Сладостная ложь Гермионы.

Спальня молодой гриффиндорки могла спасти её от всего, но только не от самой себя. Было раннее утро; зимнее солнце лишь недавно поднялось над горизонтом и лениво пробивалось сквозь шторы. В штабе стояла звенящая тишина — все ещё спали. Только Грейнджер беспокойно ворочалась, тщетно пытаясь заглушить свои мысли вместо того, чтобы просто лежать в тёплой постели. Устав убегать от самой себя, она вновь перевернулась на спину, уставившись в потолок и сложив руки на груди. Сколько времени прошло с тех пор, как я вернулась? Кажется, месяц… или два. Я потеряла счёт времени. Как глупо! Мне не следует даже думать об этом. Почему я снова и снова возвращаюсь к одной и той же мысли? К мыслям о чёртовом Драко. Он запер меня в своём доме, я убила его отца, разрушила его жизнь. Мы никогда больше не увидимся. Никогда. И почему это так меня волнует.. Она измученно закрыла глаза, проводя рукой по лицу. Девушка искренне не понимала себя — хотя, по правде говоря, могла бы, но не хотела. Не хотела признаваться самой себе, что испытывает какие-то чувства, близкие к нежным. И не к кому-то там, а именно к Драко Малфою. И не к любому, а именно к тому… Своему Драко. Так она считала в глубине души. Но её разум вновь находил объяснение — более простое и удобное для принятия. Конечно! Как я раньше этого не поняла. Все мои мысли возвращаются к нему только из-за этого. И та ситуация с Роном… Она скривила лицо от короткого — во всех смыслах — воспоминания, вновь открывая глаза. Только подтверждает мою догадку. Это сработало. Очередная уловка её мозга, чтобы сбежать от правды. Она расслабилась, довольная своей победой, и, укутавшись в одеяло, свернулась в клубок, засыпая.

***

Тёплые поцелуи опускались с шеи на грудь, его рука медленно скользнула под футболку, поглаживая живот. — Гермиона… ты позволишь мне? Рука уже достигла груди, вызывая у девушки табун мурашек. — Не останавливайся… Драко. Она резко распахнула глаза и, тяжело дыша, села на кровати. Ей снова снился он, но теперь причина, как она думала, была очевидна. Она пока не знала, что с этим делать, но решила подумать об этом позже. Часы показывали девять утра. Она направилась в душ. В голове всё ещё крутились образы из сна, а горячая вода лишь усиливала их. Гермиона переключила душ на холодную воду. Гермиона, с каких пор ты стала такой озабоченной? Контрастный душ немного помог. Она привела в порядок волосы, заплетая их в косичку. Надела вязаный бежевый свитер и юбку цвета её глаз — из мягкого флиса, закрывавшую колени. Всё дополнила удобными лоферами и наложила заклинание на сохранение тепла. Сегодня день казался спокойным, несмотря на ночные тревоги. Это был один из тех редких дней, когда ей захотелось надеть юбку. Этот элемент одежды напоминал ей о времени в Хогвартсе, но такие воспоминания она редко позволяла себе, поэтому почти не носила юбки.

***

Деревянные доски скрипели, сопровождая глухой стук обуви, предвещавший чьё-то появление. Девушка завтракала в гостиной на первом этаже, сидела за столом недалеко от камина и уплетала, как говорил Рон, «банальный омлет». Конечно, не у каждого есть мать, которая знает наизусть рецепты всевозможных волшебных блюд. Она всегда отвечала ему так, но всё же не осуждала Рона за бестактность — на его месте она бы тоже гордилась такой мамой. Её размышления прервал вошедший орденовец. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Извините, что помешал. — Доброе утро, Ной. Всё в порядке — ты ведь с докладом? — она отпила сладкий кофе из чашки и откинулась на спинку стула. — Так точно, докладываю. Заключённый крайне остр на язык, отказывается отвечать на любые вопросы. В остальном стабилен, но ужасно привередлив. Гриффиндорка усмехнулась, накалывая на вилку кусочек омлета. Драко — есть Драко. В какой бы вселенной она ни была. Эта мысль что-то всколыхнула в ней, но пока она не могла понять, что именно. — Что ж, это всё? — В общем, да. С вашего последнего визита ситуация стабильна. — Кстати, когда был последний визит? Мужчина на секунду задумался. — Две недели назад, мисс. Неужели она так давно не посещала Малфоя? С другой стороны, зачем бы ей это нужно было. Для контроля ситуации, конечно, — убеждала себя она. — Хорошо, спасибо, Ной. Можешь идти. — А… да. Ещё кое-что. Ваш.. друг Рон искал вас. Мне передать ему, где вы? — Ни в коем случае! — выпалила девушка. — Скажи, что меня нет, или… лучше вообще ничего не говори. — Как скажете.

