Stuck with you

      Медленно тлеющий огонь сверкал напротив лица Сайласа, создавая янтарное сияние, освещающее черты его лица. Оно практически тёплое, если позволить себе его почувствовать. Но лицо Сайласа сохраняло маску безразличия, пока он глядел на окружающий его хаос. Сирены гудели в дали, приближаясь с каждой секундой, встревоженные крики его сверстников и людей с того же факультета наполнили ночной воздух. Лекторы бежали сквозь толпу, стараясь успокоить паникующих студентов и сдерживать тех, кто был достаточно глуп для того, чтобы ринуться вперед и попытаться спасти свои вещи, наполовину сделанные задания или памятные предметы.       «Идиоты», — подумал Сайлас, раздражённо цокая языком. Они готовы были рискнуть своими жизнями за рабочие тетради, учебники, за вещи, которые могут быть легко заменены. У него у самого же было лишь пару вещей, оставленных в его комнате, и если честно, там не было ничего, что стоило бы спасать. Но всё же, его взгляд был прикован к потрескивающему пеклу. Внезапно тишину прервал хлопок чего-то легковоспламеняющегося и возникли вспышки, рассеилась зола. Она расстворяется в ночи точно так же, как и каждая рабочая тетрадь, каждое фото и как каждая неудачная попытка повторить материал ночью, сопровождаемая огоньками пламени.       Тяжесть его телефона в кармане напоминает ему о том, что он мог бы избежать всей суматохи, если бы он захотел. Сайлас мог бы просто вытащить его, набрать номер его старика, — номер, что он запомнил исключительно из необходимости. Он знал, что тот скорее всего не спит, вечно пригвождённый к своему личному офису, где лежат кипы бумаг в свете ламп, и анализирует цифры так, будто это единственное, что имеет значение. Этот мужчина почти никогда не спал, всегда был в курсе всех дел, но он никогда бы не взял телефон в руки, чтобы позвонить Сайласу. Он делал это только если ему нужно было что-то. И, разумеется, тот бы никогда не позвонил, чтобы предложить помощь.       Пальцы Сайласа опустились к карману, но он резко остановил себя. Чем бы это помогло? Последнее, что он хотел бы делать, так это звучать отчаянным и слышать этот знакомый стальной голос, отвечающий ему без капли интереса. Разберись сам, ты не ребенок.       Его взор устремился в небо, пока повсюду, немного кружась, опускалась зола. Он невольно задумался о том, являлась ли она тем, что осталось от выполненных заданий, эссе, проектов или заметок, которые не будут уже никогда оценены, но над которыми так усердно корпели студенты.       Небольшой безрадостный смешок вышел из его уст. Когда в последний раз вообще хоть что-то шло так, как ему хотелось? Звонить матери было бы так же бесполезно, ведь если его отец был вечно озабоченным цифрами человеком, то она была скорее фоновым персонажем, слишком занятым показами мод и вечеринками с коктейлями по всему миру. Она с трудом в принципе признавала его существование даже когда он был ребенком. Воспоминание о холодном детском саде, заполненном няньками и дворецкими — всё, что он хранил о ней. Сайлас потряс своей головой, почти смеясь над абсурдностью своих же мыслей. Каким вообще образом его жизнь до такого докатилась?       Близнецы, которых отец ему «подарил», чтобы у него были «компетентные ассистенты», были его следующим вариантом. Он мог бы позвонить им, и спустя пару минут они бы уже нашли ему место, чтоб переночевать. Наверняка какой-нибудь пентхаус, чьим владельцем является его папаша. Но он ощущался бы столь же пусто, сколь его жилище, преданное сейчас огню. Он не готов был нажать на курок, не сейчас.       Медленные и отточенные шаги приближались к нему, ритм был слишком неторопливым для места, где царил хаос. Сайлас не повернулся, его взгляд всё ещё был направлен на последние языки пламени, которые потихоньку стихали, но знакомый и как всегда собранный, спокойный голос, говорящий едва ли громче шёпота, каким-то образом пробрался сквозь весь этот шум.       — Сайлас, — названный мягко вздохнул, наконец оборачиваясь. Его профессор, Зейн, стоял сзади него, освещённый языками пламени. Его выражение лица было таким же сдержанным как и всегда. Даже с окружающим его запахом гари и эхо паники повсюду, Зейн выглядел максимально невозмутимо. Его очки с серебряной оправой отражали свет, а осанка как обычно была максимально прямой.       — Профессор, — ответил Сайлас с насмешливым уважением в его тоне. Он не смог удержаться от ухмылки и таких же огоньках в глазах. Среди всех людей, конечно же, именно Зейн нашёл его здесь.       Тот не отреагировал на привычные стороны его голоса и просто изучал его взглядом в своей этой спокойной манере, которой он обычно пресекал необдуманные ответы на своих занятиях. Его костюм даже сейчас был абсолютно нетронутым и аккуратно выглаженным. Чёрная ткань была безупречной, словно он только вышел из лекционного зала, а не находился посреди места происшествия.       — Сейчас поздно, — начал говорить Зейн, сохраняя в своём голосе ту самую нотку авторитетности, которая заставляла студентов вытянутся по струнке, неважно насколько беспечными те были. — У тебя есть место, где ты можешь переночевать? — вопросил он.       Ухмылка Сайласа медленно померкла, недоумение появилось в его глазах. Вопрос был искренним, а непрерывный взгляд профессора смягчился. Это сбило Сайласа с толку. Из всех людей, Зейн был последним, от кого он ожидал предложения чего-либо, помимо лекций о правилах техники безопасности. Он даже почти ожидал, что тот будет убеждать его звонить «компетентным» ассистентам семьи. Но вот его профессор стоит и спрашивает, есть ли у него место, чтобы переночевать.       — Зачем спрашиваете? — ответил вопросом на вопрос Сайлас. Его голос слегка охрип, пытаясь замаскировать свою уязвимость, возникшую от неожиданного вопроса. — Переживаете, профессор? — спросил он.       Зейн не двинулся с места, его взгляд остался неизменным. — Это моя обязанность, убедиться в том, что мои студенты в безопасности. Кроме того, я не хочу, чтобы мои занятия были сорваны из-за клюющих носом обучающихся, — сказал он, лишь слегка поменяв тон своей речи.       Сайлас усмехнулся, низко и насмешливо, но без особого негатива. — Не беспокойтесь, я уж смогу вытерпеть пару-тройку тяжелых ночей, — ответил он. — Это может затянуться на большее количество времени, чем пару ночей. Ты можешь остаться где-нибудь, где ты правда сможешь поспать, — настаивал на своём Зейн.       Сайлас сомневался, его ухмылка сходила на нет. В предложении его профессора было что-то такое… человечное. И это оставляло его без всей его привычной маски. Он обернулся и посмотрел на утихающий огонь, на то, как последние завитки пламени кружили вверх, в темноту. Возможно… возможно, он не хотел быть наедине собой сегодня.       — Ладно, — прошептал он, наконец встречаясь взглядами с Зейном. — Но если вы думаете, что это означает, что я внезапно начну следовать вашим правилам, то вы будете разочарованы.       — Думаю, я смогу с этим справиться, — ответил профессор и на его выражении лица прошлось удивление.       Не говоря ни слова больше, Зейн повернулся, показывая, что Сайласу нужно последовать за ним. Пока они отдалялись от развалин общежития, он не мог стряхнуть с себя странное чувство, что он не настолько одинок, как ему всегда казалось.