Глупый Йоичи

В который раз, утонув в мягких объятиях любимой кровати, Йоичи Исаги наконец позволил себе передышку. Отпустил навязчивые мысли о футболе, ускользнул от одержимости Эго, вырвался из безумия «Синей Тюрьмы»… и, конечно же, от призрака Рина Итоши. Ему нравилась обжигающая атмосфера соперничества на поле – азарт, клокочущая в крови борьба, та хищная искра, что вспыхивает в глазах каждого игрока, – но даже самый стойкий духом рано или поздно устанет от этой нескончаемой гонки. Сейчас Исаги, с тихим, усталым вздохом, сидел, укрывшись в потёртой, до дыр заношенной футболке и старых шортах, и бесцельно листал ленту Инстаграма, надеясь хоть на миг развеять давящую скуку. Пальцы машинально порхали по экрану, пока взгляд вдруг не споткнулся о нечто совершенно неожиданное – страницу официального фан-магазина «Синей Тюрьмы». – Серьёзно?.. – пробормотал он в изумлении, не веря, что такое вообще возможно. Любопытство, как всегда, взяло верх, и он, не мешкая, коснулся ссылки, проваливаясь на главную страницу. Выбор, надо признать, был впечатляющим – калейдоскоп всевозможных брелоков, дакимакур, плюшевых игрушек, коллекционных фигурок, ярких постеров и прочего фанатского безумия. Но особенно его внимание приковали игрушки и, к собственному изумлению, дакимакуры. Смущенно прикусив губу, он всё же нажал на фото, чтобы рассмотреть товар поближе… И, к своему огромному разочарованию, обнаружил, что из всех возможных вариантов остались лишь дакимакуры с Игагури, Рином и Шидо. Йоичи невольно поморщился, представляя Шидо – вечно бушующего, словно навечно застрявшего в пубертатном периоде. Нет, определённо не он. Выбор был непрост. Но, как говорится, из трёх зол… лучше выбрать меньшее. То есть, Рина Стараясь отогнать от себя одно особенно смущающее воспоминание, всплывшее из глубин памяти, Исаги молниеносно отправил дакимакуру с Рином в корзину. Решив не останавливаться на достигнутом, Йоичи пролистал страницу дальше – до заветного раздела с мягкими игрушками. К его облегчению, здесь выбор оказался куда более разнообразным. В отличие от дакимакур, где ассортимент был… скажем так, специфичным, здесь можно было найти почти всех игроков. Глаза разбегались от обилия вариантов – и всё же, после недолгих раздумий, он остановился на нескольких. Маленькие, мягкие, почти карманные плюшевые версии Бачиры, Чигири и… его самого – почему-то именно эта компания показалась ему особенно уютной. В этих игрушках было что-то трогательное, детское, словно осколок беззаботных времён, когда футбол был всего лишь игрой, а не жестокой борьбой за выживание. Улыбка тронула уголки его губ, когда он добавлял их в корзину. И, немного поколебавшись, перешёл к разделу с большими игрушками. Там он без особого удивления вновь наткнулся на Рина. Огромная, почти в человеческий рост, плюшевая чиби версия его вечно хмурого напарника-соперника. Игрушка, конечно, была стилизована – округленные черты лица, чуть преувеличенные глаза, благодаря чему даже такой бука, как Рин, казался… милым. Йоичи невольно вздохнул. – Да что ж ты со мной делаешь, Итоши… – пробормотал он, ощущая предательский румянец, заливающий щёки. Тем не менее, он добавил и этого «плюшевого Рина» в корзину – будто и не было у него секунду назад никаких моральных терзаний. В конце концов, это же просто игрушка… да? А то, что при мысли о том, как он будет засыпать, обнимая её, внутри всё слегка сжималось и трепетало – ну, это уже точно ничего не значит. Просто мягкая игрушка. Просто Рин. Просто немного уставший Йоичи. Тот день всплыл в памяти неожиданно ярко, словно