***

Последнее, чего она сейчас хотела, — это видеться и уж тем более разговаривать с Роном Уизли. Ей и без него хватало забот: нужно было срочно уйти туда, где он точно её не найдёт. В место, в котором её бы не стали искать. Ответ пришёл сам собой, и она уже встала из-за стола, направляясь в сторону тайного хода. Не самое комфортное место, конечно, но это было поправимо. К тому же, она давно не навещала Малфоя, а он ведь был на её ответственности. Произнеся заклинание и спускаясь по выдвигающейся лестнице, она уже привычно держалась за стены и благодарила себя за предусмотрительно наложенные заклинания тепла. Стражников не было: на эту темницу ею самой были наложены древние заклинания, так что их необходимость отпала. Тем более, ордену нужны были люди. Изучение антиаппарционных барьеров Пожирателей дало свои плоды — Тёмная метка была удивительной вещью для порабощения, и девушка буквально смогла создать клетку для её носителей. Носитель метки ни за что не сможет выйти, пока установлен ограничивающий барьер: он не сможет использовать магию в его пределах. Малфой не сможет выбраться — тем более если учитывать, что он не так силён в этой вселенной. Она вошла внутрь, зажгла всевозможные факелы и вместо решётки на месте входа возвела стену. Так у Рона вряд ли будут шансы её отыскать. Ей казалось, что так будет безопаснее: он не обладает магией, способной уничтожить стену внутри её магического барьера. Хотя, такая предосторожность возможно была излишней. Малфой сидел на полу из булыжника, опираясь спиной на стену. Он поднял глаза на вошедшую. На нём не было никаких оков — это было совершенно бессмысленно. Барьер подавлял его магию и физическую силу. Она посмотрела в стальные глаза, а он искривил губы в обратной улыбке. — Чего уставилась? — Выглядишь дерьмово, Малфой, — протянула она, подходя ближе. Он рассмеялся: — Ты издеваешься, Грязнокровка? Как, по-твоему, я должен выглядеть, находясь здесь? — он многозначительно развёл руками и посмотрел на неё с презрением. — Если бы ты был посговорчивее, и никто не хотел бы отрезать твой скользкий язык, выглядел бы получше. — Ты пришла мне нотации читать? Если да, то катись отсюда нахуй. Гермиона подошла ещё ближе и склонилась к нему, разглядывая лицо. Её рука вдруг потянулась к, видимо, вновь открывшейся ране на его плече. Он резко откинул её руку. — Фу, блядь. Ты что удумала? Не смей ко мне прикасаться. Она замерла, а он продолжал сверлить её взглядом. — Что встала? Отвечай, чего тебе надо, Грязнокровка? Её вдруг осенило. Мы никогда больше не увидимся. Все мои мысли возвращаются к нему только из-за этого. Не останавливайся… Драко. Драко — есть Драко. В какой бы вселенной она ни была. Если дело только в этом, должно сработать. Она улыбнулась, глядя на Малфоя. Уловки её мозга не привели ни к чему хорошему, и она точно об этом пожалеет, но сейчас была уверена в своей правоте. Лишь бы не признавать то, что было на самом деле. — Скажи, Драко, — тон её голоса вдруг стал слащавым, — ты готов пойти со мной на сделку? — Ты совсем идиотка, Грейнджер? Держала меня в темнице всё это время, кормила какой-то хуйнёй и теперь говоришь о сделке? Думаешь, я стану иметь дело с такой грязнокровной сукой, как ты? — выплюнул он. Она лишь ухмыльнулась, садясь перед ним на колени, ничуть не обиженная этими словами. И, словно уговаривая маленького ребёнка, продолжила: — Хорошо. В таком случае, если эта темница станет такой, какой ты пожелаешь — без изменений в барьере, конечно — ты готов? Он на миг задумался, с подозрением разглядывая Гермиону. — И что же это за сделка такая? Думаешь, что за небольшие привилегии в темнице я раскрою тебе все тайны своего отца? Размечталась. — Нет, это не связано с политикой или твоим отцом. Это сугубо… моя личная просьба, — она невинно улыбнулась. — Личная просьба? — он удивлённо поднял бровь. — Какая у тебя может быть ко мне личная просьба? — недоумение и брезгливость одновременно отразились