Часть 1
10 июня 2025 г., 06:47
Теоретически, вывезти Ивана на озеро казалось хорошей идеей. Мрачная пещера — даже несмотря на все старания Тилла содержать её в чистоте и уюте — была не местом для ребёнка, даже если этот ребёнок — дракон с признаками зарождающейся психопатии. Озеро казалось идеальной сменой обстановки. Летнее тепло, свежий солнечный свет, ни одного деревенского жителя на многие лиги вокруг. Всё должно было пройти прекрасно.
Шестое оторванное щупальце всплывает на поверхность озера. Тилл ощущает, как в нём нарастает отчаяние.
— Иван, — пытается он.
Иван — странный ребёнок. В большинство дней он не разговаривает, предпочитая отвечать Тиллу лёгкими тычками головой или неопределёнными звуками. Если он в особенно игривом настроении, это переходит в виляние хвостом и привычку использовать Тилла как тренировочную грушу для отработки силы захвата. Сегодня он где-то посередине. Его голова выныривает из воды, и он моргает на Тилла своими бездонными глазами. Во рту у него ещё одно щупальце. Из него течёт кровь.
Это отдых, — твердит себе Тилл. — Это полезно для детей. Борьба и загрызание морского монстра до смерти может показаться ужасающей идеей для человеческих детей, но для дракона это, наверное, эквивалент игры в деревянные мечи.
Щупальце дёргается, выплёскивая ещё больше крови. Тилл не падает в обморок. Он — наследный принц. Он прошёл через войну. Он видел вещи и пострашнее, чем живое расчленение водных тварей.
— Тебе весело? — спрашивает Тилл, просто чтобы убедиться, что он не облажался и не наносит Ивану психологическую травму.
Иван медленно моргает и снова ныряет в воду. Это... да. Наверное.
Тилл вздыхает и откидывается спиной к дереву. В идеальном мире всем этим занималась бы Хёна, капитан его гвардии. Она была одержима монстрами сколько он себя помнит. Иван, строго говоря, не был монстром, — как можно назвать монстром того, кто едва достаёт до колена Тиллу и прижимается к нему в холодные ночи? — но он был достаточно близок к этому понятию, чтобы Тилл знал: Хёна была бы в восторге от того, чтобы нянчиться с ним.
Но вместо этого с Иваном возится он. Изгнанный принц. Изначально он намеревался очистить свое имя, победив дракона, терроризировавшего королевство последние пятьдесят лет, но поиски логова чудовища привели его лишь к Ивану. Слухи сильно преувеличивали его свирепость, силу и размеры. Никакого огнедышащего зверя размером с дворец.
Иван был больше похож на переросшую ящерицу, которая испуганно кусала Тилла за щиколотки и пряталась в тенях с настороженными глазами. Перепонки на крыльях были изорваны и покрыты кровью. Из плеча торчала заражённая стрела. В человеческой форме он выглядел и вовсе жалко.
Прошли месяцы. Теперь он уже не робкая ящерица, а немного более крупная и ласковая, чьим любимым занятием было повиснуть на Тилле и тыкать его в щёку своими детскими рожками.
Всплеск на озере вырывает Тилла из размышлений. Иван, наконец, выбрался из воды. В каждой руке у него по щупальцу, а за собой он волочит тёмное извивающееся существо.
Тилл уставился.
— Оно живое?
Иван оборачивается, затем с размаху опускает на существо хвост. Оно тут же обмякает. Иван снова смотрит на Тилла, виляя хвостом, как щенок, ждущий похвалы.
Тилл вспоминает, что читал в книге: драконы любят охоту как способ проявить ловкость и сообразительность. Он неделями изучал драконов в ожидании боя, который так и не состоялся, но подробности до сих пор живут у него в голове. В книге было что-то ещё — про то, что они приносят свою добычу в подарок потенциальным партнёрам.
Очевидно, он что-то перепутал. «Партнёрам» — звучит нелепо. Мысль о том, что Иван мог бы видеть в нём потенциального партнёра, — это, в лучшем случае, шутка. Наверное, в книге было написано «матерям».
Тем не менее, он кивает и гладит Ивана по голове, стараясь держаться подальше от трупа.
— Спасибо, — говорит он. — Очень мило. Ты у меня сильный, да. Только кушай хорошо, чтобы, ну, вырасти ещё сильнее. И всё такое.
Иван прижимается к боку Тилла, его рога царапают Тиллу рёбра. Он позволяет Тиллу натянуть на него рубашку — сшитую из мешковины, которую, по-хорошему, давно пора заменить — прежде чем насытиться «человеческими» жестами и взобраться ему на спину. Раздвоенный язык выскальзывает и начинает облизывать Тиллу лоб.
Уход — ещё одна вещь, которую драконы делают для своих партнёров, если верить той книге. Учёные по драконам — врут, очевидно.
Если закрыть глаза, можно представить, что это жирный кот выражает свою привязанность. В целом, не так уж и далеко от истины.
Один из клыков Ивана пронзает кожу. Тилл резко вдыхает.