тело решило: «Раз уж ты выбрал Рина – держи теперь воспоминания». После изматывающей тренировки большинство ребят отправились в душ. Только он и Рин остались на поле, упрямо решив доиграть пару матчей один на один. Исаги был выжат до последней капли – мышцы ныли, сердце колотилось в бешеном ритме, дыхание сбилось… Рин же, как обычно, выглядел собранным, почти невозмутимым. Почти – потому что его слегка сгорбленные плечи, покрасневшее лицо и тяжёлое дыхание всё же выдавали усталость. Как только они закончили, Йоичи стремглав сорвал с себя тренировочную одежду и буквально влетел в душ. Обжигающие струи воды обрушились на тело, пробуждая каждый нерв, каждую клетку кожи. Было слишком жарко, слишком живо для этого места, где все обычно были холодны и безжалостны, как лезвия на поле. Он просто стоял, позволяя потокам воды смывать с него напряжение, усталость и… что-то ещё, ускользающее, не до конца понятное. Когда Исаги, всё ещё с мокрыми волосами, вышел из душа, первое, что он увидел, – это спина. Широкая, крепкая, безупречно очерченная спина Рина Итоши, по которой медленно стекали капли воды, словно драгоценные жемчужины. Йоичи невольно задержал взгляд. Глаза скользнули ниже – к узкой, подтянутой талии, которая, в сочетании с мощной спиной, казалась чересчур эффектной. Дальше он смотреть не решился. Этого было достаточно, чтобы внизу живота всё болезненно сжалось, а «маленький друг» дал о себе знать куда более настойчиво, чем хотелось бы. – Чёрт… – тихо пробормотал он, густо покраснев. Йоичи поспешил к выходу, надеясь, что Рин ничего не заметил. Но не успел он дойти до двери, как на его талию легли две тёплые, уверенные ладони. Он вздрогнул. Резко обернулся – и тут же утонул в пристальном взгляде Рина, возвышавшегося над ним. На его лице играла… ухмылка? Нет, не насмешливая – скорее довольная. Слишком довольная. Это был первый раз, когда Исаги видел такое выражение на его лице за пределами футбольного поля. Он не сразу понял, что Рин что-то говорит. Слишком близко. Слишком обжигающе. Слишком… – Йо… ичи… – голос Рина опустился до шелестящего шёпота, – неужели ты так реагируешь… на меня? Исаги застыл, словно громом поражённый. Сердце грохотало в груди, словно хотело вырваться наружу. Что это было?.. И почему… это вызывало такое странное, неясное томление? Яркое пламя стыда опалило лицо Исаги, как только он осознал, насколько нелепо выглядит со стороны. Стоящий почти вплотную к Рину, прижимая к бёдрам еле держащееся полотенце, с пылающими щеками, сбившимся дыханием и… слишком очевидным предательством собственного тела. В голове завертелся вихрь мыслей. Каждая громче другой, но ни одна не могла спасти его из этой щекотливой ситуации. От внезапного осознания подогнулись колени, и Йоичи судорожно обернулся, прижимая полотенце крепче, надеясь – нет, молясь – что хотя бы внешне выглядит чуть приличнее, чем ощущает себя внутри. – Эм… Это… это не то, что ты… – попытался он вымолвить хоть что-то вразумительное, но голос дрожал, словно ему снова пятнадцать и он застигнут врасплох родителями с журналом для взрослых. Он даже не знал, что именно хотел сказать. Что это «не так выглядит»? Что он «не специально»? Что он «не думал о нём в таком смысле»? Всё это было бы ложью. Отчаянной, жалкой, безнадёжной ложью. Йоичи почти физически ощущал, как в любую секунду Рин отступит на шаг, отбросит руки и холодным, как лезвие, голосом скажет что-то убийственно-резкое. Отвернётся, уйдёт, отрежет… как всегда. Он уже напрягся, ожидая удара, – но удар не последовал. – Ты меня за идиота держишь? – вдруг