bleed (because of your hands)

      Палочкой убирает отросшую чёлку мальчика со лба, открывая обзор и на глаза. Ярко-зелёные глаза. Смотрит в них дольше, чем положено. Мысленно бьёт себя по голове: «Это не он. Это не твой Гарри».       Под ногами семнадцатилетнего юноши шелестит сухая листва и скрипят маленькие палки.       — Это больно?       — Умирать? Нет, нисколько, — ответил Сириус. — Быстрее и легче, чем засыпать.       В какой-то момент Гарри искренне подумал, что, даже если после жизни ничего не существует, он мечтает поскорее оказаться рядом с ними. На плечах фантомно ощущалось тепло объятий Гермионы, но в ушах с болью отдавалось каждое слово тех, кого показал ему Воскрешающий камень. Он бы точно хорошо поладил с родителями. Ведь они, по правде, были ненамного старше его.       — Гарри Поттер… — слова родных сменились мерзким шёпотом человекоподобного существа, заставив юношу поморщиться. Волдеморт, как и всегда, пришёл со свитой. Наверное, хотел, чтобы как можно больше людей увидело падение «Героя». Гарри даже не удивится, если потом его мёртвое остывающее тело будет продемонстрировано всем выжившим в битве за Хогвартс.       В глазах Хагрида застыл ужас. Гарри ясно видел его, и на секунду даже стало стыдно: был ли в курсе лесник, какие планы Дамблдор готовил изначально? Тот, кстати, явно переоценил отпрыска Поттеров: Гарри даже все крестражи уничтожить не сумел. Могла ли идти речь об убийстве одного из сильнейших магов, ныне живущих?       В любом случае, Гарри не знал. Единственное, что приходило ему в голову в данный момент, — пространные размышления о том, как Волдеморту не идёт сродни ехидной физиономия, как мерзко выглядят его босые ноги (он, что, не стрижёт ногти?) и как странно смотрится на фоне всей этой шайки-лейки почти трясущаяся от страха Нарцисса Малфой. Её даже было жаль.       — Мальчик, который выжил, — о, он опять заговорил. Гарри захотелось закрыть уши руками: речь Волдеморта подозрительно напоминала монологи злодеев из маггловских фильмов. Поттер подумал, что, если выживет, обязательно снимет похожий, само собой, с Тёмным Лордом в роли антагониста, — пришёл умереть.       — Вы будете со мной?       — До самого конца.       Красные глаза Волдеморта горят самодовольством. Гарри медленно убирает руку от палочки. Не сдаётся. Лишь не видит смысла бороться дальше. Принимает уготованную ему судьбу.       Они с Волдемортом долго и неподвижно глядели друг на друга. Поляна замерла в молчании. Волдеморт, рассматривая Гарри, склонил голову набок, и губы его искривились уже в странной безрадостной улыбке.       — Вообще-то, у меня есть имя, — отвечает нахальный мальчишка, забравший нужную Риддлу книгу прямо у него из-под носа и сильно того разозливший.       — И как твоё имя? — насмешливо спросил Том, закатив глаза и не прекращая попытки вырвать книгу из рук взявшегося буквально из ниоткуда слизеринца. Как староста, Риддл знал большинство учеников собственного факультета как минимум в лицо, однако этого видел впервые.       — Гарри Эванс.       Даже Хагрид перестал биться в путах. Поттер только слышал тяжёлое, участившееся дыхание Беллатрисы. Неужто нервничала? Или предвкушала скорейшую победу?       Внезапно Гарри вспомнилась мягкая кожа Джинни, его Джинни. Приятные податливые губы, тёплые руки, успокаивающие объятия. Гарри ощутил отдалённое дежавю, будучи не в силах объяснить его природу.       Каждое их взаимодействие — порыв, случайность, инстинкт (хотя в существовании оных Риддл всё время себя разубеждал). Они поцапались прямо во время собрания Рыцарей на тему чистоты крови, отношения к магглам и целесообразности принятия в Хогвартс «грязнокровок».       — Ты сам полукровка, Том! — на лице Гарри отразилось разочарование, смешанное с непониманием и презрением. Однокурсник напротив него раздражённо сузил глаза. За их перепалкой наблюдало несколько пар глаз. Молодых людей, правда, это волновало мало.       — Заткнись, Эванс, — как можно спокойнее ответил Риддл, понимая, что, если бы перед ним сейчас стоял так же любой из Рыцарей, Том заставил бы его испытать силу Круциатуса.       Но не Гарри.       Риддл практически произнёс самую омерзительную грубость, о который бы потом даже пожалел, но, словно что-то чувствуя, в гостиную Слизерина вошёл Слизнорт, в своей манере разогнав студентов по комнатам, объясняя это поздним часом.       Однако они с Эвансом, как назло, жили вместе. Том, когда узнал, клял всё, на чём свет стоит. Диппет, в ответ на его возмущения, лишь развёл руками: «Мы не можем предоставить другую комнату мистеру Эвансу прямо сейчас, мистер Риддл. Мне жаль стеснять вас, однако того требуют обстоятельства». Звучало совсем по-дамболдоровски. Тому пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не выдать своё нарастающее негодование.       Стоило только двери закрыться за Эвансом, Риддл прижал его к ней:       — Знаешь, Гарри, меня всегда интересовало, думаешь ли ты хоть иногда перед тем, как что-то сказать? — рукой Том крепко держал однокурсника за ворот рубашки, выглядывающий из-под мантии, не давая вырваться. Лицо приблизил к чужому, выдохнув: — Считаешь, у тебя какой-то иммунитет от меня? Представляешь ли, каких усилий мне стоит не убить тебя на месте? — дыхание Эванса едва заметно участилось. Риддлу хотелось полагать, что тот нервничает, но слабый румянец на щеках показывал истинную картину дел.       — Так боишься потерять расположение своих чистокровных прислужников, полукровный выскочка? — отозвался, наконец, Эванс, схватившись за руку Тома и больно сжав её. Глаз от чужих не отводил. За быстро меняющимся с раздражения до жгучей ненависти и неконтролируемой ярости выражением лица старосты было забавно наблюдать. Видно, смог надавить на больное.       — Повтори, что ты сказал? — медленно, будто подкрадываясь к жертве, как змея, нарочито-равнодушно переспросил Риддл.       — А ты заставь меня, Том, — усмехнулся собеседник, приблизившись ещё сильнее, почти касаясь чужих губ.       С презрением и какой-то неясной, ранее не испытанной эмоцией взглянул Риддл сначала в глаза, а потом на губы Эванса. Прошла секунда — и он припал к ним, кусая до крови.       Они всё время спорили, борясь за выдуманное ими же самими доминирование, тратили часы в попытках задеть друг друга посильнее. Но оказалось, что оба имели одну и ту же слабость. Гарри начал отвечать на этот странный, жестокий поцелуй, приоткрыв губы. Заметив, что Риддл не успокоился, укусил его в ответ и, чтобы тот не отстранился, положил руки ему на плечи, чувствуя, как чужие ложатся на талию.       Эванс с удивлением отметил, что губы однокурсника мягкие и приятные. Внутренне содрогнулся.       Волдеморт неспешно поднимал руку, в которой лежала Бузинная палочка. Знак власти и силы. Артефакт, погубивший первого владельца. И каждого из последующих. Голова его по-прежнему была склонена набок в выражении любопытства, в ожидании того, что произойдёт дальше.       Эванс зарывается пальцами в волосы Риддла, привлекая ближе к себе после того, как тот наложил на комнату полог тишины. Вновь целует, но уже ниже, ближе к зелёному галстуку, ослабляя его другой рукой. Чувствует касания где-то под мантией. Том хозяйничает так, будто делает это с ним уже не впервые. Будто знакомы они уже не впервые.       Гарри заглянул в красные глаза, подумав, что совершенно такой же разрез уже где-то видел. Встряхнул головой под недоумённым взором Волдеморта. Снова посмотрел в глаза. Внутри что-то перевернулось.       Паника, преследовавшая его по дороге из Хогвартса, отступила. Поттер желал лишь одного: чтобы всё произошло прямо сейчас, пока он ещё стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха.       Едва ли Эванс помнит, как оказался на кровати Риддла прямо под её обладателем. Едва ли Том контролирует себя сейчас, целуя грудь однокурсника, и практически невесомо оглаживая ткань брюк. Гарри хватает его за руки, поднимая лицо Риддла к своему. Снова целует, отвлекая внимание, и переворачивает молодого человека на спину. Том улыбается, глядя в зелёные глаза, на мгновение забывая о прошлом споре. Гарри даже кажется, что Риддл не играет.       Сердце Поттера замирает, когда он видит пас палочки и шевеление тонких губ. Краем глаза замечает широко распахнутые глаза Хагрида, слышит его крик.       Делить комнату с Эвансом становилось проще. Они всё ещё спорят, не в силах друг друга понять (Том убеждён — им не удастся), но иногда приходят к согласию в самых неожиданных вопросах. Например, обсуждая преподавателя трансфигурации. Риддлу даже начало казаться, что из Эванса выходит неплохой слушатель и собеседник.       — Я ненавижу, когда меня называют Томом! Дамблдор будто в курсе и делает это специально! — сокрушался Риддл, сидя на кровати напротив Гарри.       Тот осторожно прошептал:       — Но, Том, — сказано было исключительно по привычке, — я совершенно не знал…       Юноша только смерил Эванса странным взглядом.       На кончике Бузинной палочки загорается зелёная искра, разрастаясь, стремясь навстречу телу Поттера. Тот незаметно впивается ногтями в ладони, чтобы держаться в сознании и стоять на месте.       Однажды Риддлу приходится выбирать. Ему, по невероятному стечению обстоятельств, немного (или чуточку больше) нравилась своеобразная стабильность в отношениях с Эвансом. Тот давал Тому даже больше, чем ожидалось. Но и забирал достаточно.       Гарри был уверен, что рано или поздно ему удастся изменить Риддла, хоть немного. Что удастся хотя бы отчасти доказать несостоятельность его теорий о чистоте крови. Гарри совершенно не хотел думать, почему этим занимается.       В конце концов Риддл выбрал. И выбор пал не на Эванса.       Они стояли на Астрономической башне. Молчание нарушил Том:       — Быть может, в следующей жизни мы поймём друг друга, Эванс, — и собеседнику показалось, что в голосе промелькнул отголосок сожаления.       Вспышка зелёного пламени — и всё исчезает.       Волдеморт подходит к упавшему, перекатившемуся на противоположный от него бок Поттеру, проверяя, действительно ли тот не дышит. Взгляд его безэмоциональный, дыхание ровное, но рука с палочкой немного дрожит.       Волдеморт наклоняется. Тихо кашляет, прочищая горло.       — Встретимся в следующей жизни, Гарри, — шепчет ещё тёплому телу. Встаёт, отходит на десять шагов, поворачивается спиной.       Встречает смерть от палочки-близнеца.       — Надеюсь, следующей жизни не существует, Том.