Часть 1
23 июня 2025 г., 09:10
Раскоя встретила Оспера какофонией звуков. Вечная ночь и бесконечное буйство красок — такой он увидел её впервые, такой же она оставалась во все последующие разы. Корабли швартовались на орбитальной станции, а посетителей доставляли на лишённую света звезды планету комфортабельные шатлы.
Оспер не помнил, где именно услышал об этом раньше — в школе или в академии. Блуждающая планета, без орбиты, без цели, без дома. Без юрисдикции Империи — ведь как привязать к законам место, не принадлежащее ни одной звёздной системе? Идеальное укрытие для всего незаконного.
Так и получилось. Кто именно открыл Раскою — никто уже не помнил. Но это удивительное место, способное зародить жизнь в полной темноте и чрезвычайно плотной низкокислородной атмосфере, стало приютом для сотен тысяч существ, предлагающих разнообразные, запрещённые Имперским советом развлечения.
Разумные привезли технологии: установили вышки климат-контроля, внедрили симбионтов, обогащающих воздух кислородом. Они построили здесь небоскрёбы и подземные лабиринты клубов, воздушные галереи и сети публичных домов. Рабы всех рас и мастей пополняли их ряды. Алкоголь и наркотики любых видов, которые можно было только найти в обитаемой части вселенной, продавались в открытую в барах.
Они даже не скрывались. Координаты были в общем доступе, реклама гремела из каждого динамика. Всё, что происходило на Раское, оставалось здесь навсегда.
Раскоя — планета-бордель, планета-казино, планета-притон.
В первый раз Оспер попал сюда после выпуска из академии. Получение дипломов будущие пилоты имперского космофлота праздновали с размахом. Билет сюда стоил заоблачно, услуги — ещё дороже, но дети аристократов денег не считали.
Оспер же, несмотря на своё происхождение, средств не имел. Его отец просадил всё состояние еще до его рождения, абсолютно легально — просто вложив деньги не туда, куда следовало, в надежде на хорошие дивиденды. По мнению Оспера, биржи ценных бумаг следовало запретить наравне с казино.
Чтобы скрыть истинное положение дел, он влез в долги и ненавидел себя за это. Летел в ужасном настроении. Его не радовали ни вид освещённой лишь искусственным светом планеты, ни дивный мир люминисцентной флоры и фауны, ни шумные улицы, ни даже разномастные проститутки самого дорогого борделя во вселенной.
Он шёл один по коридору, стены которого украшали большие экраны, создававшие иллюзию окон. На них были те, кого можно купить: красные, зелёные, синие, с грудными наростами и без, со щупальцами, множеством рук или вовсе без них — всех возможных полов и степеней разумности. Они ждали клиентов в соблазнительных позах, в декорациях своих планет и культур, будто живые куклы.
Там он впервые встретил Аля и чуть не прошёл мимо. В комнате, полной подушек и мягких ковров, украшенной зеркалами в тяжёлых золочёных рамах — даже на потолке.
Аль полулежал на невысокой тахте. Смуглая оливковая кожа блестела, словно покрытая маслом. Прозрачные свободные штаны из тончайшего сарвина не скрывали точёных ног. Одинокая нитка морских камней Дракаса небрежно лежала на обнажённой груди. Он был красив — как и все в этом заведении. Так что привлекло не это.
Аль лежал с книгой. Обычной бумажной. Муляж, конечно — таких давно не издавали, и стоили они дорого. Едва ли хозяева борделя стали бы тратиться на пустой антураж. Оспер уже хотел пройти дальше, когда тот вдруг рассмеялся — громко, неуклюже, хлопнув себя по колену. Потом спохватился, вернул на лицо скучающе-сексуальное выражение, но эта вспышка заставила Оспера присмотреться повнимательнее.
Его глаза бегали по строчкам — он действительно читал. И, судя по пляшущим в уголках глаз искоркам, что-то невероятно увлекательное.
Оспер выбрал его. Он зашёл в комнату, ничего особенного не ожидая. Как можно чего-то ждать от шлюхи, пусть и очень дорогой?
Аль встал, потянулся грациозно всем телом, будто ненароком демонстрируя свои достоинства. Улыбнулся, но первым не заговорил. Персонал здесь был вышколен — не зря такие цены.
— Откуда у тебя книга?
— Она с моей планеты, господин. Я случайно прихватил её с собой, когда...
— Как тебя зовут?