тихо, спокойно, почти уставшим голосом произнёс Рин. Этот голос был… другим. Не злобным, не резким, не насмешливым. Он был будто пропитан скрытым напряжением, густым, как предгрозовая туча. Йоичи замер. – Что…? – едва прошептал он, – Всё время ищешь меня взглядом, – продолжал Рин, и его голос становился тише, но от этого только сильнее проникал под кожу. – На поле, в столовой, в общей комнате. Даже в тренажёрном зале. Ты не отводишь глаз. Постоянно. – Я… – Исаги сделал шаг назад, неловко, почти теряя равновесие. – Не то чтобы я против, – добавил Рин, и вот тут, впервые, Йоичи услышал это: лёгкую, почти игривую усмешку в его голосе. Он робко повернул голову, краем глаза взглянув на Рина, – и сердце предательски ёкнуло. У него действительно была ухмылка. Та самая, которую он видел лишь на поле, когда Рин чувствовал себя на высоте. Ухмылка была… искренняя. Может, даже тёплая. Но от этого Йоичи захотелось провалиться сквозь землю. Под пальцами – всё ещё тёплая, крепкая грудная клетка Рина, и как бы он ни пытался – он не мог не ощущать её рельеф. Не мог не вспоминать, как прекрасно выглядела эта спина под струями душа. Он отчаянно хотел хоть что-то сказать, объясниться, хотя бы попытаться выкрутиться из этой неловкой ситуации. Но в голове было абсолютно пусто. – Нет… Ну… тьфу… уйди, короче! – воскликнул Йоичи и, резко отдёрнув руки Рина, едва не споткнулся. Он буквально вылетел из душевой, словно ошпаренный кипятком. Не дав себе ни секунды на раздумья, с ужасающей торопливостью натянул одежду, бросил форму в корзину и сбежал. Сбежал так, будто за ним гналась целая армия разъярённых демонов. Он не хотел знать, смотрел ли Рин ему вслед. Не хотел знать, что он подумал. Не хотел – и не мог. После этого случая они, к счастью, почти не пересекались. Ни в коридоре, ни в раздевалке, ни даже на поле. Исаги выдохнул с облегчением – и одновременно с разочарованием. Потому что, если бы он был честен перед собой… то, возможно, хотел бы услышать продолжение той фразы… Флешбек окончен. Йоичи шумно выдохнул и несколько раз легонько похлопал себя по щекам. – Господи… прекрати. Забудь. Всё в прошлом, – пробормотал он сам себе, поднимаясь с кровати. Он направился на кухню, чтобы хоть немного перекусить, в отчаянной попытке вытеснить из головы всю бурю чувств, только что нахлынувшую на него. Но, увы, сердце продолжало бешено колотиться, и даже вода из-под крана казалась обжигающе горячей, словно тот злополучный душ. Через пару дней он уже бодро шагал в сторону ближайшего пункта выдачи. Сердце его билось в предвкушении – не от напряжения, а как у ребёнка перед распаковкой долгожданных подарков. Получив посылку, он едва не подпрыгнул от радости. Коробка оказалась не такой уж тяжёлой, но довольно габаритной – и он шёл домой, бережно прижимая её к груди, словно самое драгоценное сокровище. Правда, обзор почти полностью перекрылся, и он пару раз чуть не врезался в уличные фонари. – Ну вот, игрушки меня убьют… – фыркнул он, но на губах уже играла довольная улыбка. Дома он даже не стал снимать обувь. Бросил коробку на кровать, плюхнулся следом и наугад схватил с кухонного стола нож. Нетерпение щекотало под рёбрами, лишая всякого самообладания. Сначала – аккуратный надрез по скотчу, и вот – коробка распахнута. Внутри – всё, как он заказывал. Брелки. Маленькие плюшевые игрушки. И… та самая дакимакура. Он вытащил первый пакет. Чигири. Чуть меньше его ладони. Аккуратно прошит, волосы чуть ярче, чем в реальности, но в остальном – почти идеален. – Качественная работа… – прошептал он и мысленно сделал пометку: «Надо будет