Самоед

С самого утра Боб бродил по этажам башни, подпирая собой то одну стенку, то другую. Он даже мог бы сказать, что подпирание стенок - труд, который осилит не каждый. Потому что ни у кого больше из команды не было столько времени и желания бродить без дела, они обычно сразу запирались в своих комнатах, а что происходило дальше - Боб не знал. Он был приличным взрослым и в чужие комнаты, как Призрак, не лазил. Немного реже, но все же случалось, они собирались в гостиной и заводили диалог ни о чем. Хотя некоторые даже в разговоре ни о чем могли найти что-то под названием “о чем”, потому что навыки не пропьешь. Но увы. Сегодня все разошлись по комнатам. Наверное это от того, что вчера они немного вспылили и... И вот. Опять. Боб не хотел вчерашний день вспоминать. Он не любил, когда команда ссорилась, а еще меньше любил быть тем, из-за кого ссорились. Они разошлись по комнатам, а он все не решался зайти хоть к кому-то. Ну просто потому что... Он не хочет, чтобы они думали, будто бы кого-то Боб любит больше. А он всех их любит. Но если зайдет первее к той же Елене, то остальные подумают, обязательно подумают и еще сами додумают, что обычно еще хуже, и расстроятся еще больше. Он не хочет, чтобы они расстраивались. Роберт уныло вздохнул и присел на диван. Полежав, посидев, постояв на предмете мебели и решительно не поняв, что же следует делать, он обреченно схватился за голову, чуть оттягивая каштановые кудри. Ну как же с ними иногда сложно, а! Хотелось бы покрыть их еще парочкой лестных, которым его научили в период, когда Боб шлялся по подворотням в поисках новой дозы, но внимание привлекла цепочка грязевых пятен прямо на бежевом ковре, который сюда недавно притащила Эйва, решившая, что это самая удобная для лежания вещь. С ней, в принципе, многие согласились, но они не ложатся на ковер после миссий. Чтобы не запачкать или еще чего... Чего не сказать о диванах, которые постоянно отдают в химчистку из-за пыли, грязи и, не дай боже, кровяных разводов. Озадаченно привстав, Рэйнольдс на цыпочках стал обходить следы, уходившие от ковра в сторону лестницы. Тихо, аккуратно. Используя все навыки, полученные в спаррингах с командой, где он чаще оказывался лежачим на полу, но все же. Следы напоминали животного. Вы думаете Боб в этом эксперт? Нет, просто для человеческой лапищи тут слишком маленькие подушечки, гением быть не надо. И животное, вероятно, тоже маленькое. Вот только как оно в дом-то пробралось?.. - Здесь есть кто? - озирается он по сторонам, пригибаясь к земле. Джон говорил, что, в случае чего, это поможет хоть немного удержать равновесие и не улететь на спину, позволив противнику тебя добить. Тишина ответила ему фырчанием. Ответила фырчанием. Тишина. Боб резко обернулся, мгновенно сжав кулаки и скруглив плечи, готовый драться, а после кричать о помощи. На него со скепсисом смотрел... Черный пес? Осоловело моргнув, пес наклонил голову вбок и продолжил смотреть на Боба своими серыми, кажется, даже светящимися изнутри глазами. Рэйнольдс инстинктивно вздрогнул, снова чувствуя очень знакомый взгляд, но отбросил это ощущение в сторону. Пес был... Очень суровым. Ни высунутого языка, ни подмахивающего хвоста Боб при нем не видел, так что медленно попятился назад. Бешенство, скрытая агрессия - мало ли. А так он может убежать успеет. В окно. Которое для начала открыть надо, и еще сорвать москитную сетку. Прямо в колючие кусты. Ага. Ну, или не успеет. - Привет, малыш... - ласково начал он, растягивая губы в улыбке и чуть косясь в сторону злоебучего окна, которое своей сложностью не дает ему выйти. - Ты как тут оказался, сладенький? Пес странно дернулся, пару раз моргнув. И если до этого он просто стоял посреди прохода черным комом копоти, то сейчас медленно двинулся в сторону Боба, утробно зарычав, а Боб... Слишком боится, чтобы драться с рычащей собакой! - Елена! - громко проорал он первое, что пришло в голову, запрыгивая на стол и экстренно задвигая все стулья, через которые пес мог залезть сюда вслед за