Лотосовая тюрьма

Хенджин кружил по всему озеру в надежде найти хоть один лотос. Он остановился в самой середине, окружённый бесчисленным количеством листьев, и сокрушенно отбросил вёсла. — Хоть один бутончик… Пожалуйста… — он, уже почти потеряв надежду, стоял в лодке посреди озера и пытался что-нибудь высмотреть на воде. — Почему, ну почему я снова… Почему так? Неужели люди были правы, и мне в самом деле не стоило вставать во главу клана. Я несу лишь неудачи. Это было его первое испытание и он уже не справлялся. Это, казалось бы, было самым простым. Формальное посвящение в должность. Но даже здесь он умудрился провалиться. — Ты это ищешь? Хенджин почти свалился с лодки от испуга. Кто? Опираясь о борт лодки, на него смотрела русалка, что только что вынырнула из холодной воды. Совсем молодой парень удивительной, словно нездешней красоты. В руке у него, словно какая безделица, лежал заветный пышный цветок лотоса. Откуда? Бледная кожа влажно блестела, тёмные волосы яркими полосами ложились на шею и плечи, скрываясь под водой. На широкой ладони между длинных пальцев покоился нежный цветок, едва ли более красивый, чем русалка, добывшая его. — Глава, ты здесь чтобы любоваться или все-таки чтобы что-то достать? — русалка наклонил голову, вопросительно смотря снизу вверх. — Если это тебе не нужно, я просто выброшу, — русалка замахнулся, намереваясь избавиться от более не интересного ему предмета. Сердце Хенджина рухнуло с глухим стуком о дно лодки. — Стой! — М? — останавливаясь в последний момент, русалка удерживал цветок между пальцев как что-то незначительное, как мусор, как луковую шелуху. — Я могу забрать? Пожалуйста. Раз тебе он не нужен, я нуждаюсь в нём очень сильно. Потупив взгляд, Хенджин нерешительно протянул ладонь в сторону русалки. — Пожалуйста. — Забирай, — он отвечал так, словно судьба главы клана и судьба цветка была абсолютно безразлична для него. Он даже говорил, отвернувшись. Цветок шлепнулся на дно лодки, и русал в тот же момент оттолкнулся от борта, чтобы нырнуть и вернуться к своей жизни. — Постой! — Хенджин тут же дёрнулся в сторону воды, опасно накреняясь над бортом. Уплыл? — Ну что ещё? — выныривая спустя долгих 10 секунд, он наблюдал за человеком, не показываясь над водой больше необходимого. — Как тебя зовут? — Что? — русал глупо переспросил, не уловив суть очередной людской просьбы. — У тебя же есть имя? — Хенджин ни за что бы не поверил, что нет. — Нини. — Нини… — он тут же попробовал имя на вкус. — Я Хенджин. — Я знаю, — русал на прощание шлепнул хвостом по воде, посылая мелкие брызги. Он не хотел более слышать глупых вопросов и, не дай бог, исполнять глупых просьб. Ему показалось или в последний момент, разрезая гладь воды хлëстким ударом хвоста, он услышал робкое «спасибо»?.. Они никогда не благодарят. Кого я обманываю. Хëнджин ещё какое-то время стоял в лодке, не берясь за весло. Капли на его одеждах высыхали под вечерним солнцем, широкие круги расходились по спокойной озëрной воде. И один-единственный белоснежный лотос был у него. Теперь ему есть что показать старейшинам как доказательство того, что он достоин. Теперь ему есть что предъявить людям как доказательство того, что он может повести их за собой. Так вот как до этого глава всегда приносил цветок до сезона цветения… Ему помогали это сделать.

***

— Бабуль, а у нас есть русалки? — Чего? Джинни, зайка, тебе сколько лет-то? — бабуля смотрела на него снисходительно, как всегда. — Какие русалки? Тем более у нас. В этой илистой луже, что ли? Бабушка всегда внимательно слушала Хенджина, никогда не смеялась над его вопросами и рассказывала всё, что знала. А он всегда внимательно слушал и всё запоминал. — Да ну, не знаю. Может, легенды какие-то были у нас о русалках. Просто интересно. Я никогда о них ни от кого не слышал, хотя живём мы у воды. Хëнджин словно пытался оправдаться. Бабушка смотрела на него так, словно верила, что ему действительно просто интересно. — Да ну почему, была одна легенда, — заговорщически начала бабуля. — Только вот она не слишком мне нравится. — Почему? — Конец плохой. Она про длинноволосую русалку, что оберегает озеро и драгоценные лотосы в нëм. А потом, взамен за защиту тысячи жизней забирает всего одну жизнь, но обязательно очень ценную. Как правило, кого-то из представителей рода основателя. Не люблю её и никогда никому не рассказываю. Но больше о русалках не знаю в самом деле ничего. Нет их потому что, Джинни, — она ласково погладила внука по щеке, любуясь своим новоиспечённым главой. — Да, бабуль, их у нас нет.