заказать ещё. Может, Кунигами. Или Рео с Наги». Следом пошли Бачира и он сам. Забавно – держать в руках свою плюшевую копию. Он бережно расставил их на полке над кроватью, рядом с мрачными стражами — фигурками Ноэля Ноа. Это внезапно преобразило аскетичную комнату, наполнив ее неуловимым теплом. Словно Исаги возводил свой крошечный бастион уюта в мире, где каждый день был битвой за выживание. Наконец, настал черед главного. Руки, дрогнув, потянулись к большой, шуршащей упаковке. Аккуратно надрезав полиэтилен, он извлек сокровище – плюшевого Рина. Большой, мягкий, он смотрел на мир с привычной, мрачностью, но отчего-то такой… родной гримасой. Йоичи выдохнул – уже не в растерянности, а с нежной истомой. Обнял игрушку, прижимая к груди, словно к живому. — Вот ты какой, — прошептал он, и внезапно почувствовал, как волна умиротворения накрыла его с головой. Он улёгся на кровать, не выпуская плюшевого двойника. "Интересно," – подумал он, – "а каково было бы обнимать самого Рина? Настоящего, теплого, живого…". Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и потянулся к дакимакуре. Подушка в полный рост манила прохладной шелковистостью ткани. Изображение Рина на ней было пугающе реалистичным. Сердце вновь забилось учащенно. Он обнял подушку, пряча пылающее лицо в податливую ткань. — Ты, конечно, просто подушка… но, черт, почему мне от этого так хорошо? Оставшуюся неделю каникул Исаги спал, обвив руками дакимакуру. Мягкая игрушка Рина, словно бдительный страж, восседала на прикроватной тумбочке, оберегая его сны. Он давно не испытывал такого безмятежного покоя. И в какой-то момент он понял с абсолютной уверенностью: да, он заберет ее с собой обратно в Blue Lock. По возвращении в Blue Lock, казалось, ничего не изменилось. Все текло по заведенному руслу. Бачира продолжал испытывать терпение Баро своими эксцентричными выходками, Чигири – ворчать на каждого, кто задерживался в душе дольше положенного. Эго вновь погрузил их в изнуряющий режим тренировок, анализов и бесконечных испытаний – в привычную адреналиновую мясорубку. Но что-то все же изменилось. Неуловимо, почти беззвучно, словно сама атмосфера в тренировочных залах стала иной. Исаги начал избегать Рина. Почти демонстративно. Не нарочно, не из вредности, просто… слишком многое между ними осталось невысказанным. Йоичи больше не мог выдерживать пронзительный взгляд Рина – взгляд, в котором он когда-то читал каждое движение, как в открытой книге, а теперь плескалась боль, гнев и что-то более темное… более опасное. Но на поле все преображалось. Они играли, словно ничего не произошло. Словно были все теми же. Они оба понимали: их личная драма не должна разрушить их игру. А за пределами поля… царил лед. Йоичи, почти стыдясь самого себя, тайком пронес в Blue Lock дакимакуру. И маленький брелок. К счастью, его соседи по комнате не проявляли ни малейшего интереса к подушке. Он всегда клал ее изображением вниз, стараясь скрыть от посторонних глаз запретный плод. Изображение Рина. Однажды, когда парни решили собраться вместе в чужой комнате – кто-то тащил колонки, кто-то – еду, Исаги отказался. Сослался на недомогание. Лгал. На самом деле ему просто отчаянно хотелось тишины. Обняв подушку, надев наушники, он зарылся лицом в чужое, но уже такое родное изображение, растворяясь в этом нелепом, сладостном уединении. Он не заметил, как дверь его комнаты приоткрылась. Не услышал, как она бесшумно захлопнулась. Почувствовал лишь чужую тень, нависшую над ним. Внутри все похолодело. Он резко открыл глаза – и первое, что увидел, было лицо Рина, склонившееся