Дом , где ты...

Агата нервно ожидала свою подругу. Она всё ещё была на взводе — мысли путались в голове, руки не находили себе места. То садилась, то вставала, постоянно поглядывая на часы и дверь. В квартире стояла томительная тишина, нарушаемая лишь детским всхлипыванием. Пока она ждала, малышка то просыпалась, то снова начинала плакать, потом ненадолго затихала — и всё это повторялось по новому . Она снова уложила её на кровать, стараясь не шуметь. Руки у неё онемели и устали — не привыкли к такой нагрузке. Не могла же она провести весь день, нося ребёнка на руках... Усталость накапливалась, как и тревога. В тишине опять послышалось тихое хныканье — малышка начинала просыпаться. Девушка вздрогнула и тяжело вздохнула: ведь совсем недавно всё было спокойно, она с трудом убаюкала малютку. Неужели опять что-то потревожило её? Не медля ни секунды, девушка поднялась со стула и быстрым шагом направилась в свою комнату. Её движения были торопливыми, но осторожными — в каждом из них чувствовалась усталость, смешанная с заботой. Она прижала малышку к себе, начала мягко укачивать, напевая ту самую колыбельную, которую когда-то пела ей мама. Но девочка всё равно не переставала капризничать, словно что-то ища. «Наверняка она голодна... Ну конечно, столько часов не ела», — подумала она. Прошло двадцать минут. В квартире раздался звонкий, настойчивый звонок в дверь. Она испуганно уставилась на дверь, а малышка на руках всё так же не унималась. Может, это соседи пришли жаловаться на детский плач? Из-за усталости и стресса она даже не подумала, что это могла быть её подруга. Агата замерла, не зная, что делать. Но звонок прозвучал снова — ещё громче и настойчивее. Сжав губы, девушка осторожно встала, подошла к двери и, прислушавшись, услышала знакомый голос. Вздохнув с облегчением, она открыла. На пороге стояла её подруга — шумная, жизнерадостная блондинка с крашеными волосами, длинными ногами и ярким стилем. Она всегда любила одеваться модно. Но сейчас, увидев свою подругу с младенцем на руках, Елена замерла. В её взгляде промелькнуло удивление, растерянность, даже страх. Она посмотрела сначала на Агату, потом на ребёнка, потом снова на подругу. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но брюнетка перебила её: — Заходи, — быстро сказала она. — Я потом тебе всё объясню. Она буквально втолкнула подругу в квартиру, сунула ей в руки малышку и быстро заговорила: - Вот, возьми ее.Проследи за ней немного. Хорошо? — Я? За ней? — растерялась Елена. — Она тебе понравится. Она милая, правда. Смотри, даже перестала плакать — ты ей явно понравилась, — проговорила девушка, кивнув в сторону девочки. Та, которая до этого всё время капризничала и не унималась, замолчала, услышав разговор. Будто что-то поняв, она внимательно разглядывала нового, незнакомого человека. Елена в немом шоке приподняла бровь и сначала уставилась на подругу, а затем — на девочку. «Правда, что ли?» — удивлённо подумала она, пытаясь осмыслить происходящее. Малышка и впрямь смотрела на неё серьёзно, будто что-то понимала. Елена всё ещё не могла поверить, что капризная кроха вдруг так резко изменилась при её появлении в доме. Она сидела в полной растерянности, с открытым ртом, не отрывая взгляда от ребёнка. Агата сдержанно усмехнулась, прикрыв рот рукой, — её искренне забавила реакция подруги. Не теряя времени, она направилась на кухню. Там она ловко достала пакеты с продуктами, включила чайник и начала готовить смесь для младенца. Движения были быстрыми, точными — в них чувствовалась уверенность и привычка, словно всё это она делала уже сотню раз . Вернувшись с кухни аккуратно забрала девочку из рук Елены и ушла в спальню. Та, всё ещё пребывая в оцепенении, не сразу поняла, что малютки больше нет у неё на руках. Только когда исчезло ощущение тёплого, крохотного тела, девушки опомнилась. Она резко вскочила — настолько резко, что у неё закружилась голова и на мгновение потемнело в глазах. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. Проведя рукой по лицу и немного придя в себя, блондинка направилась следом за подругой. — Кто она? — спросила Елена. — Потом. Всё потом, — ответила Агата. Елена послушно замолчала. Она села на краешек дивана и наблюдала, как подруга кормит девочку. Постепенно кроха , сытая и довольная, прижался к ней в поисках тепла и, наконец, уснула. Казалось, вместе с её сном с самой Агаты сошёл тяжёлый груз — лицо девушки стало спокойнее. Они вместе вернулись на кухню. Брюнетка заварила крепкий чай, поставила на стол простое печенье и вкусные конфеты — Хочешь чаю? — спросила она. Елена молча кивнула и села за стол. Она внимательно посмотрела на подругу, вздохнула и тихо проговорила: — А как ты её нашла? Расскажи всё. Агата рассказала. О том, как случайно увидела её на улице, одна, брошенная, замёрзшая. Как долго не могла решиться, но в конце концов не смогла оставить. Не захотела отдавать в приют. Просто не могла. Повисла пауза. Только тиканье часов да редкие глотки чая нарушали молчание. Девочка в соседней комнате спала спокойно. Через какое-то время Елена заговорила: — Ты знаешь, ты правильно сделала, что не позвонила в полицию. А если родители не найдутся, её отдадут в приют. Я слышала... там не всё гладко, творится что-то страшное. Боюсь даже представить: насилие, унижения… Особенно если ребёнок маленький и беззащитный. Никто не даст гарантии, что её не отдадут в плохую семью. Агата слушала молча, внимательно . Мир оказался жестоким, прогнившим. Она и не думала, что такое бывает на самом деле — до тех пор, пока сама не столкнулась с такой несправедливостью. Неудивительно, что так происходит, если посреди улицы, возле мусорных баков, под дождём лежал маленький, ни в чём не виноватый ребёнок. Хорошо, что она послушала своё сердце, а не разум. Елена хотела ещё что-то добавить, но, увидев задумчивую девушку, смотрящую в одну точку, ничего не сказала. Они сидели в тишине и пили чай. Кухня была самая обычная — небольшой деревянный стол, несколько простых стульев, светлая скатерть в цветочек. Всё скромно, но уютно. Блондинка провела взглядом по комнате и, снова посмотрев на подругу, нарушила тишину, спросив: — А что ты будешь с ней делать дальше? Агата опустила глаза. — Я не знаю, — прошептала она. — Правда, не знаю...