался мысли, что парень сам расскажет, когда будет готов. Иногда Паша действительно делился историями из «прошлой» жизни, но никогда не говорил о Сергее. А он знал, что был частью жизни Паши. Ему было в какой-то степени страшно узнать, что же он такого сделал, что парень иногда так сильно меняется. Иногда Паша смотрел на Сергея так обвиняюще, как будто тот отобрал что-то очень важное. Когда Сергею стало слишком тяжело это терпеть, он попросил Алексея, лучшего друга Паши, о встрече. Горелов согласился, и, по просьбе Костенко, Паше ничего не сказал. Да и даже если бы Сергей не просил, вряд ли Алексей рассказал бы. Ну, может быть, не сразу. Вот тогда Сергей и узнал всё. Не из первых уст, неясно и запутанно, но понял. Сергей Костенко — а в «другой» жизни Игнатьев — с самого рождения следил за Пашей, мальчиком из будущего, чтобы однажды отомстить. Пятеро подростков из другой реальности изменили его жизнь до неузнаваемости. Сергея обвинили в измене Родине, посадили, разжаловали, не оставив ни капли надежды на нормальную жизнь. Игнатьев вышел по УДО. А потом взялся за дело. Он хотел всё изменить: вернуть работу в КГБ, спасти Припять, жить как раньше. Он собрал ребят, заставил их ехать в Чернобыль — и убил. Всех, кроме Паши. С ним он переместился в прошлое и действительно изменил жизнь. Только не свою… а Пашину. Убив себя молодого, он исчез и погиб по-настоящему. Паша остался один в СССР 2013 года. Без друзей. Один. Больше всего Сергею было жаль Никиту — одну из версий Паши из другого времени. Когда Павел понял, что произошло, он решил снова всё изменить. Нашёл прибор. Авария на АЭС случилась в США — точнее, это был теракт. Паша не справился. Он снова потерял друзей, сам пострадал и рискнул остаться в прошлом — в Америке 1986 года. Он отдал 27 лет, чтобы встретиться с самим собой. Сергей думал, что правильнее всего было бы, если бы Никита убил Костенко. Тогда, может, всё бы наладилось. Но он не учёл одного — Паша и Никита не опускались до убийства. До угроз — да. До убийства — только в состоянии зоны, когда она пыталась защищать своего носителя. На этот раз, с помощью самого себя, Паша смог всё расставить по местам. Кроме самого себя. Прежний Паша остался в той квартире после вечеринки. И больше его не было. Сергей ехал домой и не мог понять, как ему теперь вести себя с Пашей. Он чувствовал груз вины за то, что сделал — пусть даже не он настоящий, а тот, из прошлого. Он надеялся, что Павел ненавидит именно того Костенко. Когда он вошёл в квартиру, у самого входа встретился с Пашей. И первое, что он сказал, было: — Прости меня, — тихо произнёс мужчина. Парень сразу понял, о чём он. Сразу перед глазами вспыхнули воспоминания: боль, страх, ненависть. — Нет. Ни после всего, — по щекам Паши впервые за всё это время покатились слёзы. — Ты знаешь, как я страдал? Как мне было страшно? Ладно… не мне… ему. На лице Паши проявились уродливые шрамы обожжённого лица. Сергей сразу понял, кого ему показал Вершинин. Никита. Самый первый Паша. Самый сильный — и самый убитый. Им, временем, зоной. Шрамы исчезли, но слёзы катились с ещё большей силой. — Я ведь не знал… — прошептал Костенко. Да, он действительно ничего не знал, и Паша это понимал. Но пистолет уже был в руке. Он не знал — выстрелит ли.