— Иван, — говорит Тилл. Иван замирает. — Что я тебе говорил про то, что людей нельзя ранить?
Небольшая пауза — и за ней следует новая волна яростного вылизывания крови с его лба.
Вот же гадёныш...
— Хватит, — говорит Тилл и пытается схватить Ивана за шиворот, чтобы стянуть его вниз, но Иван вцепился в его голову и даже отмахивается от его рук крыльями, хвост метается из стороны в сторону.
Битва проиграна ещё до начала. Иван слишком гибкий и мелкий, чтобы Тилл мог его поймать, и легко уклоняется от всех попыток. В итоге остаётся только Тилл — с новыми царапинами на лице, в то время как Иван с видом победителя приводит в порядок повреждённую кожу.
— Ты вообще уверен, что ты меня любишь? — спрашивает Тилл, чувствуя, как капля крови стекает по переносице.
Иван шлёпает его хвостом по щеке. Тилл всё равно смеётся. Он всегда такой непредсказуемый.
Будто желая подтвердить его мысли, Иван спрыгивает с головы Тилла, подтаскивает брошенную тушу морского чудища и скидывает её к ногам Тилла. Только месяцы наблюдения за тем, как Иван с аппетитом поедает оленя целиком и без обработки, помогают ему удержать содержимое желудка внутри.
Тилл бросает на тушу краткий взгляд. Да, всё ещё мёртвая.
— И что мне с ней делать? — спрашивает он.
Хвост Ивана дважды ударяет по земле.
— Я вижу. Я же сказал, что это мило.
Ещё удары.
— Иван, используй слова, — говорит Тилл.
Он говорит это часто — и обычно в ответ получает новые удары хвостом или раздражённое покусывание плеча. Но сегодня всё иначе. Сегодня Иван хмурится и пристально смотрит на тушу и на кровь, что просачивается в сапоги Тилла. Он подвигает вперёд щупальце.
— День рождения Тилла, — говорит он своим тихим голосом. Это не первый раз, когда он заговорил — та честь принадлежит нескольким месяцам назад, когда охота на медведя пошла не по плану, и он, обезумев от страха, часами повторял: «Тилл, нет, Тилл, живой, Тилл, Тилл, Тилл», пока Тилл не велел ему замолчать. Но это всё ещё настолько редкое событие, что Тилл моргает от удивления. Иван уточняет: — Подарок. Тилл говорил. У него день рождения. С днём рождения.
У Тилла в груди что-то происходит. Всё внутри становится мягким и тёплым. Вся прежняя раздражённость по отношению к Ивану исчезает в одно мгновение.
— Ты принёс мне подарок? Это... спасибо, Иван. Вау.
— Тебе нравится?
«Нравится» — может, это слишком громко сказано, но он точно это ценит.
— Это здорово, — говорит Тилл. — Спасибо. Я рад.
Иван светится от счастья.
— Если Тилл рад, я тоже рад.
А потом снова принимается грызть Тиллу череп. Впрочем, это уже стало привычным. И Тилл не может заставить себя жаловаться.
***
Через несколько минут после начала готовки Иван начинает напевать. Мелодия неприлично прилипчивая. У него слишком много талантов. Раздражающий ублюдок. Тилл приподнимает ломтик огурца с глаза, чтобы взглянуть на то, как толстый чёрный хвост Ивана вильнул по всей длине кухни, прежде чем Иван его заметил. — Тилл, — говорит Иван с интонацией, будто у него есть право разочаровываться. Тилл хмурится. В знак протеста он съедает оба ломтика огурца. Ивана это не смущает. — Если ты голоден, мог бы сказать. У меня есть угощения. — Не строй из себя такого гостеприимного, ты же меня похитил. Снова. — «Похитил» звучит слишком резко, — говорит Иван, и единственным признаком его недовольства становится лёгкое понижение хвоста. — Почему бы не назвать это перерывом? Подарком на день рождения. Немного отдыха от работы на королевство. — Это похищение, Иван. Посмотри на меня. — Иногда в Иване проявляются драконьи черты самыми странными способами: из его горла доносится крошечный щебечущий звук. Тилл отказывается находить это милым. — Я провёл здесь уже достаточно времени. Ты должен вернуть меня обратно. В ответ Иван просто снова поворачивается к нему спиной. Раздражение Тилла нарастает. — Ты не можешь просто игнорировать меня. — Я тебя не игнорирую. Еда сейчас сгорит. У Ивана много талантов, но, к сожалению, кулинария к ним не относится. Яичница уже сгорела. У Тилла язык едва не свернулся от одного взгляда на это. Ещё одна причина сбежать, прежде чем Иван подаст это ему. — В этом нет никакой необходимости, ты же знаешь, — пытается возразить Тилл. Хвост Ивана вновь резко взмахивает, едва не задев окно. — Я бы сказал, что и в твоей работе тоже нет никакого смысла. — Я регент. Я не могу просто взять и уйти. — Ты уже здесь. Так что беспокоиться об этом теперь поздно, не так ли? — Раздаётся звон. Иван снова издаёт