Москва слезам (не) верит

Она буквально подсела на секс, чего не ожидала от себя никогда, будучи уверенной, что в жизни есть занятия и поважнее. Но не просто на секс, а именно с Сашей, который чутко улавливал каждое ее желание и тут же исполнял его, как будто ощущал ее сразу на всех уровнях, и сам получал удовольствие, когда ей было хорошо. Слишком часто встречаться им тоже не удавалось — Саша почти все время работал, у нее была учеба и жалкие попытки немного подработать, так как родители не могли присылать достаточно денег для жизни в Москве — немного подкидывала Эвелин, когда была возможность, но этого все равно не хватало. К тому же у них не было возможности спокойно остаться наедине — у Саши в квартире жил Олег, который в первую очередь не должен был знать про отношения брата с Мэри, сама девушка жила в двухместной общаге, деля комнату с соседкой — Соней. Иногда Саша снимал недорогой отель, где они успешно предавались страсти, не в силах оторваться друг от друга даже на секунду, и Мэри почему-то очень волновалась, что это полностью обрушит его преподавательский бюджет, на что Саша лишь посмеивался и прижимал ее к себе только крепче. Ночью, лёжа в своей кровати, или запираясь в душе, Мэри фантазировала о том, как Саша зажимает ее прямо в аудитории, раздевает и нагибает прямо через свой учительский стол, с оттяжкой шлёпает по попке и резко врывается в нее, начиная мощно и жёстко толкаться, наказывая за то, что опять отвлеклась на семинаре. Мэри ласкала себя между ног, пока пальцы на ногах не начинали поджиматься и бедра дрожать, когда она мысленно рисовала картинки того, как Саша жёстко и сильно берет ее прямо в классе. Она не решалась поведать ему о своих фантазиях, хотя смущаться стала намного меньше. Но, кажется, Саше только нравилось вызывать румянец на её щеках, и он всё больше её провоцировал и подкалывал — естественно, когда они оставались вдвоем. Их дополнительные занятия не прекратились, и Александр довольно жестко пресекал попытки девушки превратить это время во внеочередное свидание. — Мэри, я не могу объяснять тебе Хайдеггера, пока ты так себя ведешь, — строго говорил он, отстраняя её от себя, когда она так и норовила прижаться к нему поближе, делая вид, что очень внимательно слушает. Но это было всё, чего она хотела — быть ближе к Саше. Чувствовать его рядом — на остальное было как-то плевать. Она и не знала, что настоящая влюбленность ощущается именно так. На лекциях ей иногда становилось страшно — таким равнодушным иногда становился его взгляд. Что, если ей показалось? Ничего не было? Она снова заснула на очередной паре и провалилась в Зазеркалье? Однако потом она прибегала на дополнительные занятия — и снова оказывалась в его горячих объятиях, всё становилось на свои места. Просто он был актером намного лучшим, чем она сама. Она даже не была уверена, что не краснеет каждый раз, глядя на его длинные изящные пальцы и ладони, которые так смело касались ее, когда они оказывались в одной постели. Мэри не была глупой и прекрасно понимала, что о них никто не должен знать. Поэтому вдвоем они ходили только вдали от университета, уезжая совсем в другой район Москвы. Она не могла подойти к нему после пары без причины, а он не мог её поцеловать. Он был прав — это было сложно. Но в первую очередь, кажется, сложно именно для неё, Сашу словно бы эти проблемы несильно волновали. В какой-то мере подобная таинственность только подстегивала страсть, риск быть пойманной как будто бы даже заводил её, но она понимала, что никогда не позволит себе подставить своего любимого. Да и на собственную учебу ей было не наплевать.