совсем близко. Рин молчал, пристально глядя на него. Молчание было густым, тяжелым, как предгрозовой воздух. Йоичи вздрогнул, подскочил и в панике отбросил дакимакуру куда-то в угол, туда, где обычно валялись вещи Бачиры. В груди все сжалось от страха – только бы Рин ничего не заметил, только бы… — Э-э… Рин… Ты… что-то хотел? — голос дрогнул, сорвался. Он звучал неуверенно, натянуто. Как струна, готовая вот-вот лопнуть. — Хотел, — голос Рина был холоден, спокоен, но в этой тишине таилась угроза. — Хотел поговорить о том, почему ты меня избегаешь. Но, думаю… это может подождать. Он обошел кровать и, словно нарочно медленно, поднял с пола дакимакуру. И… увидел. Йоичи будто перестал дышать. — Это… не моё, — пробормотал он, как последний идиот. Бессмысленно. Слишком поздно. Рин поднял на него взгляд, в глазах – раздражение, гнев, и… тень чего-то еще. Уголок его губ тронула презрительная усмешка. — За идиота меня держишь? — Он покачал головой. — Если тебе настолько хотелось… Почему не сказал мне? Думаешь, я хуже этой подушки? Он шагнул ближе, все еще держа дакимакуру в руке. — И научись уже врать, Йоичи. Ты в этом ужасен.- Йоичи хотел выхватить подушку, спрятать ее, уничтожить, сделать вид, что всего этого никогда не было, но Рин схватил его за запястье и резко потянул на себя. Они оказались вплотную друг к другу. Их лица разделяли жалкие сантиметры. Тепло дыхания, привкус электричества в воздухе, напряжение, пронзающее все вокруг. — Это не смешно… — выдохнул Исаги, нахмурившись, но голос его предательски дрогнул. Сердце бешено колотилось. Рядом с Рином всегда было так. Рин слегка наклонил голову. Его голос стал тише, почти шепотом, но от этого еще опаснее. — А кто сказал, что я шучу?.. — Он провел пальцами по щеке Исаги, мягко, почти лениво, и Йоичи вздрогнул, будто от удара током. — Ты даже не представляешь, как я ревную. Он подался вперед. Их губы почти соприкасались. Исаги почувствовал, как в груди разгорается что-то горячее, обжигающее. Он не знал – от страха ли, от желания… или от того и другого. — Скажи, Йоичи… — прошептал Рин. — Ты обнимал ее вместо меня? Йоичи сжал пальцы в кулаки, но не отстранился. Не мог. Не хотел. И когда Рин все-таки наклонился чуть ближе, он не отвернулся. Казалось, за те несколько секунд, пока он пытался подобрать слова (хотя слова были и не нужны – ответ был очевиден), в голове Исаги пронесся целый ураган мыслей. Словно тысячи крошечных человечков, как рой обезумевших муравьев, метались в его сознании, толкаясь, споря, крича… Но в итоге все они пришли к единому мнению. Ответ был – да. — …Да… — выдохнул он, тише, чем ожидал. Чуть дрожащим, почти неуверенным голосом. Он не успел даже пожалеть об этой откровенности, как теплые, решительные губы Рина мягко коснулись его губ. Поцелуй был медленным, будто вопрошающим, почти застенчивым. Но с каждой секундой он становился глубже, жарче, насыщеннее – от робкой искры до всепоглощающего пламени, которое жгло изнутри. Язык, требовательный и нежный, касался губ Исаги, проникая внутрь с неутолимой жаждой. — В-воздух… Рин… — сорвалось с губ Йоичи, и он нехотя отстранился, тяжело втягивая воздух. Они оба дышали неровно, прерывисто, как после изнурительного матча, но в их глазах не было усталости – лишь безмолвное, трепетное счастье. Рин, не говоря ни слова, опустил руки ему на талию, его прикосновения были уверенными, спокойными, но одновременно обжигали. — Теперь ты будешь обнимать только меня, — произнес он негромко, но твердо. — Зачем тебе что-то неживое… когда есть я. Настоящий. Теплый. Рядом. Исаги был