А что если...

«Дом спасения». Место, ставшее неотъемлемой частью нашего плана. Ну, как нашего. То был план Скэриэла, но раз я так уж с ним связан..значило ли это, что я могу считать нас командой? В этот дом мы допускали только подростков. Поначалу мне идея не нравилась. С чего бы мне наниматья им в няньки? Да и кто сказал, что я смогу им заменить родителя? Раздражает. Много детей я видел, многих пришлось запоминать, чтобы окликать. Серьёзно. Чувствовал себя воспитателем в такие моменты. Пару раз я присматривался к кое-какому мальчишке. Тот, видимо, из тех, кто не умел писать, думалось мне. Иначе чего он ходит слюни пускает на еду, но не ест? Из кустов наблюдает за играющими детьми, но не заходит? Было ли то моё любопытство, или очередной порыв глупости, но я позвал его за собой. Впустил в ворота, поговорил. Тогда я и понял, что мальчишка просто стеснительный, а не безграмотный. Я помог ему заполнить документы, показал дом, чего обычно не делал для других. Да и подросток этот.. Райли. Он вёл себя по-другому. Интересовался о моём дне.. самочувствии. Тогда я действительно почувствовал, что может не такой уж я и плохой пример для подражания? Я хотел показать им всем, что такое семья. Переживал, что не смогу, ведь как таковой у меня самого не было. Но почему-то именно с Райли было проще. Он помогал мне, когда я сгребал листья в кучи, прибирая участок, мы вместе поливали цветы, высаженные во дворе. Я учил его постепенно самым простым делам. А тот и рад. Улыбался, когда я в шутку облил его. — Мог бы и не молчать. Мне показалось, что я полил грустный подсолнух. — Зачем поливать грустные подсолнухи? - спросил у меня Райли. — Чтобы они улыбались. Как улыбаешься сейчас ты. - я и сам не сдержал улыбки, когда этот мальчишка пальцами попытался опустить уголки своих губ. Тогда мы долго смеялись, напрочь забыв о последней клумбе. Я был не против получить за это положенное наказание. Ничего смертельного ведь. Однажды я узнал то, после чего стал жалеть, что вообще умею слышать. «Не смей сближаться с детьми. Они - средства к нашей цели». Тогда, кажется, мой мир рухнул. Я кусал губы, когда отвечал волнующемуся за меня Райли «Ничего не случилось. Забудь». Я бился головой о стену по вечерам из-за того, что приходилось кричать на мальчишку по мелочи, пока Скэриэл не напоминал о том, что я создаю шум. — Да от куда у тебя руки растут? Ты снова облил плитку. — Ой..да, прости, Джером. Его яркая улыбка быстро меркла. Я видел, как Райли старался выдавливать её, из уважения ко мне, слепо надеясь, что это просто у меня день не задался. Я чувствовал себя аморальным уродом. Иногда, стоя на балконе я смотрел на закат. Из-за мук совести я редко когда мог позволить себе находиться дома. Наказывал себя так. Иногда стоя на балконе я думал о Райли. А что если я ослушаюсь правил? Хочу быть счастливым. Что если я сбегу? Хочу чтобы Райли улыбался. Смогу ли я спасти этого ребёнка? Хочу стать для него семьёй. В такие моменты я закрывал глаза. Ветер охлаждал мою голову и вместо сердца начинала думать голова. Тогда я буду страдать. Я не смогу жить здесь самостоятельно. Тогда меня поглотит обещание, данное мною на крови. Я буду предателем. Роковой день рано или поздно для всех настанет. Но Райли будет со мной навсегда. Я навечно отложил его образ в своей памяти. Искреннюю улыбку, яркие глаза, угасание на его лице, испуганного РЕБЁНКА и замерство лежащее тело. Я подарил ему надежду, но сам и загубил её. Было ли бы всё по-другому, если бы я тогда рискнул?