***

Зато совершенно свободно она могла общаться с Ларионовым. Илья, как будто ничуть не расстроенный ее отказом, продолжал приглашать ее на всякие мероприятия и у них появилось довольно много общих тем. Пожалуй, он был единственным, с кем в стенах университета она могла спокойно расслабленно общаться, не боясь показаться глупой или смешной. Он больше не пытался намекать на какие-либо романтические отношения и вел себя подчёркнуто как друг, и Мэри было от этого также спокойно и хорошо. Она не знала, какие мысли бродят в голове Ларионова, стараясь радоваться, по крайней мере, что хотя бы один приличный человек (помимо Саши, конечно) в ее окружении есть. Саша же обычно выглядел нейтрально равнодушным, пока она не настигала его одного в классе и не накидывалась с поцелуями и объятиями. В этот момент в его глазах проскальзывало нечто, что она не могла объяснить одним словом. Какой-то невыразимый голод или жажда — по ее прикосновениям, ее вниманию, которое она свободно дарила своим однокурсникам и приятелям, но не ему. Он выглядел иногда как человек, который боится ее потерять, хотя вслух он этого не говорил. Как-то они столкнулись, когда она и Илья собирались на очередное мероприятие и обсуждали это, идя по коридору университета. Сашины ярко-голубые глаза резко потемнели, но он улыбнулся как ни в чем не бывало, вежливо с ними поздоровался и прошел мимо. В итоге позже, когда они остались одни, Мэри спросила напрямую. — Конечно, я ревную, — с тихим вздохом ответил Саша, мягко привлекая ее к себе. — К твоим однокурсникам, ко всем вообще мужчинам. — И к Илье? — И к нему тоже. — Но он просто мой друг! — Я знаю… но ты разве не видишь, как все они на тебя смотрят? Как все хотят быть с тобой, — он зарылся носом в ее яркие волосы, вдыхая их нежный аромат. — Но никто из них не знает, что ты не только красавица, но ещё и умница, моя нежная добрая Мэри. — Твоя, только твоя, Саш! — она крепко прижалась к нему, обнимая. — И я люблю только тебя, — произнеся это, почувствовала как он слегка напрягся в ее объятиях. Поняла, что впервые сказала это — ему — вслух. Неужели он не знал?.. — Люблю тебя, — повторила она ему на ухо, поднявшись на цыпочки, и слегка прижала губами мочку, заставляя его ещё сильней стиснуть ее в объятиях. Положив ладонь на ее затылок, он настойчиво притянул ее в глубокий нежный поцелуй.