на его лице. Гермиона сама толком не понимала, что делала. Всё происходило словно в тумане. Люди порой бегут от правды так отчаянно, что с головой погружаются в пучину сладкой лжи. Она опёрлась на руки, склоняясь к нему ближе. Он даже не успел отреагировать, когда её губы накрыли его. Сказать, что он этого не ожидал, — ничего не сказать. Он просто впал в ступор. Она целовала его с явным трепетом, будто давно этого ждала. Уже через несколько секунд её рука легла ему на шею, расстёгивая пуговицу рубашки, точнее — того, что от неё осталось. В этот момент, его словно током ударило, он резко оттолкнул её. — Тебе что, трахаться не с кем, Грязнокровка? — он рассмеялся, — никто не ебёт бедную всезнайку? И с чего ты вдруг решила, что я соглашусь быть… Да ты в край ебнулась, — он закрыл лицо рукой, продолжая смеяться, видимо даже не зная, что ещё сказать. Её это всё ещё не останавливало. Какая разница, если дело лишь в её потребности? Он всего лишь избалованный аристократ, к тому же — её пленник. Его согласие вовсе не обязательно. Достав палочку, она превратила темницу в комнату Малфоя — по крайней мере, такую, какой знала её из другой вселенной. Это не составило труда: пришлось наложить заклинание визуального расширения, но для неё это было не проблемой. Большая кровать из тёмного дуба, шкаф, дощатый пол, укрытый мягким ковром. Тёмно-фиолетовые стены и примерно того же цвета атласное постельное бельё — всё выглядело дорого, безупречно. Окно, конечно, было лишь муляжом, как и двери, но всё равно добавляло комнате уюта и света, будто действительно там. После того как она наложила согревающие и сохраняющие тепло чары на барьер, Малфой поднял взгляд. — Твою мать… Ты что, следила за мной, Грязнокровка? Откуда ты это знаешь… — произнёс он, медленно оглядывая комнату. Она впервые видела его таким ошеломлённым. Направив палочку на него, начала накладывать очищающие чары, затем — залечивающие и обезболивающие. Наконец, заклинанием репаро восстановила его одежду. Теперь он выглядел идеально — словно всё это было реальностью. — Всё ещё не согласишься? — произнесла она спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь понимаешь, твоё согласие — лишь формальность. — Ты правда готова меня изнасиловать? Вот уж никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, — он снова рассмеялся, поднимаясь на ноги и неторопливо проходясь по комнате. — Зачем тебе это, Грейнджер? Уверен, твой дружок Уизли с радостью бы тебя трахнул. А ты пришла ко мне, — он ухмыльнулся, обнажив зубы, и повернулся к ней, будто наслаждаясь своей мнимой властью. Она скривилась от одного упоминания о Роне. Нет уж, такую ошибку она больше никогда не допустит. — Не задавай лишних вопросов, Малфой. Я не собираюсь тебе ничего объяснять. Если тебе так легче, можешь считать, что я искренне тобой восхищаюсь и просто мечтаю о сексе с тобой, — сказала она, скрестив руки на груди. Драко всегда вызывал у неё раздражение. — Мне противна даже одна мысль о прикосновении к тебе. Но, признаюсь, такая обстановка меня прельщает, — лениво произнёс он, подходя ближе и кладя правую руку ей на шею. Она томно вздохнула, прикрыв глаза. Его прикосновения… такие же, как во сне. Почти. — Интересно, — продолжил он, убрав руку и садясь в кресло. — Раздевайся. Она удивлённо моргнула, хотя именно этого и ждала. Так быстро? Но ей нечего терять. Её руки дрожали, когда она сняла свитер — и уже через секунду он оказался на полу, за ним — юбка и обувь. Теперь на ней было лишь кремовое нижнее бельё в тон её кожи. Он рассматривал её, как змей, выжидающе скользя глазами по её телу. Несколько секунд он молча наблюдал. И вдруг усмехнулся, жестокий огонёк промелькнул в его глазах. — Нет, — сказал он с насмешкой. — Я всегда мечтал, чтобы ты была как собачка, Грейнджер, но неужели ты думала, что я соглашусь на это? Знал, что ты тупая, но чтобы настолько… Максимум — ты можешь отсосать мне своим грязным ртом. — Малфой… — улыбнулась