ошеломлен. Его сердце колотилось, как у подростка, пойманного на чем-то запретном. Он ожидал чего угодно, но не этих слов. Однако, вместо ответа он просто потянул Рина к себе – сам, впервые без стеснения – и жадно, искренне поцеловал его. Слова были больше не нужны. Только дыхание, только язык, проникающий внутрь, только руки, скользящие по спине, только ощущение тепла, живого, пульсирующего, настоящего. Рука Рина мягко, почти лениво, скользнула вверх по его спине, задерживаясь на каждом позвонке, будто изучая карту того, кто наконец раскрылся перед ним. Йоичи чуть приоткрыл рот, позволяя языку Рина проникнуть глубже, и с трудом сдержал стон. — М-мн… д-дверь… — прошептал он сквозь поцелуй, внезапно вспомнив, что они все еще в общей комнате, и кто-то может войти в любую минуту. — Я закрыл, — коротко отозвался Рин, не отрываясь. Исаги выдохнул и тихо простонал, когда пальцы Рина подняли его футболку, касаясь оголенной кожи, рисуя на груди невидимые узоры. Тепло этих пальцев будто растворяло воздух вокруг. Но вдруг Рин резко отстранился. Исаги тихо застонал от неожиданности – но не успел даже понять, почему, как почувствовал на шее жаркое прикосновение, легкий укус. А затем – мягкий, успокаивающий язык, скользнувший по уязвимому месту. Рин оставлял следы. Намеренно. Осознанно. С удовольствием. “Черт, как я их завтра прикрою?” – промелькнуло в голове у Йоичи, и он в ответ решился на маленькую месть. Его губы опустились к уху Рина, он осторожно прикусил мочку. И, едва услышав сдавленный вздох, ухмыльнулся, запоминая: чувствительные уши… интересно… Но Рин не собирался отдавать инициативу. С легкостью, которой можно было бы позавидовать, он задрал футболку Исаги еще выше, склонился к груди и без предупреждения прикусил один сосок, в то время как другой нежно перебирал пальцами. На этот раз Исаги не сдержался – громкий, дрожащий стон вырвался из его груди, расплавляя пространство между ними. Рин поднял взгляд – и его глаза задержались на линии штанов Йоичи, где все уже говорило само за себя. — Нравится? — тихо спросил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Исаги был раскрасневшимся, с растрепанными волосами, с дыханием, словно он только что пробежал марафон, с дрожью в пальцах, с горящей кожей. Он с трудом кивнул, выдохнув: — Д-да… В этом ответе не было стыда. Только откровенность. Рин усмехнулся уголком губ и медленно опустил голову, прижавшись лбом к его груди. — Хочешь, чтобы я продолжил? И тогда, не думая больше ни о комнате, ни о завтрашнем дне, ни о глупой подушке с изображением Рина, Исаги прошептал: — Хочу…— Рин и не нуждался в большем подтверждении. Он положил руку на бедро Исаги, сжимая податливую плоть, и потянулся за очередным, головокружительным поцелуем. Другая рука нашла шнуровку чужих штанов, но он почувствовал, как вздрогнул Исаги. Остановившись, Рин отстранился и взглянул в его глаза, немой вопрос застыл в его взгляде: «Все в порядке? Я могу продолжить?» Исаги лишь кивнул, и тут же сам увлек Рина в обжигающий поцелуй, пока тот, наконец, расправился с неподатливой шнуровкой. Рука скользнула под ткань брюк, очерчивая бугорок, и тихий стон сорвался с губ Исаги. Затем Рин проник под боксеры, обхватывая уже набравший силу член. Нежные движения руки вызывали дрожь, а губы в это время ласкали грудь Исаги, оставляя легкие укусы и дорожки мурашек на сосках и ключицах. Исаги плавился в этой сладкой пытке, теряя волю и контроль, тщетно пытаясь совладать с нарастающим желанием. Он обнял Рина за шею, прижимаясь всем телом, и тихо всхлипнул. Казалось, в руках Рина таилось