***

Экзамены приближались неумолимо. Больше всего Мэри пугал предстоящий экзамен у Муранова, которого временно отстранили от занятий и их вел Ларионов, но вопрос с аттестацией студентов оставался открытым. Саше она так и не решилась рассказать эту историю, с одной стороны, чтобы не нагружать его своими проблемами, а с другой — не была уверена, как он это воспримет. Она, конечно, не думала, что он может осудить… однако в этом была какая-то проблема. Саша вполне может загнаться на тему, что он тоже преподаватель — и в этот раз она может не суметь убедить его отступиться от этого, хотя, казалось, что их отношения стали настолько близкими, что их не может разрушить нечто подобное. Но Мэри все равно боялась. Особенно ее пугал холод в его глазах, когда вокруг них были другие люди. Она моментально замерзала от этого даже физически. Она бы не перенесла, если б этот холод остался там навсегда. Чем ближе к сессии — тем меньше времени становилось у них обоих, времени на встречи не было, и порой Мэри изнывала от желания вскочить посреди пары и броситься в знакомую аудиторию на третьем этаже, вцепиться в Сашу и никогда его не отпускать. И плевать, что подумают остальные. У них настоящие чувства — и что в этом стыдного? Пусть о своих чувствах он пока не говорил. Мэри думала об этом вскользь, но не находила в этом ничего ужасного. Саша показывал любовь по-другому — заботился, опекал, заваливал комплиментами и дарил всякие милые памятные штучки. Мэри было достаточно уже того, что в предсессионные дни, когда все и везде стояли на ушах, он разрешал заниматься в своем классе, где она порой отключалась от усталости прямо за его столом. В один из таких дней она сидела в его классе, мучаясь над очередным дополнительным заданием от Голуновой, которая, кажется, задалась целью её уморить. В комнате в общаге она обычно сразу засыпала, а в библиотеке ее бесили другие студенты, поэтому Сашин класс был оптимален для занятий. Особенно, когда он уходил по делам, не отвлекая её своей ужасной притягательностью, напомнив ей, что если кто-то зайдет — она на очередной пересдаче. Как будто бы ей итак это было неясно. Саша вошел в класс какой-то хмурый и слегка взъерошенный, и Мэри сразу встрепенулась, предчувствуя что-то недоброе. — Муранов увольняется, ты знала? — спросил он, когда Мэри напала на него с распросами. По спине у девушки пополз холодок. — Из-за чего? — осторожно спросила она, предчувствуя, что уже знает ответ. — Неподобающие отношения со студентами, — Саша помолчал. — Он приставал к студентке, но, вроде как, ему позволили уйти по собственному, учитывая его академические заслуги. Мне ваш декан рассказал. Мэри закрыла лицо ладонями, было глупо предположить, что никто не узнает. И разве это не отличная новость? Она ведь так боялась, что он останется. Разыгрывать перед Сашей сцену глубокого удивления ей не хотелось, вообще не хотелось ему врать, тем более, что в итоге он все равно всегда всё каким-то образом узнавал, как будто бы обладал экстрасенсорными способностями. Он вообще был на удивление чутким — она никогда раньше не встречала таких мужчин. — Ты знала, да? — тихо спросил Саша, помедлив, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Он приставал и к тебе?.. Мэри кивнула, боясь поднять на него глаза, но все же посмотрела. Шепс выглядел почти раздавленным, тихо выругался и принялся наводить порядок в бумагах в шкафу, как будто дальнейший разговор его не интересовал. Но она-то знала, что дело не в этом — он просто сильно переживает. За нее в том числе. Мэри вскочила и обняла его со спины, боясь, что он опять отдаляется. — Мэри, — спокойно, но со скрытой угрозой в голосе произнес он. — Не отталкивай меня, — тихо попросила Мэри, утыкаясь лбом в его спину. Ей ужасно нравился этот его зеленый пиджак, но сейчас, наверное, не самое подходящее время об этом думать. — Муранов… ужасный, он предлагал секс в обмен на оценки. Я, конечно, послала его. У нас с тобой совсем другая ситуация, я люблю. Саша резко развернулся, заставляя Мэри замолкнуть под его взглядом. — Боюсь, что для руководства университета всё будет выглядеть абсолютно идентично. Тем более, если в этой ситуации была замешана ты. О чем ты вообще думала, Мэри? Она немного сжалась под его прожигающим взглядом, но она помнила, каким нежным и любящим Саша может быть. И она будет бороться за него. — Ты сам говорил, что я не проблема. Что я не виновата в том, что со мной происходят ужасные вещи, — чувствуя как слезы набегают на глаза, она все равно упрямо держалась. Еще не хватало расплакаться, это точно смажет все впечатление от ее уверенной речи. Почему она такая слабая? — Я не виновата в том, что ты мой учитель, я ведь совершеннолетняя, и то, что я в тебя влюбилась это… это… — наконец, она всё же не смогла сдерживать напор слез и разрыдалась, закрывая лицо руками, чувствуя себя полной идиоткой. Почему она вообще посмела подумать, что все будет так просто? Что всё то ужасное, что происходило с ней не ворвется в эту нежную сказку, в которой она позволила себе поверить, что может просто любить и быть любимой? Реальность была намного суровей, чем она могла предположить. Внезапно её окутали такие родные теплые объятия. Саша уткнулся в ее макушку, слабо целуя. Мэри тихо всхлипнула, прижимаясь к нему всем телом, пока мужчина осторожно поглаживал ее по дрожащей от слез спине. — Ну все, тише, — шептал он, осторожно баюкая девушку в своих объятиях. — Прости меня, я правда испугался. Почему ты все время влипаешь в истории? Хотя, почему я спрашиваю, пора уже привыкнуть… Ты дорога мне… Мэри, — он мягко отстранил её от себя, вытирая большим пальцем соленые дорожки слез с ее милого личика. Не удержавшись, наклонился к ней и коснулся губ коротким утешающим поцелуем. — Мы будем осторожны, — пролепетала Мэри, когда он отстранился от неё. — Никто-никто не узнает. Саша тихо усмехнулся, нежно приглаживая её волосы. — Разумеется, но только если ты перестанешь кидать на меня такие взгляды на уроке. Мэри смутилась и немного покраснела. — Какие? — Сама знаешь, — он нежно чмокнул её в кончик носа. — Я потом еле собраться могу, чтобы лекцию дальше вести. — Я постараюсь, — она тихо всхлипнула, успокаиваясь, и решительно вывернулась из его объятий. Саша удивленно за этим наблюдал. — Я ужасно выгляжу, тушь потекла, — пробормотала она, кидаясь к своей сумке за влажными салфетками. Сообразив, что дело только в этом, Шепс рассмеялся. — Какая же ты глупенькая. Ты самая красивая у меня… Мэри бросила на него такой изумленный взгляд, что он рассмеялся еще сильней.

