Времена года

*

      Сначала была весна. Лололошка подул на одуванчик, и его пушистые семена полетели на голову Дилана, устраиваясь прямиком в его волосах.       Смех. Такой мелодичный. Словно колокольчики на ветру. Тот неловко чихнул от прилетевшего в лицо пуха и мягко улыбнулся. — Ну ты как ребёнок. — Разве не в этом вся прелесть? Они собирали расцвётшую сирень. — Однажды зимой в другом мире, — начал он беззаботно, — я нашёл кусты цветущих роз. они были не белые и не красные, а нежно розовые. — Обломил сучок и добавил его в кривой букет. — Каким был этот мир? Ло посмотрел на дилана, а ему на миг показалось, что в глазах его, сияющих ярче любой звезды, была темнота. — Не помню. Давно это было. Помню лишь, что мы собирали еловые ветви.       Мы. В душе стало тесно, пламя внутри разгоралось.       Такое простое слово. «Мы». — Ты и...? Ло тяжко выдохнул, будто этот вопрос был настолько смешон, что обременял своей глупостью. — Я не помню, Дилан.       И не вспомнит. Скорее всего его, Дилана, Лололошка тоже забудет.       Потом было лето. Жаркое. Такое душащее и пьянящее. Моменты слились в один яркий фейерверк, взрываясь на части. Они умоляли друг друга, сжимали до крови и вмятин. С каждым днём удушение было всё сильнее и сильнее. — Кажется, я задыхаюсь. — Твое сердце колотится, как сумасшедшее. — Ты сумасшедший. И странный. — Все мы странные.       Стало холоднее. Осень. Вязкая, пасмурная. Дождливая. Ло начал вспоминать. Кажется, они оба сходили с ума. Лололошка от возвращающихся воспоминаний, а Дилан от любви. — Я не понимаю. Почему сейчас? Дилан, почему именно тогда, когда я наконец нашёл счастье? Они цвели, сгорали изнутри и осыпались пеплом. Горько. Вызывает отторжение. Дилан цеплялся за Лололошку, а тот цеплялся за прошлое. — Я вспоминаю не только плохое. Но и хорошее. Хорошее. Хорошее прошлое. У Лололошки оно таким и должно быть. Ярким, весёлым и радостным. Но больше половины времени тот валяется в агонии, хватаясь за голову и рыдая.       Гложет. Вина. — Я убивал. — Ты пытался выжить. — Возможно.       … — Это не твоя вина.       Мороз. Иней на коже. Приближалась зима. Дожди превратились в снег. Ло стал тенью прежнего себя. Было больно. И страшно. Дилану казалось, что тот уже давно мертв. Кожа такая бледная и очень холодная. Дыхание еле заметное. Руки ледяные, а в глазах нет тех звёзд, что сияли миру. В ночи он держал того за руку и считал секунды, минуты, часы. Проходило время, а ладонь не теплела, казалось, даже наоборот, она становилась холоднее. — Прекрати мучаться. уйди. — Я не могу оставить тебя. — Дилан, я умираю. И тяну тебя за собой. Я не хочу чтобы вслед за мной умер и ты. — Я не могу тебя бросить, Ло. Почему ты говоришь такие жестокие слова? Пожалуйста, ил, просто посмотри на меня. мы... — Нет никакого «мы», Дилан. Ты болен. — Хватит болтать бред! Ты же знаешь, что это не так, почему ты пытаешься сделать себе же хуже?! — ДА ПОТОМУ ЧТО МЕНЯ ДАВНО НЕТ! ХВАТИТ ЦЕПЛЯТЬСЯ ЗА ПРОШЛОЕ, — Печаль. Тёмная, вязкая. — Я ведь так скоро убью тебя. Темно. Леденяще. Иней. Прошло пять лет, как Лололошка ушёл.