— Саваройя.
Простое слово на имперском — «редкий цветок». Очевидно, вымышленное.
— А дома? Как называли тебя в твоём мире?
На миг его глаза затянула тень, но он снова улыбнулся.
— Аль, — в голосе проскользила хрипотца, только добавлявшая сексуальности. — А как мне называть тебя, господин?
Понял ли он, что Оспер из аристократов, или это была просто лесть? Возможно, здесь всех называли «господами».
— Так и называй.
— Хорошо. — Ни грамма недовольства, ни секунды сомнения. — Тогда чего желает господин?
Он подошёл ближе, приподнял руку, будто желая дотронуться, но не решаясь без разрешения.
— Покажи, на что ты способен.
Аль поднял на него внимательный взгляд — слишком проницательный для проститутки. Затем вдруг улыбнулся — не соблазнительно, а хищно. Будто понял, прочитал все тайны Оспера и узнал самые скрытые желания.
— Тогда доверься мне, господин.
Прошептал так, что Оспер вдруг засомневался, кто здесь главный.
Доверять он не привык. Но тонкие пальцы пробежали по его груди, погладили шею, а затем легли на затылок. Всего секунда — и они крепко впились в его волосы, наклонив голову так, что стало больно, и, в то же время, непередаваемо хорошо.
— Я угадал, господин?
Дыхание сбилось. Оспер косил на пол расширенным зрачком. Ему стало страшно. Его слабости, о которых не должен был знать никто в этом мире, узнала за долю секунды дешевая шлюха. Нет, не дешёвая. Но все же...
Он хотел возразить, соврать, уйти, выбрать другого. Но его долгое молчание было воспринято однозначно.
— Угадал, — удовлетворённо хмыкнул Аль и толкнул его на кровать.
Выпускник академии, пилот с физической подготовкой, уступающей разве что имперскому десанту, внезапно оказался лежащим на мягких простынях, с зафиксированными крепкой рукой запястьями. Разум ещё кричал об опасности, молил о сопротивлении, но тело уже начало плавиться. Возбуждение толчками разливалось по нему, заполняя собой все пространство, лишая способности мыслить. То чего он давно жаждал, происходило прямо сейчас. И ему не нужно было для этого врать, увиливать. Не нужно было бояться осуждения или последующего шантажа.
Поцелуй Аля был горячим, требовательным, смывающим последние барьеры. Оспер ответил, едва замечая, как его одежда исчезает, как холодят грудь бусины Дракаса.
Когда юркий язык спустился к животу, Оспера покинули последние капли разума. Он застонал и подался вперёд, погружаюсь во влажный рот. Однако, Аль не позволил своевольничать. Надавил рукой на грудь, прекращая любые движения, а после провёл пальцами между ног.
Оспер охнул, закусил губу, чувствуя, как тянет непривычные к подобным развлечениям мышцы, как растекается по венам горячим стыд, обостряя все, превращая любое прикосновение в локальный удар молнии. Он расслабился, позволяя себе на минуту потеряться в этих ощущения, а очнулся, стоя на коленях, с Алем позади.
— Попроси, — Аль потерся между его ягодиц, заставляя сдерживать, зарождающийся в горле стон.
Оспер молчал, пытаясь удержать в тисках остатки растворяющейся под натиском возбуждения гордости.
— Попроси, господин, — повторил Аль настойчивее, нажал посильнее, но специально соскользнул в самый неудачный момент, когда Оспер и сам уже хотел податься назад.
— Пожалуйста… — прохрипел Оспер.
Следуя за просьбой, Аль надавил чуть сильнее. Оспер чувствовал, как расходятся мышцы, пропуская его внутрь, как давит его член на стенки, заполняя. Это было хорошо. Но еще лучше — ощущение беспомощности, покорности, что от тебя ничего не зависит, что ты отдаёшь другому полностью ответственность за свое тело, за свою боль, за свое удовольствие.
Оспер застонал. Жар с каждым толчком разливался по телу, растворяя многолетний ледяной узел, скрученный в грудине.
Когда их время вышло, Оспер не смог смотреть Алю в глаза. Он стремительно ушёл, напился в баре вусмерть, стараясь стереть эти часы из памяти. Решил, что больше не вернётся и ни за что не повторит это еще раз. Но как только получил свой первый гонорар и рассчитался с долгами, снова купил билет на Раскою.
