на могиле лучшего друга

найдя тело своего отца на полу в гостиной, какаши впал в истерику. такого с ним не было никогда прежде. он плакал навзрыд, позволяя слезам литься и литься без остановки. в голове было столько вопросов, столько сожалений, но повернуть время вспять невозможно. он не знает, сколько времени прошло, как долго он находился в таком состоянии, но придя в себя, хатаке, кажется, потерял возможность чувствовать любые эмоции. он был опустошен настолько, что его лицо казалось лишь высеченной в скале скульптурой, а не настоящим, человеческим. дни шли, боль от утраты не проходила. приходилось прикладывать кучу усилий, чтобы заставить себя хотя бы просто встать с кровати по утрам, съесть хоть что-то для поддержания жизни, выйти на улицу. теперь он был совсем один. в академии друзей у него как таковых не было. дни слились воедино, были скучными и, казалось, не имели никакого значения и смысла. так прошли мучительные 5 лет. какаши уже стал джонином. все знакомые, и взрослые и дети, восхищались, хвалили 12-летнего ребёнка за его заслугу. сам же хатаке не испытывал абсолютно ничего. этот ранг ничего не значил и ничего не менял. тогда же его распределили в команду. он не понимал, почему должен быть на одном уровне с только-только выпустившимися генинами, но спорить не стал. не видел смысла. обито учиха - один из его сокомандников - казался слишком ярким, слишком радостным и энергичным. своими постоянными опозданиями, глупыми оправданиями и громким смехом он был будто жаркое августовское солнце в тёмном не имеющем смысла мире какаши. и тогда к хатаке снова вернулись эмоции. сначала это было лишь лёгкое раздражение едва отличимое от привычного безразличия. парни вступали в частые бессмысленные перепалки в попытке поддеть чувства друг друга. однако по мере выполнения совместных миссий и бесконечных тренировок парни начали сближаться. да, все ещё ругались, какаши все ещё закатывал глаза на опоздания обито, а тот кричал на хатаке за вечные нотации. он не маленький уже все таки. но это не мешало им приходить друг другу на помощь в сложных ситуациях и уважительно пожимать руки после спаррингов. какаши упустил момент, когда уголки его губ стали слегка приподниматься в ответ на очередную глупую шутку учихи. будто какая-то магическая сила заставляла сердце какаши трепетать. он все ещё никогда не забывал своего отца, видя в кошмарах его тело в луже крови, но обито заставлял его обращать внимание и на что-то хорошее в жизни, даже если это были лишь мелочи. заставлял верить, что ещё не поздно взять себя в руки и идти вперёд. его глупая мечта стать хокаге, рвение к жизни побуждало какаши следовать за ним как за лучом света в конце тёмного тоннеля. через несколько месяцев уже не редкостью для друзей стало проводить время вместе и вне тренировок - то учиха позовёт хатаке к себе на чай, а тот, конечно, не откажет, то они решат вместе пройтись по окресностям деревни вечером и посмотреть закат со скалы с высеченными лицами хокаге. это вошло в привычку и, как бы тяжело не было это признавать, очень нравилось какаши. приятное чувство разливалось внутри от осознания, что он теперь не один. что кто-то готов его слушать или просто быть рядом, подставить плечо. теперь он мог позволять себе слабые, но искренние улыбки, позволял себе злиться, расстраиваться, восхищаться. рядом с учихой это казалось правильным. прошло 2 года. какаши уже с трудом мог назвать обито своим другом. это было что-то большее. слишком много касаний - не просто дружеские похлопывания по плечу или рукопожатия. они были в контакте практически все время. если сидеть вместе после тяжёлой тренировки, то только рядом друг с другом, легко касаясь плечами, локтями, коленями. если разговаривать то только смотря друг другу в глаза, соединив руки. слишком много разговоров - не только small-talks о погоде, деревне и друзьях. они говорили обо всем - о прошлом и будущем, о переживаниях и мечтах. делились тем сокровенным, что никому больше не могли доверить. такая связь сначала тревожила. в голове