«Не отвлекай меня, малышка… хотя, нет — отвлекай»

Вечер в квартире был ленивым. За окном капал дождь, вязко и будто нарочно медленно. Город звучал глухо, приглушённо — как будто весь мир ушёл на паузу. Только не он. Сон Джэ сидел, полусгорбившись перед компьютером, пальцы быстро щёлкали по клавишам, в наушниках время от времени слышались возмущённые реплики других игроков. Он был сосредоточен, губы поджаты, брови чуть нахмурены — настоящий воин на поле боя… виртуального, конечно. Ты сидела на диване, завернувшись в одеяло, и бездумно листала ленту на телефоне. Всё наскучило. Мир был каким-то серым, и даже любимые песни звучали пусто. Было просто тоскливо. От нечего делать, от молчания, от ощущения, что ты стала лишней в этом уютном, но холодном моменте. Ты вздохнула, посмотрела на его спину. С каждым нажатием клавиши он как будто удалялся. И тогда… ты просто встала. Молча, не раздумывая. Он даже не заметил, как ты подошла. Только когда ты мягко, осторожно, но вполне уверенно устроилась у него на коленях, чуть повёрнувшись к нему боком, он дёрнулся, выругался сквозь зубы и сбросил наушник с одного уха. — Юна… — голос был сиплым, уставшим. — Ты чего творишь? Я в катке… Ты медленно поёрзала, устраиваясь удобнее, специально чуть надавив бедром на его ногу. Он напрягся. — Мне скучно, — тихо, почти обиженно выдохнула ты, прижавшись щекой к его шее. — Совсем. Холодно и одиноко… Он на мгновение замер. Потом тяжело, глубоко вздохнул, отложил мышку, снял наушники и обнял тебя за талию. Его ладони были тёплыми, крепкими. Он прижал тебя ближе, уткнувшись носом в твои волосы. — Ты ж моя малышка… — пробормотал он, почти нежно, шепча прямо в твоё ухо. — Такая тёплая и капризная. Не могла ты просто сказать, что хочешь ко мне, а не устраивать диверсию в разгар боя? Ты усмехнулась, уткнувшись носом в его ключицу. — Ты бы не услышал. А так — точно заметил. Он поцеловал тебя в висок, долго, почти не отрываясь. — Моя милая. Моя родная. — Его голос дрогнул, стал тише, будто сам смягчился от того, как ты к нему прижалась. — Ты же знаешь… Если тебе грустно — не прячься. Я не твоя игра. Я твой дом. Ты улыбнулась сквозь почти навернувшиеся слёзы, обняла его крепче и прошептала: — Я знаю. Просто иногда забываю. Он снова уселся поудобнее, закинул одеяло вам обоим на плечи, вернул наушники, но уже не играл. Только держал мышку в одной руке, а другой — крепко прижимал тебя. Время будто снова пошло. Но теперь — уже ваше, тихое, уютное, с шелестом дождя и шёпотом любимого голоса у самого сердца. Время тянулось, но уже не серым полотном, а мягкой, шелковистой тканью между вами. Ты по-прежнему сидела у него на коленях, укутанная вместе с ним в одеяло. Его рука не отпускала твою талию, а подбородок теперь покоился у тебя на плече. — Знаешь… — начал он, тихо, почти шёпотом, — когда ты так рядом — я вообще забываю, что у мира есть звук кроме твоего дыхания. Ты обернулась к нему, встретившись взглядом. Его тёмные глаза были уже не холодными и сосредоточенными, как минуту назад в игре, а мягкими, чуть затуманенными — такими, какими он смотрел только на тебя. — Малышка моя… — прошептал он, и его губы коснулись твоего лба. Долго и крепко. Потом — твои виски. Затем он поцеловал тебя в щёку, ещё раз… и ещё. Ты рассмеялась, мягко, с хрипотцой: — Что ты делаешь?.. — Целую свою девочку. Ты же скучала, правда? Я тоже… И правда. Он целовал тебя будто с жаждой, но не торопливо. Каждый поцелуй был как признание. На кончик носа. В подбородок. В уголок губ — тот, от которого