***

Следующим же вечером, на закате, Хенджин снова отправился на озеро, чтобы убедиться в том, что ему не привиделось. Или же?.. Русалка не заставил себя долго ждать, показываясь над водой спустя минуту, как Хëнджин отложил вëсла в середине озера. Вода разошлась кругами совсем рядом, лодка накренилась на один бок, позволяя облокотиться о свой борт удивительному созданию с блестящей чешуёй. — В это время никто сюда не заплывает. Ты что-то хотел? — русалка без интереса окинул человека быстрым взглядом и уставился, прищурившись, на вечернее низкое солнце. — Да. Увидеть тебя, — Хëнджин страшно нервничал, но продолжал улыбаться, стараясь держаться уверенно. А сердце так и бьëтся. Глупый. — Самонадеянный мальчишка. А если я решу сожрать тебя? — Как в легенде? Ты в самом деле ешь людей? — Хëнджин искренне не представлял, как такая миловидная русалка может кого-то сожрать. — Конечно, а на что ещё вы годны? — словно в подтверждение своих слов, он оскалился, демонстрируя острые зубы опасного хищника. — Смотря что ты хочешь получить от нас. Люди, на самом деле, не так бесполезны. — Хах. Я хочу выбраться отсюда. Разве ты можешь мне с этим помочь? — Выбраться? Зачем? Куда? — Хëнджин очень удивился. Последнее, что он был готов услышать от русалки в качестве заветного желания — покинуть своë озеро. — В большую воду, дурашка. Я хочу свободно плыть, куда хочу, а не кружить по этому глупому озеру и заботиться о лотосах. Так-то оно хорошо, конечно, удобно. Для вас. А мне? — А почему ты вообще оказался здесь? — По злой прихоти судьбы. Жизнь справедлива не ко всем, Джинни. Джинни?        — Ты здесь такой один? — В озере? Конечно. Оно мало даже для меня, здесь не выжить выводку. — А твоя семья? Откуда ты? — Ты думаешь я помню? Я просто живу тут уже очень давно. Только здесь. Но знаешь, как-то надоело. Посмотреть бы на мир вокруг. Свободно плыть за рыбой против течения. Кочевать из реки в реку. Самому выбрать, где оставаться. Хëнджин слушал русалку и с каждым его словом мрачнел всё больше. — Тебя поселили сюда насильно? Заперли в нашем озере? — Вроде того. Я, конечно, виноват сам, но это не отменяет того, что твой предок обманул меня и засунул сюда, — почти с отвращением выплюнул Нини, обводя рукой воду. — Тут так плохо? — Хëнджин поджал губы и спросил почти обиженно. — Тут тесно. Нини мысленно уже бил себя по лицу за то, как позволил себе быть неосторожным в словах с человеком. Как его язык развязался впервые за много лет. Как он говорить-то не разучился за это время? Почему я вообще рассказал ему так много? Я не должен был. Он не должен знать. — Забудь, пожалуйста, всё что я тебе сказал. Не позволяя ответить или хотя бы попытаться остановить, Нини нырнул и скрылся в тëмной воде. Он ясно дал понять, что разговор окончен, но Хëнджин всё равно ещё сидел какое-то время в лодке и следил за тем, как загораются первые звезды. Тут правда очень красиво.

***

— Что за навязчивость? Ты приходишь каждый день. Дай мне побыть с собой наедине хоть денëчек. — Я тебе уже надоел? А как же многолетнее одиночество, о котором ты говорил? Неужели так легко отказываешься от своих слов? — Сдался ты мне. Вот предложи ты мне побороздить большую воду в приятной компании не тебя… — Обидно вообще-то, — Хёнджин наигранно скривился. — А почему ты так не любишь лотосы? — С чего ты взял, что не люблю? Просто надоели. Вообще-то, если бы не я, не было бы у вас этих самых лотосов. Когда я тут оказался, были два жалких бутончика в мутной воде. И погляди, чего я добился, — Нини с нескрываемой гордостью обвëл рукой пышно цветущее озеро. — То есть и своим именем наш клан обязан тебе? — Да, дитя лотоса, я поддерживаю престиж вашего клана. И хоть раз бы кто спасибо сказал. Только просите и просите. Принеси, достань, помоги. — Ты можешь что-то ещё? — О чем я и говорил. Все вы одинаковые, — Нини разочарованно фыркнул. — Да погоди ты! Я не это имел в виду. Ты… В смысле… Ну… Зачем тебя заперли здесь на самом деле? — Я красивый. — А если серьёзно? — Хочешь сказать, я некрасивый?! — Нини оскорблëнно ударил хвостом по воде и скрылся в глубине, как обычно, не прощаясь. — Да я не… Тьфу, — Хëнджин хлопнул себя по лбу и глупо уставился в воду, размышляя. — Красивый. Даже слишком. Нини наблюдал за ним из-за ближайших листьев. Ещё и сам с собой разговаривает. Не только хамло, а ещё и дурак.