хатаке крутилось столько мыслей, что они начинали сводить его с ума. поделиться то не с кем. однако обито успокаивал - своим горящим взглядом, всегда энергичным тоном и уверенными прикосновениями. но, к сожалению, в жестоком мире шиноби не все всегда идёт так, как хотелось бы. война это страшно. трагедии происходят одна за другой, оставляя детей без родителей, учеников без учителей и друзей с болью утраты. какаши до сих пор в мельчайших подробностях помнит ту самую ночь. этот гул в ушах, тряску земли, момент, когда он думал, что умрёт прежде чем обито героически спас его, оставшись пол завалом сам, шаринган, подаренный лучшим другом. все это теперь тяжёлым грузом висело на плечах хатаке, будто отбрасывая его на годы назад. после возвращения с роковой миссии он упал на колени, даже не успев закрыть дверь квартиры, и разрыдался так же, как надеялся никогда больше не будет. горячие слезы текли по щекам, обжигая, и падали на пол. как такое могло произойти? как он позволил ему умереть? если бы он только последовал за обито сразу, не упираясь, не переча, он был бы жив. но нет. сейчас его бездыханное, холодное тело лежало там, на вражеской территории, под тяжёлым валуном. не получится даже похоронить по-человечески. боль в груди казалась невыносимой, сожаления заполнили все мысли. следующую неделю какаши не выходил на улицу. он целыми днями сидел на футоне, бесцельно пялясь в стену. казалось, что мир потерял краски. хатаке лишился единственного источника радости, воли к жизни по своей собственной глупости. минато посетил парня один раз, принёс еду, ободряюще хлопнул по плечу, сказал, что "все будет хорошо", но какаши не слушал. разум был словно в тумане. все как тогда. но в этот раз удар казался сильнее. старую рану будто вскрыли снова самым тупым кунаем, который можно было найти, причиняя такую боль, которую ничто не могло затмить. похороны казались пыткой. тела не было. лишь холодный могильный камень и ровным красивым шрифтом выведенное "обито учиха". какаши сдержал слезы, однако левый глаз все таки слегка щипало, а руки невольно дрожали. все ушли. даже рин, хоть она и долго оглядывалась на могилу со слезами на глазах. хатаке остался. упал на колени, сгорбившись, будто это поможет ему быть ближе к самому дорогому человеку в его жизни. - прости меня. - произнёс какаши одними губами, вина сдавливала горло. голова его обессиленно упала на могильную плиту. произносить имя друга казалось непозволительным. ушёл с кладбища парень уже к ночи, еле волоча ноги. голова была пуста от усталости, однако дома он уснуть не смог и до рассвета пролежал без движения, глядя в окно, наблюдая как окна в домах зажигаются одно за другим. жизнь деревни продолжалась, жизнь хатаке какаши, кажется, застыла на месте. на следующий день пришла рин. лицо её выглядело заплаканным, голос звучал осипшим. какаши не знал, что сказать, или, скорее, не мог сказать абсолютно ничего. даже обычного приветствия. они выпили чай, который принесла нохара вместе с печеньем, но кусок не лез в горло. тишина давила. она ушла через 15 минут, на прощание коротко, но крепко обняв хатаке. наверное, пыталась поддержать, показать, что он не один, но это не помогло. не могло помочь. вечером снова пришёл минато. в этот раз он не толкал речи, а лишь оставил небольшой пакет с едой. - пожалуйста, не забывай о себе, какаши. спокойной ночи. короткое прощание эхом отдалось в тишине квартиры. дверь закрылась. снова одиночество. прошла неделя. минато намикадзе назначили на пост хокаге. какаши присутствовал на церемонии. сесней улыбался и толкал вдохновляющую речь про защиту деревни, но хатаке все ещё был словно в каком-то трансе. слова учителя пролетали мимо ушей. после церемонии ноги сами привели на кладбище. - минато-сенсей теперь хокаге. - голос тихий, хриплый от почти двух недель молчания. пауза. - думаю, он будет хороим лидером. "жалко, что я уже не увижу, как ты станешь хокаге, обито" пронеслось в мыслях, но сил сказать это вслух не было. он верил в то, что это было возможно. что учиха мог стать