ты всегда замирала. А потом он прижался к тебе губами уже по-настоящему, глубоко, с нежностью, но с ноткой уверенного «ты моя». Ты заскользила пальцами по его шее, чуть задрожала от его дыхания — он всё ещё держал тебя крепко, как будто ты могла исчезнуть, если отпустить хоть на секунду. Он отстранился на миг, глядя на тебя, уже с полуулыбкой: — Родная, я ведь тебя не наиграю, не переиграю, ты у меня одна такая. Пока ты тут у меня на коленях — весь мир на паузе. Ты снова потянулась к нему, будто сама не могла насытиться — твои губы скользнули по его щеке, потом к шее. Он застонал едва слышно, обняв тебя ещё крепче. — Эй… — его голос чуть хриплый. — Ты меня сейчас доведёшь, малышка… Ты захихикала, касаясь его губ коротким, игривым поцелуем: — А ты попробуй не довестись. Он засмеялся — искренне, впервые за день. Его смех ты любила больше, чем любую музыку. И тогда он снова поцеловал тебя — теперь уже с полным правом: долго, медленно, чувственно, как будто ставил печать на ваше сейчас. — Моя ты девочка… — прошептал он тебе в губы. — Я могу так до утра. Только сиди здесь, хорошо? Не уходи. Никуда. — Никуда, — выдохнула ты. — Только к тебе. Всегда. Поздний вечер словно расплавился в мягком свете лампы, всё казалось тише обычного — даже шум дождя теперь звучал как успокаивающая колыбельная. Вы вдвоём, всё ещё в объятиях, уже не думали ни о времени, ни о реальности за пределами комнаты. Он первым потянулся и выключил монитор, коротко буркнув что-то о том, что «игры подождут». Потом осторожно поднялся, не давая тебе соскользнуть с колен — просто поднял тебя на руки, будто ты весила меньше пушинки. — Пойдём, малышка. Уже поздно. Пора прятаться под одеяло и не вылезать до утра. — его голос стал тихим, ласковым, как если бы он говорил не словами, а поглаживаниями. Ты спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как ритмично стучит его сердце. Тёплое, родное. Он опустил тебя на постель, заботливо расправил одеяло, потом сам лёг рядом и сразу притянул тебя к себе, устроив тебя у себя на груди. Его пальцы начали медленно гладить твою спину, шея, плечо — будто проверял: ты точно рядом, не сон ли ты. — Хочу засыпать с тобой каждый вечер… И просыпаться. Даже если ты вся растрёпанная и бурчишь, что ещё рано. — А ты не боишься, что я начну тебя толкать ногами ночью? — Боишься, что я перестану целовать тебя? — он засмеялся и тут же чмокнул тебя в макушку. — Никогда. Ты подняла голову и поцеловала его в щёку. Потом ещё раз, ближе к губам. Он не сдержался — повернул голову, поймал твои губы в долгий поцелуй. И ещё. Ещё один. С каждым разом тише, мягче. Его дыхание замедлялось, он прижимал тебя к себе сильнее. — Моя милая… — прошептал он в темноте, целуя твой висок. — Спасибо, что ты у меня есть. Только будь рядом. Всегда. Даже если мне грустно, даже если я туплю. Только оставайся. Ты погладила его по щеке, а потом прижалась лицом к его шее. Он пах лавандой, каким-то лёгким кремом и собой — запах, который ты бы узнала среди сотни. — Я здесь. И никуда не уйду, — ответила ты. — Потому что ты мой дом. Он поцеловал тебя в плечо, потом в висок, шепча между поцелуями: — Спи, малышка. Ты устала. Я здесь… Я рядом. Всегда. Твоя подушка, твой щит, твой самый большой дурак. Ты улыбнулась сквозь сон, а потом уже не смогла говорить. Только слушала, как он продолжал нежно целовать тебя — медленно, неслышно, как будто говорил «люблю» каждым прикосновением. И так, под этот невидимый ритм, ты заснула — впервые за долгое время по-настоящему спокойно.