***

Наступили долгожданные каникулы, но в Эстонию Мэри не собиралась. Отговорившись тем, что нет денег на билет, она осталась в Москве, надеясь на более частые встречи с Александром, который тоже был менее загружен в эти дни из-за отсутствия студентов. В первый же день каникул он пригласил ее в гости, потому что Олег еще с вечера выехал на поезде домой в Самару, и у них не было необходимости скрываться. Мэри предполагала, что Саша тоже мог бы уехать, но остался. Из-за нее. — Мэри, — голос Саши звучал слегка обеспокоенно, пока они поднимались к его квартире. — Послушай, пожалуйста. У тебя очень сильно хромает успеваемость и почти все учителя жалуются на твою рассеянность. Ты же понимаешь, что в эту сессию оценки тебе накрутили благодаря декану, а в следствии — и ректору? Но Гецати не сможет долго тебя покрывать, отговариваясь тем, что ты иностранный студент. Тебя могут отчислить… Мэри остановилась и прижалась к Сашиному плечу щекой, нежно глядя на него снизу. Саша вздохнул, чувствуя лёгкую бесполезность своих нотаций, пока она так на него смотрит. Он коротко прижался губами к ее лбу и повел дальше. — Пообещай мне, что соберёшься и будешь заниматься как следует. Мэри почувствовала лёгкий стыд — она и правда сильно забила на учебу в последнее время. И ведь именно поэтому она изначально боялась упасть в отношения с переездом в Москву. Как она могла забыть то, чего хотела и к чему стремилась? Сашины упрёки были вполне справедливы. — Обещаю, — уныло согласилась девушка, и Саша признательно сжал ее ладонь в своей, другой рукой ища по карманам куртки ключи. Мэри мягко прижалась к нему сзади, пока он чертыхаясь пытался попасть в замок и промурлыкала ему прямо в ухо, поднявшись на носочки. — Мы сейчас заниматься будем, да? — Ага… заниматься, — не сдержал усмешки Шепс, всё-таки победив замок, и они оба ввалились в квартиру, где приятно пахло кожей и травами, сандалом и какой-то вкусной домашней едой. Мэри с удовольствием потянула носом воздух. Это было ни на что не похоже. Это было больше всего похоже на ощущение дома, которого у нее давно уже не было. С комода в прихожей спрыгнула кошка и, вальяжно потягиваясь, пошла к новоприбывшим. — Ой, кто это такой хороший, — ахнула Мэри, увидев белоснежную красавицу, которая тут же прыгнула под ноги к гостье, и принялась тереться об ее ноги, покрывая белой шерстью черные брюки эстонки, но та даже не обратила на это внимания. — Кто такой славный, маленький, — засюсюкала девушка, тут же принимаясь начесывать пушистую красотку за ушком. Александр наблюдал за этим с умилением и гордостью. — Пойдешь ко мне на ручки? — ворковала девушка, и кошка, сочтя это предложение приемлемым, тут же принялась взбираться по ойкнувшей от неожиданности Мэри с помощью острых коготков. Шепс рассмеялся. — Как ее зовут? — полюбопытствовала Мэри, качая кошку на руках и, наконец, соизволила обратить внимание на ее хозяина. — Миссисипи, — спокойно ответил Саша, наблюдая как расширяются глаза эстонки, и торопливо пояснил. — Как у Бродского. Мэри напряжённо нахмурились, и кошка, сочтя неуважительным такое невнимание к собственной персоне, боднула ее головой и замурчала как трактор. Мэри рассеянно почесала ее за ушком. — Я не… не очень хорошо знать, — призналась она, наконец. — Это политический деятель? Глава государства? Саша некоторое время круглыми глазами смотрел на эстонку, потом рассмеялся. — Нет, глава государства это Брежнев. А Бродский — русский писатель двадцатого века. Вернее, поэт. Литератор, короче говоря.

