Там, где солнце встретилось с тенью.

☾ ☾ ☾ ________________________________________________ «Ни крепости, ни короны, ни кровь предков не делают место домом. Дом — это чьи-то шаги за стеной, чашка, которую ты не моешь, потому что она её. Дом — это тот, кого ты теряешь, когда уходишь.» ________________________________________________ ЛЮК. Карета двигалась медленно, будто раздумывая, стоит ли и вправду возвращаться. Колёса глухо перекатывались по мокрой брусчатке, оставляя за собой тонкие следы в тонущем тумане. На стёклах собирались капли — то ли дождя, то ли тяжёлой утренней росы — и скатывались вниз, как будто слёзы. За окном, за тонкой плёнкой стекла и сырости, всё ещё маячил силуэт королевского замка: его башни, туманные купола, затихающие очертания садов. Я смотрел, как он исчезает, поглощённый вечерним мороком и серым небом, которое вот-вот должно было пролиться дождём. И не думал, что почувствую... такую тяжесть в груди. Хотя нет — это была не тяжесть. Это была тоска. Но не по камню стен и мрамору полов. Не по роскоши — она была для меня пустым звоном. Тоска была по тому, что происходило внутри него. По голосу её отца, по его добродушной улыбке, по взглядам за столом. По ней, другой — легче, свободней, острее на язык, почти невесомой, как солнечный луч в зале. Аделин сидела рядом. Тихая, задумчивая. Тень ресниц падала на щёки, а взгляд был устремлён за стекло, в тот самый сад, что исчезал за поворотом дороги. Она словно прощалась, но не словами — дыханием, кожей, тем, как крепче прижала к себе плащ, не замечая, что делает это. Я краем глаза заметил, как она посмотрела на меня — быстро, осторожно, как будто оценивая: позволено ли. И вдруг — сама протянула руку. Ладонь коснулась моей. Сначала несмело. Легко. Но уверенно. Касание было тёплым. Живым. Настоящим. Я не сдвинулся. Не сжал её пальцы — хотя всё внутри меня рвалось к этому — но и не отстранился. Я просто… позволил быть. И этого оказалось достаточно. Она вновь повернулась к окну. Я — остался смотреть на наши руки. Соприкасающиеся. Как тогда, на балу. Когда я впервые прикоснулся к ней. Вопреки разуму. Вопреки замыслам, планам, осторожности. Просто… позволил себе желание. И когда она позволила — не только мне вести её в танце, но и впустить в себя что-то большее. Ту тонкую нить, которая с того дня и по сей час соединяла нас сильнее обычного. Потом всё изменилось. Агата. Моя глупость. Мои решения, мои преступления против этой нити. Она начала закрываться. А теперь — начинала открываться вновь. ☾ ☾ ☾ Я вспоминал её голос. Улыбку за завтраком. Как она, смеясь, назвала меня "жутким стратегом" в разговоре с её отцом, специально громко, так, чтобы я услышал. Я видел, как её глаза сверкали, когда она наблюдала за нашей шахматной партией, комментируя ходы, словно знала лучше. Я слышал, как она шептала служанке: “Если он снова откроет с ферзя — я укушу его первой, и пусть это будет война”. Она шутила. Кокетничала. Флиртовала. Ад, она флиртовала со мной — искренне, непринуждённо. И это убивало и исцеляло меня одновременно. Потому что в ней вновь появлялась жизнь. Та, что почти исчезла после… того. Я не знал, достоин ли быть рядом с этим светом. Но знал одно — я жаждал оберегать его. Даже если он не мой. ☾ ☾ ☾ Я никогда не нуждался в семье. Тысячи лет я повторял это себе. Я создавал клан, власть, закон. Строил порядок. Семья? Она была слабостью. Отвлечением. Уязвимостью. До этой поездки. До короля, который смотрел на дочь с такой теплотой, будто готов отдать сердце, лишь бы она улыбнулась. До слов «Папа, сыграй с Люком в шахматы, ну пожалуйста», сказанных с этим её детским запалом. До кухни, где пахло печёными грушами. До мягких кресел, где она запутывалась в пледе. До лёгкого смеха в зале, в котором я — вампир, тварь, чудовище — чувствовал себя... не изгнанным. Частью. И, возможно, именно это — по-настоящему смертельно. Не серебро. Не солнце. Не жажда. А желание принадлежать. ☾ ☾ ☾ — Ты в порядке? — вдруг спросила она, не отрывая взгляда от стекла. Голос был тихий. Слишком. Но я слышал в нём… что-то. Не вежливость. Не дежурное участие. Что-то похожее на заботу. Обо мне. Я помолчал. Потом тихо сказал: — Да. Думаю, да. Она кивнула, не поворачивая головы. — Спасибо, что поехал со мной. Пауза. — Спасибо, что отпустил. Я едва не усмехнулся. Не от насмешки — от горечи. — Ты не пленница, Аделин. Я не держу тебя в клетке. — Я знаю, — прошептала она. И в голосе её дрогнуло что-то — нотка боли, воспоминание. — Но всё равно… спасибо. ☾ ☾ ☾ Мы возвращались домой. Как странно звучало это слово теперь. Я никогда не называл замок в лесу домом. Он был укрытием, оплотом, башней, где можно выждать шторм. Но не домом. А теперь, с ней рядом. С её дыханием в тишине кареты. С этим тонким запахом, который витал в воздухе — немного лаванды, немного папиного табака, немного слёз. Я знал — я хочу, чтобы она чувствовала его своим. И, возможно, тогда... я тоже почувствую себя живым.