Do not enter

      Доктор смотрит на свою руку, стараясь не замечать, что иней, покусавший запястья тут и там, исчез, оставив под собой покрасневшие от холода рубцы. "Они не покраснели от холода. Не было никакого холода", — Доктору приходится напоминать себе. Он так ловко обвел вокруг пальца самого себя, что оба его сердца колотятся с бешеной скоростью, перебивая друг друга. Запястье жжется, напоминает о прошедшей галлюцинации и ее причинах. "Все как на ладони", — думает Доктор и неслышно усмехается, потому что все действительно на ладони. Глупые шутки стали смешными с этим воплощением, ровно как и галстук-бабочка стал круче дополнять образ, чем подростковые кеды на чуваке, который вышел из переходного возраста примерно 700 лет назад. Маленькие кристаллы покоятся на его руке. "Раз, два, четыре, шесть", — ради забавы Доктор приучил себя шифровать цифры. Считать неинтересно, слишком просто, чтобы задействовать все вычислительные мощности его мозга. Другое дело, если прежде, чем назвать число, требуется рассчитать, каким именно будет это число. Когда его разум адаптировался к новой системе исчисления, он возвращался к старой. Чтобы не было совсем легко, он придумал их три, но с недавнего времени он невольно выучил все простые числа до 1000, что наталкивало на мысли о необходимости поиска новых методов шифрования счета.       Шум в ТАРДИС резко выдернул Доктора из его разума обратно в настоящий мир, будь он проклят. Эми, лежащая на полу рядом с Рори, предприняла попытку встать и уронила стоящую рядом коробку инструментов. "А является ли этот мир настоящим?" — камушки на ладони мужчины хранили молчание, пока он въедался в блестящие кусочки материи глазами в поисках изъянов. Один из детекторов, так Доктор называл свои беспорядочные чувства и ощущения, в основном связанные с событиями в физическом мире, засек голову Эми на уровне полутора метров от пола. Детектор, потому что информации порой так много, что она поглощает его целиком, и ему нужен кто-то, кто может следить за происходящим вокруг вместо него. Всегда проще воспринимать себя раздробленной на части машиной с определенной функцией и задачей, действующей в соответствии с правилами.       И не только потому что машины не чувствуют одиночества.       Детектор закричал внутри головы Доктора. Это значило, что время на исходе. После произошедшего он чувствовал себя вывернутым наизнанку, ему не впервые захотелось сбежать от своего побега. Детектор снова пискнул, и Доктор послушно натянул рукав пиджака пониже, чтобы спрятать от Эми, Рори и от себя в том числе эти не-следы-инея.       "Если всего лишь частички пыли вызвали полномасштабную массовую галлюцинацию у экипажа, подумать только, чем может обернуться применение всех оставшихся и сразу", — Доктор сфокусировал свое внимание на переливающихся под лампами корабля камнях. Галифреец вполне мог думать и без слов, что было быстрее классического способа, но озвучивание своих мыслей хорошо помогало ему сосредоточиться и не сойти с ума от вездесущей скуки. Более того, это отвлекало.       "Не попробовав, не узнаешь", — заметно чаще к его собственному голосу стал присоединяться еще один, хотя, казалось бы, тоже его. Только другой. Деструктивный. Доктору нравилось думать об этом как о вирусе, оккупировавшим магистральную шину, захватывающим любые передачи данных между памятью и мышлением, между сознанием и периферийными устройствами. Тогда бы это значило, что он просто немного болен. Совсем немного неисправен, ничего, что не может быть починено в кратчайшие сроки.