***

— Чай, кофе? — как радушный хозяин предложил Саша, когда кошка, сочтя количество уделенного ей внимания вполне достаточным, спрыгнула с рук девушки и умчалась по своим делам. — Тебя, — Мэри охотно позволила возлюбленному вытряхнуть ее из курточки, сняла ботильоны и запрыгнула на мужчину как обезьянка, обвивая бедра ногами и обнимая его за шею. Саша от неожиданности слегка покачнулся, и обхватил ее за талию, чтобы не упала. Мэри это ничуть не волновало, она требовательно и нежно прикусывала его шею. Мужчина едва сдержал стон. — Маленькая ты ведьма, — выдохнул он и понес ее в спальню. Они упали на кровать обнимаясь и целуясь, как будто не виделись целую вечность. Мэри нежно зачесывала назад его челку и целовала его смеющееся лицо, иногда касаясь губ любимого. Сашины руки нежно поглаживали ее и обнимали. Ей нравилось даже так, без каких-то интимных ласк, просто купаться в любви и лёгких прикосновениях. Полностью завладевать и растворяться во внимании любимого мужчины. Он до дрожи казался ей красивым и мужественным, при этом загадочным, необычным и умным. Он постоянно рассказывал ей какие-то интересные вещи и истории, смешил её остроумными шутками, вызывал румянец на щеках смелыми комплиментами. Саша был самым лучшим и она без стеснения ему об этом говорила, видя как он расцветает от ее слов, хотя и немного смущается. В какой-то момент Саша завозился, пытаясь вытащить запиликавший телефон из заднего кармана брюк. — Это Олежа, — Саша извинился и поднялся на ноги, прикладывая трубку к уху и выходя из комнаты. — Ну, как ты, маленький, доехал хорошо? Родители тебя встретили? Да-да знаю, что ты не маленький уже, — Саша весело рассмеялся в трубку, шурша чем-то на кухне. Мэрилин перевернулась на живот и растянулась поперек кровати, разглядывая Сашину комнату и ощущая какие-то необъяснимые эмоции от того, как трогательно Саша относится к Олегу. Было в этом что-то… что-то невероятно привлекательное, она это как женщина ощущала. Саша бы стал замечательным отцом, заботливым и любящим. Поймав себя на этой четко оформившейся мысли, Мэри встрепенулась. С чего она вообще решила, что Саша хочет детей? С чего она вообще решила, что он захочет детей от нее? Иногда ей казалось, что он смотрит и на нее покровительственно-снисходительно, как на глупого ребенка. Кого-то, вроде Олега, кого еще нужно многому учить и бесконечно опекать. Впрочем, иногда он смотрел на нее с настоящим мужским восхищением, и это не могло не радовать. — Мэри, иди пить чай! — крикнул с кухни предмет её размышлений, видимо, закончив разговор с Олегом.

***

— Ты был моим первым, — вдруг призналась Мэри, поглядывая на Сашу, ожидая, что эта новость его шокирует. Они лежали в кровати под теплым одеялом и обменивались нежными прикосновениями. Болтали обо всем и ни о чем. Мэри было так хорошо просто лежать с ним, никуда не торопиться и не спешить, засыпать в его объятиях и — хотелось бы верить — просыпаться в них тоже. В обычное время они были лишены такой привилегии, и Мэри хотелось верить, что Саша ждал этого не меньше чем она. — Ну… вообще-то… я знал, — признался он, мягко перебирая ее рыжие пряди. — Откуда? — Мэри ахнула, пытаясь мысленно понять, где прокололась. — Точнее не знал — догадывался, — поправился он, — ты так смущалась от всего… сначала я подумал, что дело в той истории с… — Изнасилованием, — хладнокровно закончила Мэри. Саша кивнул. — Да. Но потом понял, что нет… тебя смущало буквально все, ты даже на меня голого стеснялась смотреть. — Ну сейчас не стесняюсь, могу даже потрогать, — игриво заметила девушка, надеясь, что все же не покраснела по-дурацки от его слов. — Это не может не радовать! Саша мягко перекатился сверху на нее, слегка придавливая своим весом, и глубоко поцеловал. Видимо, планировался второй раунд.