***

Следующую встречу Хëнджин начал с подарка. Почему-то он решил, что русалка — хищник, потому принёс ему самое свежее мясо, которое нашёл у торговца рыбой. — Это тебе. Надеюсь, понравится. Прости, если не угадал. И я считаю тебя красивым. Оставляя на край борта тарелку с подношениями, Хëнджин в смущении упёрся взглядом в свои нервно сцепленные ладони. — Это что? — русалка не слишком заинтересованно повёл носом в сторону. — То, чего точно нет и никогда не было в этом озере. — Задобрить пытаешься? — Нини подозрительно прищурился. — Нет. На самом деле, я был неправ каждый раз до этого, приходя без подарка. У людей так не принято. Я же, по сути, у тебя в гостях?.. — Что-то новенькое. То есть никто из предков не рассказывал тебе обо мне? — А должен был, как я понимаю? — Ну не просто же так я здесь торчу. Или я стал наконец не нужен, и меня отпустят? Хм. Цепляя когтем незнакомую пищу, Нини принюхался. Странно, но, вроде, не отравлено. На первый укус слишком нежно… И… Это соль? Оставшееся угощение он проглотил едва ли жуя. — Понравилось? Лицо русалки приобрело какое-то странное выражение. Он словно пытался осознать всю полученную гамму вкуса и что-то вспоминал. Тряхнув головой, Нини вернул себе привычную холодную маску. — Это так интересно… Пожалуй, ты не разочаровал меня. А комплименты можно и почаще делать, а не только извиняясь после того, как оскорбил. Хëнджин очень глупо улыбался, мысли беспорядочно бились в его голове. Комплименты? Может, это он может. — У тебя очень красивые волосы. Насколько они длинные? Кажется, я ни разу не видел их кончиков. — Пожалуй, длиннее твоих. Нини подхватил тёмные пряди и потянул их из воды. Вытянув руку перед собой и обмотав вокруг неё волосы, он всё ещё не извлёк их полностью. Концы всё ещё терялись где-то в воде. Насколько они длинные? — Да чёрт их знает. Я не вижу. Длинные, — Нини словно сам впервые крайне удивлённо рассматривал свои волосы, усеянные жемчужинками. — Ты не цепляешься ими под водой? — Нет. Я не настолько неловок. — Невероятно, — Хёнджин восхищённо смотрел ему прямо в глаза. Нини почувствовал себя крайне странно под таким взглядом. Стушевавшись и испугавшись, он снова внезапно исчез под водой. Почему кожа на лице так нагрелась… Что за красные пятна на груди? Я заболел? Из-за него? Да что со мной такое? Почему это чувство… Жжëтся? И чего он так смотрит?

***

День за днём, юный глава клана приходил к озёрной русалке, принося новые угощения. Так как он не был уверен, что Нини нуждается в чём-то вещественном, Хёнджин решил пробовать разную еду. Нини съедал всё. Как человек, он наслаждался всей той же пищей, что была в их деревне. Спустя месяц, когда эти визиты уже вошли в привычку, Нини сам поджидал лодку с Хёнджином и ароматной выпечкой. Следуя за ним под водой до привычной середины озера, Нини боднул лодку с одной стороны, позволив себе небольшую шалость, и вынырнул с другой. Цепляясь руками за борт, он продолжал бить хвостом под водой, разворачивая лодку по своему усмотрению. Его забавляло то, как Хёнджин цеплялся за корму, теряя уверенность и не руководя своим судёнышком. — Нини, ты меня закружишь, — Хёнджин всё равно улыбался, всегда со снисхождением относясь к выходкам своей ненаглядной русалки. — Трусишь? — Сегодня я принёс тебе напиток. Не расплескай, — он в самом деле прижимал к себе небольшой сосуд, придерживая его крышку. — Что? — Нини тут же остановился, удивлённо уставившись в ответ. — Хм. Люди, как правило, запивают еду. Сухопутные привычки. Нини давно перестал относиться к угощениям с подозрением, однако тут неуверенно принюхался. — Сладкое вино. Было моим любимым какое-то время. Помнишь, я приносил тебе сочные фрукты? Из них получают такие напитки, избавляясь от жмыха и оставляя только сок. — А чем люди ещё не занимаются? — он тут же припал губами к горлышку, ожидая почувствовать уже знакомую нежную сладость фруктового сока. Однако, от неожиданности Нини едва не отбросил кувшин в воду. В реальности напиток был гораздо более терпким, слегка горчил и, словно живой огонь, спускался по внутренностям. — Что это? — русалка уставился на Хёнджина, словно на злого шутника. Он испугался. Хёнджин перехватил сосуд и тоже сделал глоток, словно доказывая — не отравлено. — Всё в порядке, Нини. Это вино. Оно должно быть таким. — Жжётся. — Немного, — Хёнджин сделал второй глоток. — Будешь ещё? — снова протягивая кувшин, он уже не был так уверен в своей затее. Конечно, почему ему должны нравиться все те же вещи, что мне. Поколебавшись секунду, Нини всё же принял сосуд и снова несмело коснулся горлышка губами. Он слегка скривился, но, казалось, распробовал и понял, почему напиток хорош и нравится Хёнджину. — А в этом году фонарики будут? — Нини мечтательно уставился на низкие невесомые облака. — Будут. Праздник через неделю. Тебе нравятся огни в небе? — Да. Это завораживает. Фонариков столько, сколько людей на берегу. Так я узнаю, что у вас поменялось. Каждый год их становится больше. Люблю смотреть на то, как они уплывают куда-то в неизвестную даль. Казалось, мысль о приближении праздника подняла настроение Нини. Он едва заметно улыбался, бездумно обводя пальцем узоры на кувшине. Хёнджин рассматривал такую спокойную и мечтательную русалку перед собой, в очередной раз удивляясь его красоте без изъянов. Казалось, он немного изменился с их первой встречи. Словно… Выглядел живее? — Скажи, ты вообще не ел до этого? — Хёнджин наконец решился нарушить их хрупкое трепетное молчание. — Я угощал тебя всего на протяжении месяца, но даже так я вижу, что ты поправился. Ты выглядишь живым. Стал ещё красивее. Словно светишься изнутри. Нини немного странно посмотрел на свои руки и грудь. — Я не… Я не знаю… А каким бы он мог стать, живи он не в тусклом озере, а бороздя широкие реки. Нини. Я хочу, чтобы ты продолжал выглядеть так. Допивая сладкое вино, Нини не спешил расставаться с опустевшим сосудом, ещё крепче цепляясь за горлышко. — Я могу… Могу оставить его себе? — Кувшин? Нини кивнул, сжимая круглые керамические бока. Словно ребёнок и его новая игрушка. — Да, конечно. Нравятся узоры? Хмыкнув, Нини бросил на прощание самый тёплый взгляд, который когда-либо был на его лице до этого и нырнул вместе с добычей. Значит, ещё неделю. Хорошо. Если ты хочешь посмотреть на фонарики, я заберу тебя отсюда сразу после праздника. Нини не мог знать, но сегодняшнее вино, разделённое между ними, было символическим прощанием. Уже этой ночью Хёнджин собирался перевезти русалку в ближайшую крупную реку. Он достал самую большую деревянную кадку и наполнил её водой. Всё было готово для транспортировки. Свобода совсем рядом, радость. Ещё чуть-чуть.