***

      Разговоры благополучно закончились. Понды отправились спать без лишних вопросов.       —Ай да Доктор, ай да я!       Доктор взмахнул руками, расставив их как чайка и сделал оборот вокруг своей оси, по окончанию которого он кивнул головой в знак согласия со своими словами. Обхитрил девочку Эми и ее жениха! Не совсем достижение для существа в 42,85714285714285714 раз старше. По большей части он доставлял своим спутникам проблемы. Прямо как и сейчас: эхо его голоса ударялось о стены ТАРДИС и возвращалось к детекторам звука на голове. А Понды очень устали и наверняка улеглись спать. Только для Доктора сегодня снов достаточно.       —Упс... Ай да Доктор, ай да я.       Почувствовав укол вины, Доктор повторил свои слова шепотом, проделав тот же маневр, но гораздо более скромно: он распахнул свои руки-крылья на манер махонького и совсем-совсем тихого воробья.       За всеми трюками, мужчина упустил нечто важное.       Эми волновалась за него.       Было приятно знать, что у него еще остался кто-то, кого он не разочаровал достаточно, чтобы его проклинали. Теплое чувство засело в груди у Доктора. Маленькое, светлое и пушистое. Его так немного и за него так страшно. Оно похоже на рыжего неуклюжего котенка, на звездного персикового кролика, на маленькую Эми Понд, девочку, которая ждала. Беззащитное существо, нуждающееся в спасении от самого Доктора и его тревог. Теплое чувство со щенячьими глазами-бусинками родилось только чтобы в тот же момент погибнуть прямо внутри его сердец. Доктор приложил руку к своей груди, чтобы схватить это прелестное существо и скрыть его, спрятать как можно глубже, туда, где бы он сам и не стал искать. Рубашка смялась под его пальцами, он сильнее сжал ткань и почувствовал шершавые мозоли сквозь одежду. Тутух-тутух-тутух-тутух. Звук, приведший Мастера в могилу. Напуганный зверек бился о грудную клетку.       —Останься со мной, прошу.       Надломленный шепот, достигший детекторов, как будто и не принадлежал ему. Он разговаривал сам с собой, а Доктор обычно не разговаривает сам с собой, когда рядом нет никого, чтобы слушать. Вещи, происходящие внутри, вырывались наружу, а все чего он хотел - чтобы они оставались незримы. И оставались с ним. Чувство всепоглощающего одиночества тысячей чайных ложечек ковыряло его тело. Маленький и суетливый зверек почти выдохся, он упал лапками кверху и высунул язык, чтобы смягчить тяжесть переживания смерти для своего хозяина. Доктор всегда знал, что шутки — это настолько же больно, насколько и смешно.       —Останься, только сегодня. Останься.       Огонек потух в тишине. Отголосок счастья не успел разгореться достаточно сильно, чтобы согреть и осветить остатки сада его чувств. Из клумб так часто вырывали цветы, что почва слишком обеднела, чтобы там могло вырасти хотя бы что-то, кроме сорняков. Тревожных, жутких, безобразных. Это поле могло быть золотым, но даже неприхотливые одуванчики смеха отказываются распускаться, склоняя не созревшие бутоны к земле. Здесь не место людям, здесь не место даже цветам.       "Как это исправить? Что я должен делать?" — Доктор повторял вопрос снова и снова, в надежде, что нечто, пусть самое ужасающее нечто, ответит ему. Тогда он бы знал, что не один. С недавних пор самая отвратительная компания предпочтительнее изоляции.       “А что делают земледельцы, когда почва теряет качество?"— насмешливый голос, раздающийся из его разума, обрел силу и ясность настолько великие, что мужчина почти так же отчетливо слышал удары звуковых волн о стены корабля, как если бы говорил сам.       —Разрыхляют землю! — ответ был слишком прост. Решение лежало на поверхности.       —Глупый, старый Доктор, — он бы ударил себя в лоб, если бы его руки не были заняты. С особой силой он впился ими в грудную клетку и принялся копать, копать, копать глубже, чтобы вывернуть плодовитые и богатые полезными веществами слои наружу. Две пуговицы рубашки оторвались и радостно подпрыгивая, покатились по полу в разные стороны. Необходимое зло. Он найдет их позже, главное — не останавливаться. Пальцы Доктора почувствовали нечто теплое и мокрое. Оно скользило по рукам и убегало прочь.       "Это черви! ЭТО ЧЕРВИ, черт!" — Доктор судорожно вздохнул и отвел правую руку в сторону, чтобы стряхнуть их с пальцев, не прекращая вспахивать почву своей левой. А разве черви брызгаются?       —Доктор?       Она разговаривала с ним? Его земля, его коробка чувств, его обозреватель ощущений? Он двигался в правильном направлении.       Но почему так подозрительно похоже на голос Понд?       Впрочем, детекторы определили голос как исходящий сзади. Вряд ли его черный ящик находится в 2,23571131 метрах позади него.       Доктор оторвал ладони от груди. Что-то было не в порядке.       —Что с твоими руками?       И правда, что? Доктор взглянул на свои руки. Руки, покрытые кровью. Что? Глупый вопрос. Ничего такого. Эти руки покрыты кровью очень давно. Обычно, правда, чужой, а эта — его. Не то что бы он этого не заслужил.       —Доктор...       "Стоп, почему...?"— осознание свалилось на него как снег на голову. Оглушительно и тяжело. Это был тот еще сугроб. Кусочки пазла сложились воедино. Кровь капала у него из груди и частично впиталась в рубашку. Легкости ситуации не добавляла и Эми Понд, по непонятной причине стоящая позади него. Неизвестно как давно она наблюдает за его срывом и сколько успела услышать. После такого она точно перестанет ему доверять. Сенсация! Как выяснилось, сумасшедший в синей будке на самом деле оказался сумасшедшим. Как долго она его слышала? Доктор не был уверен в какой момент его внутренний голос стал чересчур силен, чтобы оказаться настоящим.       Он вытер ладони о ткань рубашки и застегнул пиджак. Засунув руки за спину, Доктор развернулся на каблуках и качнулся взад-вперед, слегка наклоняя корпус.       —Милая Эми Понд, что ты здесь делаешь?       Мужчина старался сохранять свой типичный дразнящий тон, но его голос едва заметно дрожал. Он звучал как неудачная пародия на самого себя.       В полутьме корабля Эми выглядела еще более дезориентированной и сконфуженной, чем она есть.       —Я услышала шум из комнаты панели управления...       Снова это лицо. Доктор узнал бы его даже с закрытыми глазами. Сердцебиение человека может мешать читать его мысли, если ты особенно сильный телепат, имеющий склонность к сенсорной перегрузке. Детекторы пикали и трещали один за одним, постоянно меняя громкость так, что было сложно привыкнуть и невозможно терпеть. Один из них кричал громче всех "Больно, чертовски больно!". А другой упорно переводил голос Эми в осмысленные слова.       —... И пришла узнать, что здесь происходит.       Больше всего в галактике Доктор ненавидел окончания. Будь то конец любимой песни, конец цивилизации или конец зубной пасты. Месяц-другой и приходится покупать новую. А ведь к ней привыкаешь, не хочешь менять, но каждый день за пользование почти исчерпавшей себя вещи приходится платить усилиями. Скручивать, бить, выжимать, выдавливать, пока руки не затрясутся от раздражения. Доктор выдавил улыбку. Кажется, скоро ему придется купить новое лицо.       —Ничего не происходит. А теперь отправляйся спать.       Вопреки пожеланию, предложению, то есть, приказу Доктора, Эми шагнула ему навстречу. Ее с Рори комната находилась в противоположном направлении. Доктор инстинктивно отступил назад. Страх пробежался по его телу электрическими разрядами, ноги среагировали на опасность в лице человеческой девушки быстрее, чем он успел подумать. Эми не причинит ему боль. Разве что своим окончанием.       Девушка не упустила из виду странную реакцию своего астронавта. Доктор никогда раньше не боялся ее, что-то было не так и ей нужно было выяснить что. Медленно и осторожно, Эми сделала еще один шаг навстречу.       —Но ты ранен...       —Эми, уходи.       "Так странно просить ее о том, чего не хочешь больше всего. Просить ее сделать то, чего ты боишься" — голос в его голове заливался смехом то ли от искреннего злорадства, то ли отчаяния — " Но у тебя есть план, всегда есть план. Не хочешь, чтобы она ушла — уйди первым "       Доктор дотронулся рукой до лба, в надежде, что где-то в висках он найдет большую красную кнопку аварийного отключения или перезагрузки. Головная боль постепенно выигрывала у него и забирала остатки благоразумия. Уходить первым — это ведь не о комнате или месте в пространстве и времени.       "Это значит достать звуковую отвертку и выдернуть одно из своих сердец из груди" Внезапно инструмент в кармане Доктора стал ощущаться тяжелее. Совсем ничего не стоит протянуть к нему руку и форсировать решение большинства проблем вселенной. В конце концов без него она станет лучшим местом.       —Я не уйду. Потом можешь выкинуть меня около дома и никогда не возвращаться, но сейчас я помогу тебе и ты ничего с этим не сделаешь.       —Эми, прошу...       "Прошу... Что? Ты скажешь ей то, что должен, или то, что хочешь?", — голос в его голове был действительно заинтригован ситуацией.       Во рту у Доктора пересохло. Слова крутились на языке, но язык упорно не поворачивался. Мужчине было страшно использовать собственный голос. Сегодня и тот его подводит.       "Конечно. Ты всегда убегаешь. Иного ожидать и не следовало", — он заскучал. Доктор надеялся что скука заставит его внутреннего собеседника переключиться на внутренние дела. Войти в стазис, впасть в спячку, провести гибернацию, словом, уйти. "Словом, убежать. Я не убегаю. По побегам у нас главный ты"       Руки Эми коснулись его плеч. Горячая, даже сквозь слои одежды. Кожа людей всегда такая горяче обжигающая, или Доктор просто замёрз? Эми осторожно подтолкнула его руки к себе, выводя их из-за спины. Она взяла его ладони в свои, тепло разливалось по его телу от места соприкосновения. Как давно живая душа касалась его так, без жажды убить или причинить боль? Доктор тупо уставился на их сведенные вместе руки от стыда взглянуть в глаза Эми. Он не знал, что делать, когда его маска спала и по привычке подался назад, но сзади его ожидала только консоль. Он был приперт к стенке. Продолжая одной рукой удерживать ладони Доктора, Эми осторожно расстегнула оставшуюся верхнюю пуговицу рубашки, чтобы разглядеть масштаб повреждений. Из-под края ткани показались злые раны, растерзанная багровая кожа и засохшая кровь.       —Понд, твой без двух минут муж спит в соседнем помещении, а ты стоишь здесь и раздеваешь другого мужчину. Стоит ли мне-       Вот так, все возвращается на круги своя. Стоит только пошутить и сбить ее настрой. Эми бросила на него сердитый взгляд, который тем не менее, был полон чего-то еще.       —Я медсестра, Доктор. А вы нуждаетесь в лечении, раз уж не можете побыть доктором для себя.       —Я ни в чем не нуждаюсь, Эми, я в полном порядке.       Девушка ощутила дрожь в руках пришельца. Он будто замер в ожидании смертной кары, которая вот-вот на него обрушится. Доктор старался держать дистанцию, что довольно тяжело делать, будучи пойманным за руку. За руки, буквально. Тем не менее, злоба закипела в ее венах. Первое правило: Доктор лжет. Лжет даже тогда, когда для Эми правда очевидна. Утопая, он как и все, пытается ухватиться за соломинку.       —Я спускаюсь сюда и нахожу тебя в попытках вскрыть свое сердце, а ты говоришь мне, что все в порядке? И что, это для тебя нормально? Часто ты таким занимаешься?       —Поправочка, не сердце, а сердца. У меня их два, если ты забыла. Биология повелителей време-       Доктор вырвал одну из своих рук из хватки, начиная жестикулировать. Одна из тех вещей, которые он не мог контролировать. Эми надоел этот цирк. Она поймала вырвавшееся из хватки запястье, прерывая долгий, потенциально бесконечный монолог. Доктор умен, глупо было бы с ее стороны недооценивать его. Любую возможность он легко превратит в реальность, так что девушка твердо решила не давать ему ни единой победы. Не давать ему даже его руки, с учетом того, что он сделает или уже сделал с собой.       —Не соскакивай с темы! Часто это происходит?       Эми не была хороша в таких тонких разговорах. Вернее, может и была, но не с этим безумно бесячим, упрямым и скользким пришельцем, который никак не хотел поддаваться ей. Все же, она была чересчур груба. Доктор, вероятно, чувствовал себя слишком подавленно, настолько, что решился причинить себе вред, а она ворвалась в его пространство, заставила быть уязвимым и даже имела совесть кричать на него. Эми поняла, что она облажалась. С самого начала у нее не было и шанса заставить его открыться. Губы Эми сжались, ей хотелось извиниться немедленно. В надежде улучшить ситуацию, она потерла большим пальцем его запястье. Может, так бы он понял ее намерения? Понял, что она не осуждает и никогда не будет, понял, что она здесь для него, понял, что она лишь хочет удостовериться, что он будет в порядке. Потому что сейчас он явно не такой.       