щебечущий звук. — О, торт готов. Предыдущий торт, который он испёк для Тилла — в этой же башне, год назад — был снаружи твёрдым, как камень, а внутри — жидким тестом. У Тилла начинает нарастать отчаяние. — Иван. А как насчёт... как насчёт того, чтобы пойти на фестиваль? Сейчас летнее солнцестояние. Ты ведь никогда не пробовал еду с фестиваля, правда? — Ты взял меня зимой, — говорит Иван, обернувшись, чтобы улыбнуться ему. — Ты такой забывчивый, Тилл. Улыбка Ивана — зрелище, к которому Тилл до сих пор не привык. Не то чтобы Иван улыбался редко — как только он научился маскироваться среди людей, он стал улыбаться каждому прохожему, пока это не вошло у него в привычку. Улыбка у него красивая. Когда он был маленьким, она даже была милой. Без одного зуба, с торчащим клыком и ямочками на пухлых щёчках. Теперь, когда Иван вырос и возвышается над Тиллом, слово «милый» уже точно не подходит. Хитрый. Лукавый. Может, даже немного симпатичный, если бы Тиллу пришлось признаться— — Ты устал, — бормочет Иван, вырывая Тилла из мыслей. Его глаза сузились в опасные щёлки, что совершенно не вяжется с его улыбкой и нелепым розовым фартуком с оборками, который он надел в честь дня рождения Тилла. — Я не устал. Я просто... отвлёкся. — Работой? Я убью твоих министров. — Не надо. Улыбка Ивана становится ещё ярче. — Тогда тебе стоит перестать давать мне повод. — А ты их заменишь, если убьёшь? Они хорошо справляются со своими обязанностями. — Драконам не нужно спать. Вспоминая смятые простыни и догоревшие свечи, Тилл говорит: — Я в курсе. Улыбка Ивана приобретает откровенно хищный вид. Щёки Тилла заливает жар, и он хватает ближайший предмет — книгу — и швыряет её Ивану в голову. — Перестань читать мои мысли! — Я не читаю твои мысли, — возражает Иван. — Ты просто слишком понятный, Тилл. Чёртов наглец. Пора сменить тему. Или тактику. — Если отпустишь меня, я... я куплю тебе новый фартук. Розовый фартук был шуточным подарком, который Тилл купил на выходных на рынке три года назад. Он и подумать не мог, что Иван когда-нибудь действительно его наденет. Зрелище, мягко говоря, странное. Фартук ему мал. Год назад Иван резко вырос и накачался почти вдвое, и теперь фартук вот-вот лопнет по швам, жалко натягиваясь на его грудь и бицепсы. Но дело не только в размере — сам Иван делает этот вид особенно странным. Взрослый мужчина в кружевном фартуке, корпящий над омлетом. Чёрная чешуя, покрывающая его руки и шею с боков. Не говоря уже о рогах. Они становятся длиннее. Пора снова их подпилить. — На такую уловку я не куплюсь, — говорит Иван. — Мне этот фартук нравится. — А если я сошью тебе новый? — Как домохозяйка, шьющая плащи для мужа-солдата на фронте. Тиллу неприятно это предлагать, но у него и так мало рычагов влияния на Ивана. В случае с ним — все ставки давно сняты. Но Иван качает головой. — Я не могу тебе это позволить. У тебя руки слишком... — Раздаётся динь. — Ах, торт остыл! Сейчас украшу, и мы сможем его съесть, хорошо? Башню наполняют звуки яростного взбивания, взрывов и визг, напоминающий работу тяжёлого бурового станка по бетону. Для глазури. Тилл закрывает глаза. Господи, дай ему сил. В мгновение ока Иван подаёт торт и несётся к Тиллу, его хвост буквально размывается от скорости, с которой виляет. Слава богу, в башне нет мебели, иначе она давно бы погибла под ударами этого хвоста. Торт, по крайней мере, получился лучше, чем в прошлом году. Он не угольно-чёрный. Скорее, пепельно-серый, с чёрным дымом и подозрительной субстанцией, стекающей по бокам. Наверное, это глазурь. — Готово, — говорит Иван и поджигает свечи своим дыханием. Зрелище напоминает неудачную лоботомию. Тилл щурится на пламя. — Сколько свечей ты туда воткнул? — Тридцать. Это же твой человеческий возраст, верно? Иван говорит странные вещи. «Человеческий возраст», будто он сам не человек. Тилл усмехается. — Ну да, наверное. — С тридцатилетием тебя. Я в этом году особенно старался. Это ведь особенный год. — Потому что юбилей? Иван не отвечает — подозрительно до чертиков, но Тилл решает не настаивать. Иван всё равно долго секреты не хранит. Всё само всплывёт со временем. — С днём рождения, Тилл, — говорит Иван, как делал это уже больше десяти лет. Его хвост обвивает Тилла за талию и, как всегда пользующийся случаем, пробирается под рубашку. Тилл шлёпает эту чёртову конечность. — Подожди, пока мы не разберёмся с этим пожароопасным безобразием, ладно? Иван смеётся: — Всё, что ты пожелаешь, Тилл.