***

Каждый день из оставшихся семи Нини словно проверял выдержку и силу духа Хёнджина. Он становился всё теплее и человечнее, позволяя себе подшучивать и улыбаться. Его смех, впервые неожиданно разлившийся над спокойной гладью озера после очередной шалости, просто выбил землю из-под ног молодого главы. Это было невероятно… Звонкий, чистый голос русалки завораживал ещё сильнее его сказочной внешности. Нини начал сам задавать ему вопросы. Ему был интересен не быт людей в целом. Ему был интересен один конкретный человек. — А какое вино ты любишь сейчас? Ты говорил, что то сладкое было твоим любимым раньше. Теперь ты предпочитаешь что-то… Кислое? — Чем ещё ты занимаешься помимо бесполезных бумажек? Каллиграфия — это скучно. Она совершенно непрактична. Бумага хрупкая едва ли не меньше, чем хрупок человек. — Джинни, ты сыграешь для меня на той штуке со струнами? — Дети тоже запускают фонарики? А почему праздника не было в том году? Я испугался. Это потому что умер прошлый глава? Хёнджин едва успевал отвечать на всё. Словно любопытный ребёнок, Нини заваливал его вопросами. — Завтра в это время я буду занят на празднике. Поэтому жди не меня, а тысячу фонариков в небе. Наши ученики сами раскрасили фонарики, которые мастерили весь месяц. Надеюсь, тебе понравится. — У вас сейчас много учеников? — Завтра будет видно.

***

Следующий день был тихим и ясным, позволяя наслаждаться долгожданным празднованием. Нини слушал песни и крики детей с пристани, что была плотно забита людьми с самого утра. С последними лучами солнца в небо поднялись первые скромные белые фонарики. Семь, как и старейшин. Прокладывая путь в небесах, как и в жизни, они вели за собой всех остальных. Небо в считанные минуты расцвело множеством светящихся точек, что стремительно взмывали высоко, быстро удаляясь, подхваченные воздушными потоками. Следуя за основной массой, горизонт заполнили пёстрые фонари, которых было едва ли не больше, чем остальных. — Как много детей… — Нини восхищённо наблюдал за течением реки из огоньков. Он испытывал настоящую гордость и восхищение кланом, который буквально на его глазах поднимался с самых низов. И сейчас, гордо демонстрируя небесам себя, они могли сказать, что стали сильным и крепким союзом. Их так много. Они такие процветающие. Я вижу. Вы смогли. Вы поднялись и расцвели, дети лотоса. Всё не зря. Убегая от сильных чувств, Нини погрузился в воду и спрятался подальше от огней гордости, что разожгли небо, словно днём. Традиционно погружаясь в свои воспоминания о первых тяжёлых годах основателей клана, Нини, вопреки своей судьбе, был рад, что у них всё наконец-то хорошо. Да, ему было тяжело. Но и им пришлось очень постараться, чтобы добиться всего этого благополучия. Нини был глубоко в своих мыслях, когда в его воды вторгся нежданный гость. Его лодка стремительно приближалась к середине. — Хёнджин? — Нини удивлённо вынырнул, цепляясь за борт. — Я не ждал тебя сегодня. Далеко на горизонте ещё были видны удаляющиеся небесные огоньки. Хёнджин же был непривычно серьёзен, смотря в упор и не моргая. — Джинни? — Ты доверяешь мне? — Я… Что-то случилось? — Просто ответь, пожалуйста. Ты доверяешь мне? Нини не задумывался о доверии до этого момента. Он подпустил этого человека нездорово близко за такой короткий промежуток времени. Но это не ощущалось чем-то противоестественным. Как раз наоборот, было чувство, что так оно и должно быть. Так правильно. Нини был твёрдо уверен. Да, прямо сейчас этому человеку он верил беспрекословно. — Да. Я доверяю тебе. Словно в подтверждение своих слов, русалка ещё больше вынырнул, почти вваливаясь за борт и открывая все самые уязвимые места. Нини смотрел в глаза так, словно готов принять удар, если он последует. Готов, но знает, что его не будет. — Хорошо. Тогда плыви за мной. На берегу между ив их дожидалась одинокая повозка с той самой кадкой. — Прости, если тесновата, но я постараюсь довезти тебя как можно скорее. До рассвета управимся. — Что? Куда? — В большую воду, дурашка. Краска тут же полностью ушла с лица Нини. Неужели? Я наконец смогу развернуться в полный рост? Я увижу что-то ещё кроме лотосов? Русалка словно потерял дар речи, лишь неверяще хлопая глазами и позволяя выловить себя и поместить в эту сомнительную конструкцию. В дороге он отключился от качки и кислородного голодания. Вода была стоячей, мёртвой и всю дорогу выплёскивалась. Спустя время открыл глаза он уже наполовину извлечённый из повозки. — Мы на месте, Нини. Что это за звук? Вода? Она… Шумит? Боже милостивый, как её много… — Это довольно глубокая река. Она связывается ещё с многими водоёмами вокруг. Я думаю, это подходит под твоё понятие «большой воды», — объяснял глава, опуская русалку в воду. Это вода такая… Она словно дышит… И пахнет так вкусно. Не удерживаясь от соблазна, Нини тут же ударил хвостом по воде и устремился вглубь, в сторону от берега. Как тут много места. Сделав небольшой круг и не заплывая слишком далеко, лишь попробовав реку на вкус, Нини тут же вернулся к тому месту, откуда его спустили в воду. — Джинни! — он радостно вынырнул у берега. Сердце ухнуло в пропасть. Где он? — Джинни? Неужели я потерял его? Но вот тот самый уступ. Он точно был здесь. — Джинни! Где ты? Русалка заметался вдоль берега, высматривая своего человека. Однако, на песке он заметил только свежие следы колёс повозки. И не следа Хёнджина. — Джинни! Вернись! — от досады и безысходности Нини едва не плакал. Воздух разрезал высокий совершенно не человеческий крик боли. Бросил. Он меня бросил. Удаляясь от реки, Хёнджин услышал какой-то странный звук сквозь скрип колёс. Люди так не кричат… Что это? Останавливая повозку, он прислушался. Звук не повторился. У него же точно всё в порядке? Оборачиваясь, Хёнджин мысленно бил себя по лицу. Конечно, у него всё в порядке. Это он опасный хищник. Он теперь будет держать в страхе эту реку и всех местных обитателей. И, надеюсь, наконец будет счастлив. — Нини… Стирая рукавом жгучие слёзы, глава продолжал путь домой, более не оборачиваясь.