Запястье Доктора было таким тонким, что ей удалось почти целиком обхватить его, что было странно. Он мужчина, выше ее на голову, вряд ли это нормальное состояние тела. Как часто он ел что-то кроме рыбных палочек с сырным соусом? Не имеет значения, нужно ли повелителям времени так же много еды, как и людям, он явно потреблял меньше своей дневной нормы. Более того, на внутренней стороне его запястья было что-то грубое и ребристое. Ее большой палец словно скользил по маленьким волнам, широким и узким.       И вертикальным.       Эми почувствовала как кровь отхлынула от ее головы. Девушка подняла глаза на Доктора. Он был бледен как мел и его лицо выражало чистый ужас. Доктор молчал, как и всегда, когда Эми или кто-либо еще выбивали его из предписанного сценария. Она понимала, что он бы и рад сказать что-нибудь, но он просто не знает что.       Эми повернула к себе его запястье, намереваясь поднять рукава.       —Не смотри. Тебе не понравится то, что ты там увидишь.       Тихий и дрожащий голос Доктора отразился от стенок корабля. Руки мужчины едва заметно тряслись. Эми ощущала его тревогу так, словно это были ее собственные чувства.       Продолжая держать его за запястье, девушка развернулась и пошла ко входу в коридоры, ведя Доктора за собой. Его шаги были длиннее, так что он неуклюже поплелся за Эми, стараясь не упасть носом в пол.       —Куда мы направляемся?       Доктор был напуган настолько, что забыл, что среди них двоих главным всегда был он. Это был его жест, его манера, взять кого-то за руку и повести за собой, бежать без оглядки. Теперь он почувствовал какого тем, кого он тянет за собой. Оказалось, что это не очень приятно.       —В медотсек. Ты все еще ранен.       ТАРДИС будто прочитала намерения девушки и всецело одобрила то, что Эми собиралась сделать. За следующим же поворотом Понд наткнулась на окрашенную в бежевые тона комнату с кушеткой и кучей приборов инопланетного происхождения, вероятно предназначенных для заживлениях всех типов ран.       Эми подвела Доктора к кушетке, отпустив его руку, прошептала ему тихое "Садись". Она развернулась в поисках бинтов или чего-нибудь, что могло бы помочь залатать ее Доктора-оборвыша, когда поняла, что понятия не имеет, где именно искать нужные ей предметы. Все-таки, она находилась в этой комнате впервые. А что ей искать? Она пока еще не оценила масштаб проблемы и не знает, с чем ей придется столкнуться. Ощущение глубоких шрамов на его руке напомнило ей о том, что рана на груди, возможно, не самая большая проблема, которую она обнаружит.       —Раздевайся.       Если Доктор и представлял, как останется с какой-нибудь девушкой (необязательно с Эми, точно не с Эми) наедине, то не представлял, что просьба снять одежду прозвучит так тревожно и в подобном контексте. Это было совсем не возбуждающе. Это было страшно. Грудь Доктора стала вздыматься чаще, а сердца забились сильнее. Он не хотел, чтобы кто-то видел насколько он сломлен, насколько слаб и как сильно его на самом деле терзают вина и ненависть к себе. Он не хотел обременять ее своими чувствами, в конце концов одиночество — то наказание, которое было ему под стать. Именно потому, что его Доктор переносил хуже всего.       "Ты боишься не только ран и шрамов. Твое тощее, неправильное, уродливое тело, должно быть, напугает Эми еще сильнее", — голос в голове вернулся, чтобы констатировать факт, который Доктор давно для себя выяснил. Он потратил не один час, разглядывая в зеркале торчащие кости, пересчитывая ребра на теле, так что знал, что мог нагнать жути на самых жутких существ вселенной, просто подняв рубашку.       "Если увидит, то точно уйдет", — его ментальный друг или же враг заканчивал фразы за него. Или это был он сам? Не имело значения, кто из них говорил, это была правда. Визуальный фильтр тут не поможет, слишком поздно, чтобы спроецировать голограмму на свое тело. Выхода нет. Но всегда можно просто сбежать.       Доктор поднялся со своего места, намереваясь уйти как можно скорее. Его не волновало, что подумает Эми, ему нужно было вернуться в свою комнату, где она его не достанет и подумать о том, что делать дальше позже. После того, как Доктор справится с новым нервным срывом. Кстати, вот и он.       