Смоленские вечера

***

      Иван толкнул дверь их номера в гостинице. Смоленские вечера уже начинались, окрашивая небо в глубокие сиреневые и фиолетовые тона, но внутри тяжёлые шторы были почти полностью задернуты, погружая комнату в мягкие, приветливые сумерки. Едва уловимый аромат старых книг и чего-то ещё, чего-то уникального, принадлежащего только Ане, витал в воздухе.       Аннушка уже была здесь, как и всегда. Она сидела не у окна, а уютно устроилась в плюшевом кресле в углу, с книгой на коленях. Её светлые волосы, обычно собранные в хвост, были распущены, ниспадая на плечи водопадом. Тусклый свет льстил её бледной коже, делая её ещё более неземной, словно статую, вырезанную из лунного мрамора. —Ты уже здесь, —сказал Иван, его голос смягчился. Он закрыл за собой дверь, отбросив последние остатки дневных расследований. —Разумеется, —ответила она низким, ровным голосом, похожим на мягкое гудение древнего артефакта.       Она не подняла головы сразу, позволяя ему мгновение просто наблюдать, наслаждаться её присутствием. Это был их устоявшийся ритуал — это тихое созерцание перед полным погружением друг в друга.       Он подошёл, снимая пиджак и ослабляя галстук. —Надеюсь, что хотя бы ты хорошо провела день. Потому что из меня дело вытягивает всю кровь. —хмыкнул Иван.       Она наконец подняла глаза, их янтарная глубина вспыхнула весельем. —Я нашла кое-что интересное в старых хрониках. И да, ты, конечно, был бы полезен в переводе некоторых латинских оборотов. —Латынь, значит, —усмехнулся он, уже зная её страсть к древним текстам, —А я-то думал, ты скучаешь по моему блестящему интеллекту, а не по словарю.       Она склонила голову, едва заметная, настоящая улыбка тронула её губы. —Оба варианта имеют место быть, товарищ капитан. Присаживайся. —она похлопала по подлокотнику кресла.       Он сел на край большой кровати, лицом к ней. Он заметил высокий, тонкий стакан на маленьком столике рядом с ней — наполненный знакомой, глубокой алой жидкостью. —Дождь собирается, —заметила она, глядя в сторону окна, где шторы были плотно задернуты, —Погода ужас. Хорошо, что ты успел доехать до. —Да, и, к счастью, нам не нужно никуда идти, —сказал Иван, глядя на неё, по-настоящему глядя. Стресс от дела, усталость от столкновения с мирскими ужасами человеческого мира, казалось, таяли в её присутствии. —Просто мы.       Её взгляд встретился с его, и на мгновение древнее, хищное существо, которое, как он знал, скрывалось под её человеческой оболочкой, проявилось в интенсивности её глаз. Но затем оно смягчилось, сменившись чем-то тёплым, чем-то похожим на привязанность. —Просто мы, —повторила она, и в её голосе прозвучала редкая нежность. Она закрыла книгу, отложила её в сторону и улыбнулась, —Я очень скучала.       Он взял её руку, удивляясь её прохладной, гладкой текстуре, такой непохожей на его собственную. Он поднёс её к губам, целуя костяшки пальцев. —Я тоже. Каждый раз, когда ты исчезаешь с рассветом в понедельник. —капитан не мог не добавить лёгкого укола.       Она усмехнулась, мягким, почти неслышным звуком. —Не так уж и исчезаю. —её большой палец прошёлся по тёмным кругам под его глазами. —Не могу, —признался он, прислоняясь к её прикосновению, —Пока не разгадаю все твои тайны. Хотя, возможно, я уже смирился, что это невозможно. —Хорошо, —сказала она, её янтарные глаза сверкнули, —Тайна — это тоже часть привлекательности. —Аннушка поднялась, её движения были плавными и изящными, и подошла к нему. Он осторожно притянул её на кровать рядом с собой.