Он приходил к Алю раз в несколько циклов — чаще не получалось. Заказывал его, проходил в устланую подушками комнату и замирал в ожидании. Он платил, но приказывал здесь не он. Каждый раз Оспер падал все ниже и вместе с тем поднимался к самым звездам. С этим ощущением мог конкурировать лишь настоящий полет.
— Твой мир… каким он был? — голова Аля лежала расслаблено на его животе.
— Отсталая планета за границами Империи. Как оказалось — легкая добыча для пиратов. Им не составило труда похитить людей и увезти их в рабство. Но там было красиво. Иногда я скучаю.
— Хотел бы вернуться?
— Вряд ли. После всего, что случилось, я не уверен, что найду там своё место. Если бы мог выбирать, хотел бы увидеть другие миры.
Оспер ничего не ответил, и разговор заглох. Он только молча перебирал его волосы, думая, что сам тоже хотел бы увидеть их вместе с Алем.
В один из визитов он застал Аля перед зеркалом. Неизменная нить морских камешков на коже, подведенные карандашом глаза, чёрная волна волос. Произведение искусства, запертое в порочной клетке.
— Тебе здесь нравится?
— Да, мне разрешили обустроить комнату по своему вкусу. Ты хотел бы что-то изменить?
— Я не про комнату. Вообще.
Лицо Аля на мгновение потемнело, но улыбка быстро вернулась.
— Я не имею права быть недовольным, господин.
Оспер услышал то, что хотел.
— Я выкуплю тебя. Сделаю своим.
Губы сами произнесли обещание, будто бы возможно было достать нужную сумму, если даже на несколько часов с ним приходилось экономить.
— Я буду ждать этого с нетерпением, господин.
Не усомнился, не рассмеялся. Не спросил, что Оспер собирается делать с ним потом. Не запрет ли он его в новую клетку, обменяв роскошь подушек и ковров на тесноту корабельной каюты?
Если бы можно было заложить родовое поместье, Оспер бы это сделал. Но отец опередил его. Так что пришлось работать. Брал заказы на грани дозволенного, перевозил сомнительные грузы и людей. На последнем погорел. Его поймали с нелегалами на борту и вышвырнули из космофлота, но умение притворяться и выкручиваться сыграло ему на руку.
Он арендовал катер, бороздил космос в одиночку, хватаясь за любые предложения. Теперь он не брезговал ничем. Закон и честь аристократа остались далеко позади. Наконец, он накопил нужную сумму.
— Я хочу взять Саваройю. — Привычно бросил он администратору на входе.
— Простите, сейчас уточню... Ах, извините, его больше нет. Его выкупили. Может, предложить кого-то другого?
«Выкупили...»
Оспер почувствовал, как мир качнулся. Он ухватился за стойку, чтобы не упасть.
— Господин, вам плохо?
— Нет.
Он вышел, и пошел обратно к шатлу, не замечая ни шума, ни красок. Только стук в висках: Не успел.
Перед глазами — белые бусины на смуглой коже, которые теперь перебирает чужая рука.
— А ты, я погляжу, не торопился обратно.
Оспер вздрогнул. Рука дернулась к кобуре, но остановилась. Возле шатла стоял Аль. Простая одежда теперь полностью скрывала тело, за спиной — объёмный рюкзак.
— Мне сказали, тебя выкупили?
— Да. Я сам. Больше никому не принадлежу.
Оспер кивнул. Значит, и ему тоже.
— Но как?
— Мы получали немного, но я копил. Плюс подарки. Теперь я свободен, господин.
Последнее прозвучало ехидно, хотя Оспер всё ещё имел право так называться.
— Меня зовут Оспер. Зови меня так. Чего хочешь теперь?
— Убраться как можно дальше с этой планеты. — Аль улыбнулся широко, искренне, и эта улыбка ничуть не напоминала привычную. — Позволишь присоединиться?
— Конечно. — Он открыл дверь. — Куда направляешься?
— Не знаю. — Ответил тот, совсем неграциозно плюхаясь на сиденье и ставя рядом рюкзак. —Хочу посмотреть миры… с тобой.
Сам. Аль сам захотел быть с ним. Оспер улыбнулся. Это было не совсем то, чего он хотел. Что из себя представляет свободный Аль, которому не нужно больше притворяться? Не станет ли он опасным? Не пожалеет ли Оспер, что взял его с собой?
Но он был готов рискнуть.
— Что ж, мне не помешает новый член экипажа.
