Неизбежный...

Все тайное становится явным. Так или иначе, сейчас или позже. Есть вещи, которые невозможно изменить, разве что попытаться... Но каков шанс, что повлиять получится?

« — И что теперь? Их... посадят?

— Было бы за что сажать»

До Мертвой бухты ехать было... Весьма прилично. Не ближний свет все же. Чем дольше и дальше ехали, тем чаще взгляд косился на сидящего за рулем Костю. На его лице было лишь холодное безразличие. Он знает, зачем они едут. Стас знает одно: все плохо. Они слишком давно знакомы, чтобы Кудинов не отличал это выражение лица от любых иных. У Хенкина был целый набор масок, отражавших всю сущность фразы «у нас проблемы», но редко проблемы были настолько тяжело решающимися. Даже если казалось, что Константин спокоен, на деле все могло быть совершенно иначе, это Стас тоже стал понимать лишь со временем. Поздний вечер. Поздним он был настолько, что небо уже потемнело. Тучи сгущались, становясь ближе одна к другой. Смотря на них могло показаться, что еще немного и они вовсе затянут собой не только небо, но и весь окружающий мир в целом. Стас снова отворачивается к окну, немного его приоткрыв. Душно и жарко как-то... Обычно Кудинов напротив - вечно мерзнет, даже если тепло на улице... Почувствовав, что дышать становится тяжелее, Станислав стягивает с себя шарф, смотрит на него и тяжело вздыхает, а после ощущает неожиданную боль в грудной клетке. Поморщившись, Кудинов вновь пытается вздохнуть. Получилось скверно и опять болезненно, но хоть как-то... Сердце в груди билось с бешеной скоростью. Настолько сильно оно колотилось, что Стасу казалось: еще немного и выскочит. Ощущение это было не из приятных. Наоборот, скорее абсолютно мерзкое и противное, в некоторой степени странное. Проморгавшись, Кудинов потирает лоб, а после отстегивает ремень безопасности. Машина остановилась, они приехали. Для семьи Кудинов на работе, трудится над избирательной программой. У Хенкина сегодня дежурство. «Дежурства» никакого не было. Домашние, правда, об этом не знали. Выходя из машины, Кудинов хотел было оставить шарф на сиденье. — Надень. Море беспокойное, ветер холодный. Простынешь. - говорит Константин, закрывая дверь автомобиля и направляется дальше по гальке в сторону склонов, похожих на горные, но для них слишком низких. Хмыкнув, Кудинов следует чужому совету, вновь накидывая на шею шарф, идя вслед за спутником быстрыми шагами. Такое же беспокойство, которое охватило стихию, ныне обуревало и Кудинова. — Может ты объяснишь, зачем мы сюда приехали? - наконец спрашивает Стас, поравнявшись с Хенкиным. Тот лишь хмурится, продолжая идти. В темноте видно плохо, но, пару шагов спустя, Кудинов видит укрытую около камней лодку. Очевидно, шли к ней. Остановившись около лодки, Константин откидывает брезент, а после внимательно смотрит на Кудинова. — Знаешь, зачем здесь эта лодка? - ровным, монотонным голосом спрашивает Костя. В подобной обстановке вопросы лишь вгоняли в еще большую растерянность и панику. Стас промолчал. Ответа у него не было просто потому что ни один из лежащих на поверхности не подошел бы. Ну не на лодке же покататься они приехали ночью... Да даже если бы и так, погода сейчас для того совершенно не подходящая. — А я тебе объясню, - начал Костя, вновь набрасывая брезент и отходя ближе к воде. Стас - за ним. — Именно на этой лодке наши с тобой дети и еще трое их дружков сбрасывали в воду трупы тех, кого сами и... Убили. - тон был таким, словно обсуждают они что-то абсолютно обычное... Как погоду за завтраком, к примеру. — Рауль...? - побледнев спрашивает Кудинов, ошарашенными глазами смотря на Хенкина. Чего-то подобного от Рауля Стас и ожидал почему-то... — Илья. - покачав головой, отвечает Константин. Этими словами он вогнал последний гвоздь в крышку гроба Кудинова. Рвано вздохнув, Стас делает шаг назад, хватается за сердце и чувствует, как земля медленно уходит из-под ног. — И что теперь? Кто-то знает? Их... Посадят? - собравшись с силами произносит Кудинов, прекрасно понимая, что скорее всего все следующие ответы Кости еще больше выбьют его из ментального равновесия. Пытаясь сохранить хоть каплю самообладания, Кудинов делает пару шагов туда и обратно. Всегда так делал, когда впадал в... Подобное состояние. — Было бы за что сажать. - вглядываясь в ночной горизонт, Костя не замечает, происходящего со Стасом. Взгляд Хенкина прикован к одной единственной точке. — Подключу Тему. Дальше сам знаешь. Мне просто показалось, что я должен тебе сказать. - наконец Костя оборачивается. Вскинув брови и мотнув головой, Хенкин подходит ближе и тут же останавливает Кудинова, обнимая и прижимая его к себе. — Это конец, Кость. Я воспитал убийцу... - Стас бурчит, утыкаясь в чужое плечо. Сжирающее чувство стыда медленно поглощает его полностью, накрывает с ног до головы и распространяется по всему сознанию. — Конец будет тогда, когда сам в земле лежать будешь. А пока сделаем то, что в наших силах. - Константин гладит чужую спину в попытке успокоить. Под силу человеку многое, однако исправлять подобные ошибки... Это подвластно лишь творцу. Воскресить человека нельзя, можно лишь сделать вид, что он пропал бесследно...