***

— Вика вообще охуе… охуела, — старательно выговорив новое выученное матерное слово сообщила Мэри, когда они позже сидели за столом и ужинали уже нормально. Саша в свою очередь подавился чаем и расхохотался. Жаловаться на однокурсников ему на его кухне, сидя с чашечкой чая было приятно. Как-то по-домашнему. И, наконец-то, можно было высказаться о наболевшем. — Мэри, так говорить нельзя! Тем более про свою однокурсницу, — со смехом выдавил он. Мэрилин не стала уточнять, что вообще-то подхватила это слово у Олега, потому что не была уверена, как его брат это воспримет. — Ну а что? — воинственно отозвалась она. — Ведёт себя, как будто она лучше других! — Так может так и есть? — хмыкнул Александр. Мэри сурово сдвинула брови. — Шучу, — торопливо сказал он, в притворном испуге округлив глаза. Мэри в отместку легонько пнула его под столом ногой. — Серьёзно, это ведь всего лишь учеба. Не обращай внимания на Викторию, просто занимайся больше и следи за своими оценками. — Это не просто, когда каждый раз меня пытаются подставить и осадить, — буркнула Мэри, слегка уязвленная недостаточным, как ей показалось, участием со стороны Саши. Он словно бесконечно подтрунивал над ней, не обращая внимания на её настоящие проблемы. — Лисёнок, не злись, — Саша погладил её руку, лежащую на столе. Мэри вздохнула, наблюдая за его движениями. — Это всегда не просто, в любом коллективе. Думаешь, мне легко? Я прекрасно осведомлен о том, что мой предмет все вокруг считают бесполезным, хуже только физра, — он белозубо улыбнулся. — И коллеги также относятся ко мне свысока, как и ко всем гуманитариям в технических вузах. Как к белой вороне. — И что ты делаешь? — осторожно спросила Мэри, слегка обескураженная его словами — ей такое и в голову не могло придти. Саша пожал плечами. — С этим — ничего. Просто делаю свое дело и всё. Смысл в том, чтобы заниматься своими делами и идти вперед, не давая трудностям тебе помешать. Они есть у всех. Думаешь, Вике легко? Мэри слегка пожала плечами. Честно сказать, ей было пофиг легко ли Вике, та просто ее раздражала. Саша приподнялся и перетянул эстонку к себе на колени. Мэри с готовностью обвила руками его шею и прижалась лбом к его виску, чувствуя как Саша медленно поглаживает ее по спине и бедрам, как будто слегка массируя. Его пальцы слегка проникали под края домашней майки, чуть касаясь обнаженной кожи, пропуская по коже Мэри ряд мурашек. Она немного стеснялась того, что так быстро зажигалась и хотела его буквально всегда. Саша посмеивался и говорил, что для её возраста это вполне нормально. Впрочем, она никогда не замечала у него каких-то проблем с этим. И всё же — неужели им вдвоем нечем больше заняться кроме секса? — Давай фильм посмотрим? — мягко прошептал Саша и прижал губами мочку ее уха, поправил на ней маечку и пригладил. Возможно, ему пришло в голову тоже самое. — А посуду я потом уберу. Мэри с готовностью кивнула, обрадовавшись его предложению. В гостиной она заметила приставку и ткнула в нее пальцем. — Ты играешь? Саша хмыкнул. — Да, бывает. И Олежка. А что, думаешь, учителя в игры не играют? — Нет, почему… — Мэри немного смутилась, ведь именно так она и думала. Эти скучные, скучные взрослые… — А я могу?.. — Ну попробуй. — Тогда покажи мне как.