***

Хёнджин выбрал наиболее уединённый участок берега. И никто в самом деле не помешал ему выпустить русалку в воду. Однако люди были повсюду, потому они довольно быстро заметили русалку, что каждый день выныривала и словно бы ждала кого-то. Быстро разбежались слухи, и многие приходили посмотреть на это удивительное создание, хоть подойти никто так и не решился. День за днём. Русалка возвращался на прежнее место в надежде, что его человек вернётся. Что он не бросил его здесь одного. День за днём он вглядывался в сушу, вместо того чтобы бороздить бескрайние воды. Глуп, как же ты глуп, Нини.

***

В один день Нини почувствовал, что внутри него что-то сломалось. Он больше не мог терпеть разлуки. Он больше не мог ждать. Джинни не возвращался. Взгляды чужих людей становились всё злее, словно ещё чуть-чуть, и они набросятся, чтобы сожрать. Джинни… Ты же не придёшь, верно? Сезоны сменились уже дважды. Нини точно знал, где сейчас находится его дорогой человек и его родное озеро. Его сердце, точно компас, точно знало, где. Но не знало, как. Так близко и так далеко. Когда его заветное желание наконец исполнилось, он вдруг почувствовал себя самым несчастным человеком. Почему сейчас? Почему так поздно? Глупый злой мальчишка, вернись. Почему ты привязал меня к себе и исчез?