ним. Очень скоро на лестнице послышался топот, а в кухню ворвалась Елена со всеми на буксире. - Что случилось?! - гаркнул Уокер позади нее, ошалело глядя на Роберта, стоящего на... столе? Мать твою, какого хуя?! - Боб... - осторожно начал Баки. - Слезь, пожалуйста, со стола, я за ним ем, если что... - Там собака! - прервал их бывший Часовой, гроза всех районов, как выражался Алексей. Баки запнулся на полуслове, кажется, подавившись воздухом. Роберт не стал ждать, когда они очухаются и поймут, что следует спросить, о какой собаке вообще идет речь, и сразу ткнул чуть правее, где все также скалил зубы черный пес с серыми глазами, но теперь уже не на Боба, а на героев. - Р-раф, - тихо зарычал он. Елена опомнилась. - Тише-тише, мальчик мой... Девочка моя... Солнышко. - Да какое тут солнышко, - вклинился Алексей. - Он же черный! - Если щас промелькнут твои расистские шутки, я тебе врежу, - ответил Уокер, не сводя с пса взгляда. - Хорошо, не солнышко, тучка, - согласилась Елена и тут же шикнула. - А как это, по вашему, называть, вы что, пол его знаете? Все согласились. - А вам не кажется, что он какой-то, - Джон сделал пас рукой, чуть хмурясь. - Странный. Он же вообще не движется. - Да, а еще у него уши вон к голове не прижаты. Ему совсем все равно на нас? - поддакнула Эйва. Боб за то время, что они тратили на разговоры, успел истоптать все печенье и еще пару раз задеть парочку чашек, так что медленно, но верно закипал. - А может мы уже что-то придумаем? - жалостливо попросил он. - У моей подруги есть пес, она мне все уши прожужжала. Так вот... Это же финский шпиц? - обратилась она ко всем, косясь на песика. - Какой шпиц, - фыркнул Джон. - Чет он нифига не маленький для шпица. Он осторожно вышел из группы, медленно подходя ближе и все приговаривая “Ну же, тучка, иди ко мне”. Уокер уже приготовился схватить чересчур самодовольно смотрящего на него пса, когда тот, цапнув его за руку, дал деру. - А ну стой! - заорал Уокер. - Держи его! И понеслась. Летающие предметы, всеобщих мат и беготня, падающие отовсюду предметы интерьера. Первый этаж, второй. Вот на лестнице лбами столкнулись Елена и Эйва, между ног которых счастливо пробежала тучка, а радостный лай заполнил квартиру. - Баки, справа! - и Джон бросился на пса, когда Барнс закрывал собой пути отступления с другой стороны. Псу будто вообще по барабану было: он цапнул за ногу Баки и, хоть тот пытался поймать его, шипя от боли укуса, сбежал, радостно виляя смоляным хвостом. - Да это не тучка, - пробасил запыхавшийся Алексей. - Это черт какой-то! - Попался! - восклкнул Уокер. Лежа на спине, он держал на вытянутых руках черное чудовище, радостно скалясь. - Че, чертенок, думал сбежишь? Уокер тяжело дышал, с облегчением глядя в чужие серые глазки, смотрящие с прежним высокомерием, но уже, кажется, чуть снисходительнее. Совсем чуточку. Или это самовнушение. - Надо его где-то запереть, - говорит Елена, руками упираясь в колени с громкими вздохами. - Вот чучело. Умотал меня. Из кухни осторожно высунулся Боб, все еще придерживаясь стены. Осмотрев поле битвы, разбросанные везде вещи, непонятно как перевернутый диван, которому всегда перепадает, и самих участников, сейчас спешно восстанавливающих дыхание, он тихонько спросил: - Может, твоей подруге его и отдадим, Лен? Ей не привыкать... - Ага, щас, - кивнула она. - Да его лучше в приют, пусть там мучаются. - Я тебя сейчас саму в приют сдам, - послышалось насмешливое, а все разом подняли головы. На руках у Джона была обычная белая собачка, породы самоед. А вот рядом с ней в позе лотоса, спиной упираясь в колени Джона, восседала огромная человеческая тень с белыми точками света вместо глаз, и смутно похожая очертаниями вьющихся волос на Боба. - Войд?! Тот склонил на бок голову, совсем как пару минут назад будучи псом. - А что Войд? - пожал он плечами. - Знал бы ты, Рейнольдс, как тесна собачья оболочка... Зато помирились. И подмигнул ошалело на него глядящему Джону. - Кто истоптал мой ковер, мрази?! О, а это уже Эйва. Занавес.