***

В итоге всё пришло к тому, что Мэри, вереща от энтузиазма, лупила каких-то монстров, сидя у него на коленях, пока Саша обнимал ее за талию, следя за тем, чтобы она не упала. Мысленно он уже несколько раз проклял чертову игрушку, хотя та и была его любимой, но Мэри никак не хотела от неё отлипать в тутовом желании победить уже наконец и пройти уровень. Саша несколько раз порывался уйти спать, но Мэри канючила, что без него не справится, да и ему больше хотелось засыпать в объятиях любимой, хоть и холодной как ледышка, эстонской женщины, чем одному, поэтому превозмогая сонливость он всё же оставался. Наконец, победный вопль Мэри оповестил его о том, что она всё же упрямо добилась своего, и с трудом разлепив слипающиеся глаза, Саша ссадил радостно обнимавшую его Мэрилин с колен, попутно вспоминая, что ещё не убрал посуду после ужина. Довольная Мэри умчалась умываться перед сном, а он отправился загружать тарелки в посудомойку и убирать со стола. Как бы он, даже мысленно, ни ворчал, а присутствие Мэри значительно оживляло его унылое жилище. Он уже примерно понял, что хозяйственности от нее не дождешься, но дело-то было вовсе не в этом. Как бы он ни старался от этого открещиваться, пытался держать хоть какую-то дистанцию, не впускать такую искреннюю и живую Мэрилин глубоко в свое сердце, но ответ оказался очень прост — она уже обосновалась там. Он уже проиграл. Хотя и выиграл, в каком-то смысле… Он почувствовал запах своего шампуня на несколько секунд раньше, чем Мэри обняла его со спины, прижимаясь всем телом и мурлыча на ухо. — Иди в душ, я тут закончу. — Ты… — Саша недоверчиво сощурился, почему-то его обуревали сомнения, прежде чем оставить эстонку в компании посудомоечной машины. — Ты точно справишься? Мэри нахмурилась и скрестила руки на груди. — Я что, по-твоему совсем глупенькая? С мытьем посуды как-нибудь уж разберусь, иди уже, — и ультимативно прогнала его с собственной кухни. Вылезая из душа, Саша тревожно прислушивался к тишине в квартире, боясь услышать звуки разбившейся посуды, но все было тихо. На кухне всё было аккуратно разложено и убрано, свет горел только в спальне, Мэри завернулась в одеяло как гусеничка и, кажется, уже спала. Мужчина тихо вздохнул, заходя в комнату. Почему-то эта милая картинка вызвала невероятный трепет в его душе. Как он мог вообще подумать, что сможет продолжать быть без нее? Мэри в его жизни выглядела настолько правильно и хорошо, как будто так и должно быть. Он никогда всерьез не задумывался о женитьбе и семье, как-то всегда было не до этого. Были, конечно, и серьёзные отношения, и девушки, без которых в разные периоды жизни он не мыслил своего существования. Но как-то… не так. Мэри, так стремительно ворвавшаяся в его жизнь, захватила там себе места столько, сколько он никогда не уделял другим барышням — да и вообще кому-либо кроме себя. Всегда держал дистанцию, не давал себе рухнуть в отношения с головой. Вообще не ожидал от себя, что умеет так любить. Саша забрался в кровать и мягко потянул у воровки кусок своего одеяла. Мэри недовольно заворчала и тут же оказалась на нем, забравшись буквально за секунду, когда он зазевался. — Я думал, ты спишь, — хмыкнул мужчина, с удовольствием обхватывая теплые бедра прикрытые красивой кружевной ночнушкой. — Ну нет, — посмеиваясь, протянула Мэри, наклоняясь к нему и едва касаясь губами его губ. — Как я могу заснуть рядом с таким горячим мужчиной? — пряди ее рыжих волос свесились по обеим сторонам их лиц, когда они слились в поцелуе. — Меня, скорее, волнует, почему ты все время такая холодная, — проворчал Саша, беря в плен ее ладошки и начиная их растирать. Мэри недовольно застонала и потерлась об его пах, посылая определенные импульсы к его мозгу, но перевернуть себя на спину она не позволила, после некоторой шутливой борьбы прижала его руки к кровати и захватила его губы в требовательном поцелуе, слегка покусывая их и постанывая от удовольствия. Она чувствовала как он твердеет от ее прикосновений и пижамные штаны натягиваются от его явного желания. Это приводило её в полный восторг, хотелось его немного помучить, как он обычно мучал её, пользуясь её неопытностью и смущением. Но благодаря ему, опыт у неё появился, и она собиралась им сполна воспользоваться. — Мэри, — предупреждающе прошептал он в её губы, когда девушка уже совсем активно елозила на нём, заставляя терять голову от страсти и желания. Она прекрасно знала, что он поддается, уступает ей, позволяя творить всё, что ей захочется. У него бы точно хватило сил опрокинуть её на кровать и прижать своим весом, а потом взять так, как ему хочется. Но всё же он послушно терпит её издевательства, лишь тихо постанывая от каждого её движения. Мэри отпустила его руки и потянула его штаны вниз, высвобождая его достоинство. Мягко обхватила его рукой, чувствуя как между ног разгорается настоящий жар, от взгляда на его большой красивый