***

— Джинни… Джинни… Хëнджин проснулся от того, что сверху на нём кто-то совершенно беспардонно уселся. — Что?.. — он едва мог открыть глаза, щурясь и хлопая ресницами в полутьме. — Джинни, это ты, это наконец-то ты… Голос, какой знакомый голос… — Нини? Что… Это жестокий сон? На нём сидел человек и беспрестанно блуждал руками, словно изучая наощупь или проверяя что-то. Прижавшись всем телом, он обнимал и гладил, тëрся и шептал что-то на неизвестном языке. Сон, это точно сон. Но, Боже мой, какой желанный и приятный. Нини, это же Нини. Хëнджин поднял руку, касаясь спины разместившего на нём худого парнишки и погрузил пальцы в длинные густые локоны. Чёрные волосы действительно спускались ниже спины и окутывали всё его тело в шëлковый кокон. Пальцы натыкались на гладкие бусины жемчуга, вплетëнные по всей длине. Нини, мой Нини. Я бы хотел так много тебе сказать. — Я так скучал. — Почему тогда не пришёл. — Я так люблю тебя, Нини. — Тогда почему тебя так долго не было, — Нини обиженно ударил его в грудь. — Почему ты бросил меня? — Ты же так мечтал быть свободным, малыш. Я дал тебе это. — Ты бросил меня и сбежал. Трус. — Прости, Нини. Я так люблю тебя, Нини. Хёнджин не мог налюбоваться своей русалкой и боялся проснуться, не рассмотрев его полностью. Он боялся забыть его лицо. Взгляд скакал по всей его фигуре. Он такой маленький. Такой тонкий. Нини не был таким. Почему же я вижу его так? И почему он дрожит? Нини не справлялся с чувствами. Его нервно потряхивало от напряжения. Вот он, мой Джинни. Это он. Это правда Джинни. Русалка — словно прирученное однажды животное, что наконец встретилось со своим хозяином. Долгая разлука лишь укрепила привязанность. Утробно мурлыкая, Нини не мог надышаться своим человеком, блуждая носом по всему телу, и тёрся об него, словно в ответ помечал своим запахом. Он хотел его сожрать. Нельзя. Мне нельзя выпускать зубы. Чтобы не сорваться на укусы, он зализывал наиболее аппетитные и вкусные участки кожи. Едва оторвавшись от такой желанной шеи, Нини с удивлением смотрел на них вместе. Так близко. Теперь он знал, какая наощупь кожа Джинни. Он знал, насколько тёплые его руки. Теперь он очень хорошо знал его запах. Нини смотрел на то, как их тела смотрятся вместе и подходят друг другу сейчас… Его узкие человеческие бëдра, что так правильно смотрелись на крепком теле Джинни, светлые острые коленки, что разъезжались в стороны на скользкой простыне. Нини не мог оторваться от человека, что наконец был так близко. И он трогал, трогал, трогал… Сжимал, тëрся и гладил. Дышал им. Но что… Нини недоумëнно ëрзал на твëрдом… Что это? О Боже. Это же… И у меня есть такой же. Вау. Это же возбуждение? Это из-за меня?.. Теперь Нини думал только об одном. Жар собирался внизу его живота, отвечая взаимностью на твëрдость Джинни. Хочу ещё. — Хëнджин? Я могу? — Нини неуверенно взялся рукой за его выступающую под тонкой тканью возбужденную плоть. — Нини, ты… Я… Он не позволял Хёнджину возражать. — Я не знаю, как это делают люди. Покажи мне. Я хочу. Пожалуйста. Я хочу его, — он крепче ухватился за член Джинни, капризничая. Хëнджин не верил своим ушам. Но не мог отказать своему сокровищу даже во сне. Его холодная неприступная русалка… Он просил что-то сам. — Иди… Иди ко мне. Я… Позволь мне, — пропуская руку под полотно волос, он приобнял Нини и осторожно перевернул, оказываясь сверху. — Ты доверяешь мне? — руки замерли в сантиметре от пылающего желанием тела. — Да. Я доверяю тебе. Хëнджин нашарил на столике около кровати своё заживляющее масло. — Тогда расслабься. Я покажу тебе, как это делают люди. Его рука опустилась между ног, нежно оглаживая возбуждение. Пальцы в густом масле скользнули к промежности, ласково касаясь входа. Нини тут же испуганно поджался и ойкнул. — Я не сделаю тебе больно. Иди ко мне, — Хёнджин оставил невесомый поцелуй на виске. Тонкие длинные пальцы скользили ловко и напористо, даря Нини такие непривычные, но такие желанные касания. Не переставая целовать всё его лицо и шею, Хёнджин плавно толкался, отмечая для себя сладкие ответные вздрагивания и вздохи. Когда уже второй палец внутри ненавязчиво касался простаты, такой испуганный в самом начале Нини уже открыто потирался в ответ и тихо постанывал. — Тебе нравится? — Ещё, Джинни, ещё… Это так хорошо… Такое неприкрытое и смелое желание русалки здорово распаляло возбуждение Хёнджина. Его член тянуло почти болезненно, но он не мог оторваться от сладкого удовлетворения Нини. Он был чувствительным до той степени, что относиться к нему хотелось трепетно. Касаться нежно, неторопливо, смаковать каждое мгновение. — Мой Нини… — Хёнджин ласково поцеловал его в острую скулу. Твой… — Джинни… — Нини сладко выдохнул. — Ты дашь мне его? — он ухватился за его тяжелый, налитый кровью член. Хёнджин зашипел от неожиданно грубого прикосновения к тонкой, до ужаса чувствительной сейчас коже. — Ох, прости. Я сделал тебе больно? — Нини виновато отдëрнул ладонь. — Почему ты ничего не делаешь с ним? Позволь мне. Нини попытался извернуться и пробраться к желанному органу. — Что ты?.. — Я хочу, Джинни. Дай мне попробовать его. У меня нет клыков. Даже если бы были, Нини. Твоё желание — закон. — Большой, — удивлённо выдохнул русалка в пах Хёнджина. Холодные пальцы обхватили основание, изучающе проводя по всей длине. Язык мазнул по горячей головке, слизывая солёную густую капельку. — Вкусный, — Нини облизал член со всех сторон. Увлекаясь, он проталкивал его себе в рот и сладко постанывал, вылизывая каждый миллиметр. Хёнджин неверяще глядел на голову, что усердно обхаживала его пах, и едва не закатывал глаза от удовольствия. Нини млел от вкуса. Он терял голову от такого сильного запаха Джинни. Его кровь была такая горячая. Распаляясь от ласки, запах раскрывался всё сильнее. — Мх… Нини… Хв… Хватит, пожалуйста, я сейчас… — Хёнджин оттянул старательную русалку за волосы. — Нет! Отдай мне всё! — жадно протестовал Нини, порыкивая, словно он хищник, добычу которого пытались похитить прямо из-под носа. — Нини… Ах… Заглатывая особенно глубоко, он почувствовал, как Хёнджин начинает содрогаться. Сейчас?.. У Хёнджина голова пошла кругом от этой картины. Нини приставил его головку к языку, намереваясь получить и распробовать всё. Густая сперма обильно заполняла его рот, терпкий вкус пробуждал в нём утробное удовлетворённое мурчание. — Очень хорошо, Джинни, — Нини продолжал вылизывать член, словно не желая отрываться, уже получив желаемое. — Но я хочу ещё, Джинни. Я хочу его целиком. Джинни, можно? Можно? — Мх… Нини… — Хёнджин чувствовал, что его член не опадает в ловких руках хитрой русалки. — Конечно. Если ты хочешь. Пальцы вновь скользнули в растянутую дырочку, хаотично двигаясь и разводя стеночки. — Узко. Обвивая ногу Хёнджина, Нини тёрся об него своим членом и капризно хныкал. Он нуждался во внимании. Он изнывал. Он не мог ждать. Хочу. Снова нетерпеливо перехватывая инициативу, Нини забрался сверху. Разводя кожу в стороны, он направил член внутрь, толкаясь неосмотрительно резко. Они застонали в унисон. — Мхх… Нини, осторожнее, прошу. Не торопись, — Хёнджин придерживал его за бёдра, предотвращая травму. — Большой… Горячий… Джинни… Нини сдерживался, как мог, насаживаясь стремительно и жадно. Он хныкал и ёрзал, выгибаясь и стирая коленки о простыню. Нини был ненасытен. Нини был возбуждён. Он совершенно не стеснялся, получая желаемое. Придавив Хёнджина за грудь к кровати, он хаотично скакал, насаживаясь так глубоко, как только мог. Волосы метались в стороны, покрывая его плечи и спину. Глаза горели совсем по-звериному. Эта жаркая ночь выжимала из них все соки. Они получали то, о чём грезили уже давно, сливаясь в единое целое. Доводя Хёнджина до исступления от очередного оргазма, Нини слизывал с его тела их перемешавшуюся сперму и довольно мурчал. — Джинни… Мой Джинни… Такой вкусный… Собирая языком капельки пота, он чувствовал, как чешутся скрытые сейчас клыки. Нини хотел кусаться. Он хотел оставлять метки. Он получил облик человека, но остался ненасытным животным. Он слышал, как бьётся горячее сердце его человека. Он чувствовал, как пахнет его возбуждение. Он хотел всё это ещё и ещё… — Джинни… Джинни… Продолжая вылизывать каждый миллиметр, Нини чувствовал, как мало ему осталось. Он хотел запомнить каждый миллиметр, хотел успеть полюбить каждую его клеточку. Хёнджин отключился после оргазма, не выдержав этой бешеной скачки, давая изучить своё расслабленное тело.