волшебство, способное усмирить бурю внутри него. Пытаясь обуздать рвущиеся наружу чувства, Исаги увлек Рина в глубокий, требовательный поцелуй. Владелец волшебных рук, наконец, сообразил слегка приспустить штаны вместе с боксерами, давая больше свободы движениям. Темп нарастал, движения становились все быстрее и порывистее. В какой-то момент эмоции захлестнули Исаги с головой, и он не придумал ничего лучше, чем впиться зубами в ключицу Рина, тот тихо простонал, и у Йоичи окончательно сорвало крышу. Громкий стон сорвался с его губ, когда он кончил Рину в руку, и моментально вспыхнул краской, осознав случившееся. — Мне нравится твой голос, — прошептал Рин, едва слышно, будто боялся разрушить хрупкий момент. Йоичи тут же вспыхнул, словно кто-то поднес к его щекам паяльник. Он опустил глаза, — Рин вдруг резко подхватил его на руки. Словно невесту. Без предупреждения. Просто взял и понёс. — Э-э?! Ч-что ты делаешь?! — захлопал глазами Исаги, зацепившись руками за плечо Рина, будто боялся упасть. — В душ, — лаконично бросил тот, будто всё это — абсолютно обыденная вещь. Как завтрак приготовить. Йоичи покраснел ещё сильнее. Если это вообще было возможно. — А… мы теперь, типа, вместе?.. — случайно вырвалось, у него, и он прижался щекой к тёплой шее Рина. Там, в глубине души, зародилась робкая, почти детская надежда. Он мысленно молился, горячо, как никогда: Пожалуйста… пусть это будет правдой. Ответ прозвучал не в голове, а вслух. Тихо, почти ласково, прямо у самого уха: — Глупый Йоичи. Конечно, да. И это было лучше любой молитвы. Улыбка сама расползлась по его лицу — мягкая, счастливая, будто он только что выиграл главный матч своей жизни. — Думаю, если ты будешь засыпать со мной каждый вечер, — пробормотал Исаги, чуть отворачивая голову, — возможно… я даже выброшу свою дакимакуру. — Выбросишь? — переспросил Рин прищурившись. — Это ты зря сказал. Потому что теперь у тебя просто нет выбора: спать с кем-то, кроме меня, запрещено по новым внутренним правилам клуба “Мы любим Исаги”. Разрешение на сон с дакимакурой выдаётся только в моё отсутствие… и только по специальному заявлению. Рин хмыкнул, довольный. Голос у него по-прежнему был спокойный, но уголки губ всё же дрогнули в лёгкой усмешке. Они уже подошли к двери в ванную, и он аккуратно поставил Йоичи на пол. Тот вдруг заметил — и тут же пожалел, что вообще посмотрел вниз — довольно очевидный бугор в штанах Рина. И пусть лицо его по-прежнему было каменным, как у статуи в музее, тело выдавало с головой. Йоичи застыл, не зная, куда себя деть. — Эм… тебе помощь не нужна? — выдавил он, пытаясь сохранять хоть каплю достоинства, но при этом глядя на Рина снизу вверх так, будто просил прощения за само своё существование. — Забудь об этом и иди мойся, — ухмыльнулся Рин, чуть наклонив голову, — или мне самому тебя помыть?— Ответом ему стало пылающее, как рассвет, лицо Йоичи и поспешное удирание в душ, почти с пробуксовкой на мокром кафеле. Именно в этот момент, когда дверь ванной со щелчком закрылась, где-то в углу коридора пошевелилась тень. Чигири. С камерой. Он не сказал ни слова — просто, как истинный мастер невидимости, поднял телефон и сделал снимок: Рин на руках несёт растрёпанного, красного как варёный рак Исаги. Один кадр — и уже через пару секунд фото оказалось в тайном чате Telegram под интригующим названием: «Длинноволосые принцессы японского футбола». Спустя две минуты пост собрал первые реакции. Три лайка. Три комментария. Первый — от пользователя с ником MONSTER: — А я так и знал!! Я убью Исаги, если он ничего мне не расскажет;( —