Руки затряслись с новой силой, зрение помутилось. Как он мог допустить эту ситуацию? Глупый, старый Доктор. "Хоть что-то ты можешь сделать правильно? Ты не хорош даже в том, чтобы спасти ее от себя самого, как ты собирался спасать ее от угроз вселенского масштаба?", — голос был зол. Доктор тоже был зол на себя, он сжал руки в кулаки, ногти врезались в его ладони, причиняя боль.       Он сделал шаг навстречу побегу, когда руки Эми уперлись ему в плечи. Снова.       —Я не отпущу тебя.       И снова он оказался сидящим на кушетке с этим затравленным, опущенным в пол взглядом. Нет выхода. Все потеряно. Остается только сдаться.       Эми продолжала удерживать его на месте, слегка поглаживая его плечи, в надежде унять дрожь.       —Все будет хорошо, обещаю. Дай мне помочь тебе, хотя бы раз, ладно?       Доктор зажмурился на секунду, чтобы скрыть слезы отчаяния. Он поднял глаза на Эми, которая, казалось, все понимала. Может, все действительно не так плохо? Может, все гораздо хуже. Выражение боли застыло на его лице и он криво улыбнулся.       —А ты не отступишь так просто, да, Эми?       Доктор грустно усмехнулся. Эми крепче сжала его плечо, ее взгляд метался между его глазами. Она чувствовала, что то, что прячет Доктор, намного ужаснее шрамов, по тому, как сильно он за это держался.       —Доверься мне.       Эми боялась, боялась за него. Она боялась, что могла бы потерять своего Доктора, если бы сегодня по чистой случайности не вышла к комнате управления. Если бы проигнорировала то, что говорил о нем повелитель снов, если бы выкинула из головы его странное поведение. Если бы сделала то, о чем он так просил. То, как отчаянно он бросался вперед нее, как стремился к опасности, как вечно звал себя глупым, как прятался в своей комнате в особо тяжелые дни, как избегал приемов пищи, — все кричало, что он не в порядке. В те дни, когда синяки под его глазами напоминали фиолетовые карликовые туманности. Когда она, уходя спать, желала ему спокойной ночи, и, возвращаясь с утра, находила его там же, возящимся под консолью, она знала, что он не спал вовсе. В те дни завтрак всегда был на столе для нее, и ей хотелось отплатить ему тем же.       —Пожалуйста, сними рубашку.       Сердца Доктора похолодели и опустились к ногам. Эми отступила, отпустив его плечи, и он ощутил холод там, где были ее руки. Он медленно стянул пиджак, аккуратно положил его рядом на кушетку, выигрывая время на подумать. Но думать было не о чем. Все кончено.       Уже в тот момент Эми заметила пятна крови на рубашке, которые прятал под собой пиджак. Их количество и объем ужасали. Тут и там, на плечах, немного на рукаве и даже на животе. Возможно ли было истекать кровью в стольких местах одновременно и не подавать виду? Возможно ли было двигаться, не ощущая боль повсюду? Доктор никогда не оставался неподвижным, он все время танцевал и крутился вокруг, яростно жестикулировал, смеялся и шутил. Делал все это, испытывая постоянную боль и жжение от ран. Подтяжки плотно прижимали ткань рубашки к телу, что создавало дополнительное трение. Он намеренно сделал движение еще более болезненным для себя. Стягивая их, он даже не поморщился, хотя прилипшая ткань, отдираясь от ран, должна была причинять боль.       Доктор умоляюще взглянул на Эми. Одними только глазами он просил ее остановить это. Если бы сейчас она развернулась и ушла, он бы принял это, вернулся в свою комнату, пролежав без сна до самого утра, чтобы следующим днем встретить ее так, словно ничего не было.       Эми взяла его руку в свою, присев на соседнюю кушетку. Она сжала холодную ладонь, глядя Доктору прямо в глаза.       —Продолжай.       Это не звучало как приказ. Ровно так же, как он умолял ее остановиться, она умоляла его не делать этого. Она хотела увидеть его. Понять то, что он испытывает, и помочь ему.       Доктор легко освободил свою руку. Прикосновение закончилось, вместе с тем, как он начал расстегивать оставшиеся пуговицы рубашки. Без подтяжек она сидела на нем очень свободно. Слишком свободно. Он вытащил руки из рукавов, освободившись от элемента одежды, и положил его рядом с пиджаком. Эми с трудом сдержала вздох. Ее брови изломись, тело Доктора выглядело таким измученным, что девушке стало больно от одного только вида. Ее глаза намокли. Чувство вины ударило Эми по шее. Как она могла не заметить ничего из этого?       —Не говори, что я не предупреждал тебя.