***

Едва солнце подобралось к горизонту, Нини почувствовал необратимость своей болезненной трансформации. Сдерживая стон боли, он сполз на пол. Он был благодарен за каждое мгновение рядом с Джинни.

***

С первыми лучами солнца Хëнджин проснулся от страшного хрипа и чьих-то судорожных попыток вдохнуть где-то совсем рядом. Кто-то задыхался. Он моментально подскочил и метнулся в сторону звука. Растянувшись поперёк прохода, на полу его покоев задыхалась русалка. Его Нини. Это был его Нини. Это был не сон?.. Но как… — Радость, тебе нужно в воду, да? Сейчас, сейчас… Хëнджин, не утруждаясь поиском одежд или раздумыванием над тем, что вообще произошло, подхватил Нини посередине и закинул себе на плечо. Русалка весит в два раза больше человека. Нет времени звать на помощь. Он выбежал со своей драгоценной ношей на руках на улицу, где солнце уже проглядывало сквозь деревья. Под яркими утренними лучами Нини зашипел, словно обжигаясь о раскалëнные лезвия. — Нини, потерпи чуть-чуть. Недалеко, тут недалеко. В самом деле, воду было видно уже отсюда, однако путь был не настолько близким, как хотелось бы иссыхающей русалке. Хрипы и шипение переходили в страшный, абсолютно нечеловеческий предсмертный писк. Нини верещал от боли, не в силах что-то предпринять, лишь скребясь когтями и раня обнажëнную кожу Джинни. Чем ближе Хëнджин оказывался к озеру, тем тише становился Нини, обмякая в его руках. — Пожалуйста, радость пожалуйста, мы почти, мы уже почти… Собирая посление силы уже на деревянном настиле причала, Хëнджин преодолел оставшееся расстояние, не касаясь земли. Вместе с Нини он с разбега прыгнул в воду. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Дыши, прошу тебя. Нини, дыши. Хëнджин схватил его за щеки и заглядывал в лицо в надежде увидеть жизнь в глазах. Его веки были плотно сомкнуты. Ни одна мышца на лице не двигалась. Последние 10 секунд на суше он не издавал ни звука. Нетнетнет. Не может быть. Нини! Погружаясь в отчаяние и панику, Хëнджин ударил безжизненно идущую ко дну русалку в грудь. Давай! Живи! Прошу тебя! Не в силах отпустить и отказываясь верить в то, что он опоздал, Хëнджин с силой прижался к Нини в объятиях. Его сердце бешено колотилось, в то время как в ответ не было ни удара. Вот, значит, как. Прости меня, Нини. Я люблю тебя. Хëнджин держал его в объятиях так долго, сколько ещё оставался в сознании под водой. Вскоре он отключился, размыкая кольцо из рук и соскальзывая в тëмную глубину. Он не дождался всего секунду, пропуская момент, в который русалка перед ним дëрнулась, приходя в себя и жадно втягивая воду жабрами. — Хëнджин? Боже милостивый… Вода уже попала к нему в лëгкие, заполняя горячее тело и стремительно остужая, в надежде в скором времени передать его душу на тот свет. В секунду выныривая на поверхность с безвольным телом в руках, Нини осторожно положил его на берег. Перевернул. Потряс. Взмолился. Заплакал. Хëнджин не избавлялся от воды внутри себя и не пытался дышать. — Почему ты просто не дал мне умереть? Почему ты не оставил меня на земле? Зачем? Ради чего? Ты должен жить! Должен! Выплëвывай! Нини со всей силы ударил его между лопаток.