хокаге, несмотря на свою наивность. глаза предательски защипало, но слезы так и не полились. руки дрожали, как и на похоронах. взгляд был прикован к могиле. там стояли цветы, начинающие увядать, и какаши мысленно сделал пометку принести свежие в следующий раз. и он действительно пришёл вновь на следующий день. был сильный дождь, чёлка прилипла ко лбу, одежда промокла насквозь, но какаши медленно шагал по направлению к кладбищу с букетом розовых камелий в руках. стоя напротив могильного камня какаши долго молчал, опустив голову и слушая звуки дождя. - я скучаю. - голос дрогнул и слезы, смешавшись с каплями дождя, скатились по щекам. "я должен был умереть, а не ты". эта мысль заставила зажмуриться до боли в глазах. хатаке пришёл и на следующий день, и на следующий. путь до могилы лучшего друга стал уже привычным. со временем, какаши стал говорить все больше и больше - о своём дне, о достижениях минато, о миссиях. но до сих пор он не мог произнести имя обито вслух. это ощущалось как нечто запрещённое. как мог он, тот, из-за кого умер его лучший друг, произносить его имя. - меня взяли в анбу. - тихо прозвучало на привычном месте в один из дней. - минато думает, это поможет мне почувствовать себя лучше. - конечно, какаши в это не верил, ничто не сможет заглушить эту боль вперемешку с бесконечной виной. но и перечить смысла не было. этим можно хотя бы скоротать время. так прошёл год. хатаке приходил каждый свободный день. только возле холодного, бездушного камня с именем обито, он мог почувствовать себя хотя бы немного более терпимо. иногда он мог видеть образ учихи. будто они снова сидят рядом, касаясь плечами. он рассказывал про рин. несмотря на занятость миссиями в анбу, какаши никогда не переставал присматривать за ней. не имел права, ведь он дал обещание и нарушить его не смел. рассказывал про дела их сенсея, про нападение девятихвостого и победу над ним. рассказывал про новый рецепт, который узнал и попробовал вчера. рассказывал про то, какой красивой показалась ему деревня песка, где он был недавно по важному поручению. как не хватало в эти моменты комментариев обито, над которыми он сам же и смеялся, его тёплой улыбки и сильной руки, сжимающей руку какаши. прошёл ещё один год. и ещё. 15 сентября в свой восемнадцатый день рождения, хатаке вновь сидел на кладбище. свежие розовые камелии по обычаю стояли около могилы. - я теперь совершеннолетний. хотя алкоголь купить ещё не могу. рин приходила и даже принесла торт. я не люблю сладкое. наверняка ты бы вспомнил об этом. - голос дрогнул. так происходило каждый раз, хотя прошло уже три года со смерти учихи. - жаль, что тебя нет рядом. какаши закрыл глаза, делая глубокий вдох. погода стояла чудесная, солнце уже не такое жаркое, но светило ярко, лёгкий тёплый ветер развевал волосы парня. обито любил солнечную погоду. - рин сегодня вышла замуж. я давно не видел её такой счастливой. - хатаке сидел на траве, опираясь на руки. на лице было спокойствие. если приглядеться, можно было бы даже рассмотреть слабую улыбку. он был там, смотрел, как они давали клятву, резали торт. как глаза нохары светились. кажется, он смог выполнить обещание. им было уже по 20 лет. выбирать партнёра на всю жизнь, наверное, было нормальным в таком возрасте. но хатаке даже не думал об этом. искать кого-то нового казалось предательством. открыться новому человеку казалось невозможным. да и кто бы стал пытаться разобраться с его внутренним миром, если он даже сам этого сделать не мог. привыкнуть к одиночеству было не так уж сложно. шли годы. но единственным местом, где какаши мог свободно говорить о чем угодно, оставалось кладбище деревни. - меня назначили сенсеем. - сказал он задумчиво, взглядом как всегда упёрся в землю под ногами. - не знаю зачем минато это сделал. я плохая кандидатура на такую должность. вот ты бы точно стал отличным учителем. - хатаке вздохнул, прикрыв глаза, чувствуя как прохладный мартовский ветер пробирается под одежду вызывая мурашки. - но я уже придумал испытание для детей. самое главное условие - это слаженная командная работа. ведь тот, кто бросает своих товарищей ещё хуже мусора, правда? - губы скривились в подобие улыбки. слова обито преследовали его все это время. какаши знал, что не готов позволить кому-то допустить такую же ошибку, как он. хатаке прозвали самым строгим учителем. ни одна команда генинов ещё не прошла его испытания с первого раза. однако свою тактику он менять не собирался и через 4 года возле могилы обито впервые прозвучало: - новая команда номер 7 прошла испытание. - в тоне какаши можно было даже услышать нотку гордости. он искренне верил, что, если они, нарушив правило, помогли товарищу, смогут сделать то же и в серьёзной, угрожающей жизни ситуации. им не придётся страдать так же, как хатаке. - в команде даже есть учиха. он совсем не похож на тебя. но это ожидаемо. жить без семьи тяжело. - хатаке знал об этом не понаслышке. - но у него ещё есть шанс изменить свою жизнь. эти дети похожи на тех, кто сможет сплотиться. - пауза. тишина прерывалась лишь редкими порывами ветра. - знаешь. думаю наруто и саске чем-то напоминают мне нас. это пугает. я сделаю все, чтобы их не настигла та же судьба. такая ответственность давила. как будто на плечах какаши и без того не было тяжёлой ноши. но он был готов. в этот раз все обязательно будет по-другому. перед каждой миссий назначенной ему и его новой команде, какаши приходил к обито, будто за каким-то благословением. после же он приходил, чтобы рассказать о достижениях своих учеников. улыбка все чаще появлялась на его лице. сакура, наруто и саске стали для него глотком свежего воздуха, хоть и доставляли кучу неудобств. - сегодня иду на миссию один. - голос какаши был таким же спокойным как и обычно, хотя на душе отчего-то было неспокойно. - нужно провести разведку в деревне скрытого камня. - парень замолчал, задумчиво взглядываясь в могильный камень, будто он может дать ответы на все его вопросы. - думаю, вернусь где-то через два дня. хоть бы дети ничего не натворили без меня. хатаке тихо усмехнулся. цветы уже начинали вянуть. после миссии как раз заскочит в цветочный. какаши направился к воротам из деревни. мысли все ещё были в беспорядке, хотя никакой видимой причины на это не было. на миссиях он был уже сотни раз, включая намного более опасные. разведка тоже не являлась чем-то новым. да и отказываться было уже поздно - не хотелось доставлять лишние хлопоты минато -, поэтому какаши отправился в путь. с миссии он так и не вернулся. задание не казалось чем-то сверхъестественным на первый взгляд. но достигнув границы деревни, какаши попал в засаду. врагов было слишком много. он сопротивлялся до последнего. боролся за только-только приобретшую значение жизнь, но проиграл. лёжа на земле без возможности пошевелиться, хатаке смотрел в небо. солнце ослепляло ослабленные после схватки глаза. вот так все и закончиться? парень боролся с желанием закрыть глаза, чувствуя себя обязанным оставить хотя бы левый открытым навсегда, дать другу шанс видеть. - вот как ты себя чувствовал тогда, да? только пробудив шаринган, наконец-то приблизившись к мечте стать хокаге, пожертвовал собой. - произнёс какаши на грани слышимости. враги уже скрылись, оставив его посреди леса. - обито, я, кажется, скоро наконец-то увижу тебя вновь. только на грани смерти, хатаке смог сказать это. произнёс имя, которое все это время казалось чем-то неприкосновенным, недоступным. он выполнил обещание - сберег рин. он даже успел стать сенсеем. интересно, кого им назначат в наставники вместе него. успел ли он направить этих детей на верный путь? станет ли наруто хокаге? станет ли сакура сильной куноичи? достигнет ли саске своей цели? мыслительный процесс постепенно замедлялся. какаши чувствовал, как теряет кровь, как пульс снижался. он уже едва мог слышать собственное сердцебиение. кто будет менять цветы на могиле обито? глаза закрылись. сердце остановилось. какаши хатаке умер лишь с одной последней надеждой. увидеть там, на другом свете, обито. извиниться. сказать все то, что не успел, когда тот ещё был жив.