член с проступающими венками. — Презерватив в верхнем ящике, — прохрипел Саша, изнывая под её неспешными прикосновениями. Мэри слегка раскраснелась и посмотрела на него, прикусив губу. — Что? — Обычно ты это делаешь, — смущенно пробормотала девушка и полезла за искомым. Достала маленький пакетик. Саша закатил глаза. — Ну сейчас ведь ты хочешь быть сверху, я правильно понял? Мэри снова смущенно кивнула, и он бы с удовольствием полюбовался её смущением, но было легкое ощущение, что он сойдет с ума, если она сейчас же что-то не сделает. Видимо, Мэри это поняла, потому что деловито зашуршала пакетиком, и не слишком умело натянула на него защиту. Саша притянул ее к себе, задирая шелковую ночнушку и погружая пальцы в истекающее лоно девушки. Мэри застонала и он сам едва сдержался, почувствовав какая она мокрая для него. Она была чувствительней и отзывчивей любой девушки, с которой когда-либо спал, и это его восхищало. С ней нужно было быть осторожным, но это его не смущало. Мэри снова оказалась сверху, осторожно направляя его напряженный орган между ног, и, наконец, ко всеобщему облегчению опустилась на него сразу до конца, громко застонав от пронзившего её удовольствия. Он сжал её бедра в руках, насаживая её ещё сильнее, помогая делать медленные глубокие толчки. Ему нравилось, как она стонет от каждого движения внутри неё, нравилось, что Мэри перестала смущаться и показывала, как ей хорошо с ним, хотя его и слегка смущало — что подумают соседи. Иногда она что-то говорила по-эстонски, забывшись, но ему казалось, что это её необычная изюминка, в этом было что-то волшебное, как заклинание. Но пометочку выучить хотя бы несколько фраз по-эстонски — в своей голове он уже сделал. Почувствовав, что она уже устала выдерживать темп, а никто из них еще не был готов к разрядке, Саша понял, что пора брать дело в свои руки, и одним ловким движением подмял эстонку под себя, сразу входя в нее быстрыми резкими движениями. Мэри застонала и забилась под ним, пока он задрал ее ночнушку и принялся ласкать губами и языком ее твердые сосочки по очереди. Кровать слега ударялась об стену от его жестких уверенных толчков, а Мэри издавала удивительно сладкие звуки, заводя его все сильнее. И когда она уже чувствовала подступающий оргазм, Саша вдруг затормозил, беря совсем медленный темп и практически останавливаясь. Мэри недовольно застонала и сжала его бедра ногами, пытаясь заставить его дать ей ожидаемое удовлетворение, но мужчина лишь смотрел на неё с усмешкой, входя в нее до безобразия медленно. — Саша-а, — недовольно заныла Мэрилин, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы он продолжал. — Быстрее, пожалуйста… Вместо ответа Шепс прижался к ней, неспешно целуя ее лицо и надутые губки. Мэри прекрасно понимала, что он решил немного поиздеваться над ней за то, что она делала с ним тоже самое некоторое время назад. Но он выбрал для этого абсолютно неподходящее время на её вкус. Саша же выглядел крайне довольным, хотя она догадывалась, чему его это стоит, видя капельки пота на его лбу. Наконец, насладившись сполна её недовольством и мольбами, мужчина крепко сжал ее бедра и принялся насаживать её на себя быстрыми четкими движениями, все ускоряя темп, пока не почувствовал, как Мэри вся задрожала в его руках, сильно выгибаясь и прижимаясь набухшими сосками к его груди. Смазанный ее соками, он заскользил внутри неё еще лучше, и Саше хватило всего пары толчков, чтобы со стоном излиться, войдя в нее так глубоко, как смог. Отдышаться им обоим удалось не сразу, но Шепс хотя бы успел перекатиться на бок, чтобы не придавить девушку своим телом. Мэри тут же обвила его руками и ногами, не давая выйти из нее. Нежилась в его объятиях, покрывая легкими поцелуями его взмокшее от жара лицо. Он все-таки мягко отстранил её, зная, что Мэри обожает после бурного секса понежничать, в общем-то он и сам был не против, но от презерватива все же хотелось избавиться. Он быстро забрался обратно в кровать, прижимая к себе стремительно охлаждающееся тело эстонки и накрыл их обоих теплым одеялом. Было смутное ожидание, что хотя бы это убережет её от замерзания. Мэри прижалась к нему, горячему, просовывая ступни между его ног, и Саша тихо зашипел, не слишком довольный холодными прикосновениями. — Извини, — сделав милые глазки, прошептала девушка, на что мужчина лишь усмехнулся и пригладил её растрепанные волосы. — Я подарю тебе грелку, — пообещал он, растирая ладонями её прохладную кожу. Мэри надулась. — Ты моя грелка, — заявила она, и нежно зачесала его челку, а затем погладила по щеке, глядя в любимые ярко-голубые глаза. Саша тихо рассмеялся. — Но я не всегда могу быть рядом. Мэри не ответила, лишь уткнувшись лицом в его шею. Саша тихо вздохнул, продолжая успокаивать её мягкими поглаживающими движениями. Каждый из них знал, что какими бы бурными и чудесными не были эти каникулы, всему когда-нибудь приходит конец.