***

Хëнджин очнулся в своих покоях. В кровати. В одиночестве. Нини? Тут же испуганно подскакивая, он сразу же сложился пополам от резкой боли в груди. Вместо слов из него вырвался грубый хрип. Одежда была влажная. Солнце встало не так давно, ещё было утро, хоть и не такое раннее. В покои быстро вбежала лекарка с отваром в небольшом сосуде. — Глава! Не вставайте! Вы можете ещё больше повредить органы! Насильно уложенный в постель, он был вынужден пить травы и ждать, когда же его наконец оставят без присмотра. Нини? Он жив? Как я оказался здесь? Он не мог спросить ни у кого о русалке. Он должен отправиться сам, как только сможет. Спустя пару дней он наконец стоял в лодке посреди озера с грустно поредевшими лотосами. Ночь была удивительно тихой и тёмной. Водная гладь так и осталась непотревоженной шальным блестящим хвостом. Не было ни одного признака жизни в этих водах. На борт лодки никто не опирался, не пихал её в бок и даже не прятался за листьями. Нини… Его не было. Ни в этот день, ни в любой день после. Хёнджин привычно возвращался на озеро в слепой надежде на то, что его русалка всё же покажется. Что всё это просто злая шутка. Но озеро продолжало безмолвствовать. Очередная ночь, в которую Нини не подал ему знак. Хёнджин тяжело упал на кровать, не в силах раздеться или умыться. Да и какой в этом смысл. Снова в одиночестве в своих покоях. Может, я уже давно сошёл с ума, но никто не может мне этого сказать? Глупый, глупый глава. На пороге послышалось какое-то шуршание. В его покои ввалился кто-то незнакомый… Кто-то, кого он явно не ждал. Кто это? Пошатываясь, придерживаясь за стену и словно не пытаясь скрываться, он подходил всё ближе. Он. Или она? Такие длинные волосы. — Нини! Хёнджин подскочил на кровати, в очередной раз с запоздалым разочарованием осознавая, что это был лишь сон. Очередная жаркая ночь в желании, что он не мог утолить. Он был до предела возбуждён и думал только о нём. Хотел только его. Он не мог без него. Это была уже третья или… Пятая?.. А может и седьмая ночь подряд, когда во сне Нини приходил к нему. Хёнджину казалось, что он сходит с ума. Не в силах утолить эту жажду, глава окатил себя ледяной водой из ковша и отправился посреди ночи на озеро. Он преданно приходил туда каждый день, так и не получая ответа. Неужели его русалка… Он… Его нет? А что если он снова подумал, что я его бросил? А что если я просто сумасшедший лунатик? Хёнджин не спускался в лодку. Он обречённо опустился на причал, подгибая ноги. Он так устал. Но продолжал упрямо ходить к воде. Нини смотрел на родную фигуру сквозь толщу воды. В очередной раз его сердце разрывалось. Почему ты продолжаешь ходить сюда? Мне же тяжело видеть тебя таким. Пожалуйста, Хёнджин. Джинни, ты понимаешь, что мне придётся похоронить тебя так же, как я хоронил всех твоих предков? Я не хочу… Почему ты не дал мне умереть тогда, когда я мог? Пожалуйста, уходи. Ты вообще представляешь, как это больно? Терять дорогого твоему сердцу человека. Видеть, как он меняется день за днём, а ты — нет. Ты остаёшься прежним. И на прежнем месте. Джинни, за что ты так со мной… Я должен сказать ему, чтобы он уходил. Он больше ничего мне не должен. Едва голова Нини показалась над водой, заплаканный Хёнджин сорвался с места и рухнул с причала прямо в объятия русалки. Он сжимал его так сильно, словно боялся, что Нини исчезнет так же, как делал это каждый день во снах — стоит лишь протянуть руку. Но вот он… Живой. Настоящий. Холодный. Нини удерживал на поверхности дрожащего Джинни, нежно поглаживая по голове. Он очень давно хотел вот так просто прикасаться к нему. — Попрошу тебя только об одном. Больше никогда так бездумно не бросайся в воду. В прошлый раз ты чуть не погиб, Джинни. Я до сих пор не простил себя за это. За свою слабость, что поставила твою жизнь под угрозу. Хëнджин не говорил ничего в ответ. Он лишь плакал. Содрогался в беззвучных рыданиях. Его слëзы блестели драгоценными камнями под лунным светом. — Хрупкое создание. Зачем ты так боролся с судьбой и едва не погиб сам. Не отвечай, я слышу, как воздух едва-едва попадает в твои лёгкие. Но что вы сделали с озером? Лотосы… Я едва ли смогу восстановить всё. Не один. Я не один. Нини здесь. Нини жив. И Хёнджин ни за что не выпустит его из объятий. Нини чувствовал это. Он чувствовал то же самое. — Ну-ну, не плачь, пожалуйста. Если бы я умер, как бы ты заливался тогда? Даже знать не хочу. Дурашка. Но больше… Больше не таскай меня, ладно? И не ныряй вот так сломя голову… Ладно? Давай лучше я буду заботиться о тебе? Ты же такой хрупкий. Нини, ты чуть не задохнулся на суше, прямо в моих покоях, а потом чуть не сгорел на солнце. Хрупкий. Это тебя нужно оберегать. — Не… не уходи… больше… — Хёнджин прерывисто дышал, с трудом произнося свои мысли вслух. — Хорошо. Если ты просишь, Джинни. Нини сдался. Он не сможет его прогнать. Он снова позволяет своим чувствам определить его судьбу. Хотя всё было ясно уже давно. Нини помнил, что он, как и любая русалка, один раз в жизни мог обратиться в человека. Лишь один раз. Получить жалкое человеческое тело с такими нужными в тот момент ногами. И один-единственный раз он потратил на это. На возможность вернуться в то место, из которого он всю жизнь мечтал сбежать. В свою лотосовую тюрьму. Выходит, не так искренне мечтал, раз свой единственный шанс потратил на то, чтобы вернуться, а не сбежать. Что делать со свободой, Нини уже не знал. Он держал в своих руках самого дорого человека и понимал, что один этот момент единения стоит всей той боли что была и будет в его жизни после.