она, повторяя его ухмылку, — всего лишь формальность. Она медленно приближалась, неторопливо расстёгивая застёжку лифчика. Взяв в руки палочку, Гермиона прошептала едва слышное «Assentio» — древнее заклинание, найденное ею в Запретной секции библиотеки Хогвартса. Работает почти как афродизиак, усиливая возбуждение и обостряя ощущения. Она прекрасно знала, что это именно то, что сейчас нужно. Из его горла вырвался тихий, сдержанный стон. Он ошарашенно уставился на неё — почти обнажённую, подходящую всё ближе. — Что ты, блядь, со мной сделала? — выдохнул он, его голос дрожал, но взгляд оставался цепким. — У тебя слишком длинный язык, Драко, — она опустила взгляд на его брюки, где выпирала предательская эрекция. — Кажется, я уже говорила об этом? — Чёртова… грязнокровная сука, — процедил он, дёрнувшись, когда у кресла внезапно появились заклинанием наложенные кожаные ремни, которые крепко стянули его запястья. — Что за… Девушка уже устроилась сверху, возвышаясь над ним и кладя руки на плечи. — Ты не оставил мне выбора, Драко. Действительно хочешь, чтобы всё было так? — она потёрлась о него бёдрами, от чего он зашипел. — Хорошо, я согласен. Быть изнасилованным такой, как ты — просто верх мерзости. — Правильное решение, Драко, — она прильнула к его губам, и ремни исчезли, освобождая его. Заклинание имело эффект нарастания со временем. Поэтому желание росло в нём с каждой секундой всё сильнее — тем более что Гермиона действительно была достаточно привлекательной, как бы он ни отрицал это. Мужские руки моментально опустились на бёдра, сжимая ягодицы и вызывая сладкий стон в поцелуй. На этот раз он отвечал на поцелуй с напором, будто готов был съесть её целиком. Её пальцы умело справлялись с пуговицами на его рубашке, стягивали её с плеч, оголяя бледную и подтянутую кожу. На секунду оторвавшись, она посмотрела ему в глаза. Да, она создала настоящую иллюзию того, что она с ним. И упорно отрицала настоящую причину происходящего. — Драко... пожалуйста. — умоляюще шептала Грейнджер. Он мог бы удивиться, задуматься — откуда в её глазах столько привязанности к нему? Но в тот момент заклинание и нарастающее желание пеленали разум. Он снова вцепился в её губы, приподнимаясь с кресла и легко поднимая её вместе с собой. Подойдя к кровати, повалился на неё, прижимая девушку всем весом. Его губы впивались в её, пальцы грубо сжимали грудь, и он наслаждался каждой её реакцией. Ему это нравилось — то, как она просила, как покрывалась мурашками от одного прикосновения. Гермиона Джин Грейнджер — золотая девочка, которая всегда его обходила, — сейчас была в его руках и просила о большем. Он отстранился, сел, глядя на неё сверху вниз. Раскрасневшаяся кожа цвета топлёных сливок, припухшие, влажные от поцелуев губы, растрёпанные волосы. Его взгляд скользнул ниже — вздымающаяся грудь с напряжёнными сосками, разбросанные по коже родинки. Видимо, всё дело в заклинании, — мрачно подумал Малфой. Раз уж эта... грязнокровка вызывает во мне такую реакцию. Он медленно избавился от брюк и боксеров, не отводя взгляда от Гермионы, внимая её реакцию. Она не была удивлена, как он к тому привык. Её, конечно, явно это соблазняло, но всё происходящее будто бы было для неё привычным. И снова — он бы задумался об этом, но точно не сейчас. Он поддел длинными пальцами край её трусиков и стянул их, откинув подальше. — Раздвинь ноги, — приказал он твёрдым тоном. Гермиона послушалась, раздвигая перед ним ноги и отворачиваясь, будто смущённо. Он усмехнулся. — Сама вынудила, а теперь смущаешься, Грейнджер? Ответа не последовало. Он не знал почему, но его взгляд приковался к мокрому влагалищу девушки. Такого интереса, конечно, в его опыте ещё не было. Самыми кончиками пальцев он провёл между складок, собирая влагу — сам не понимая зачем. Ему это было не свойственно. Видимо, чёртово заклинание. Она издала тихий стон. Он поднял взгляд на её лицо и начал медленно вводить два пальца внутрь. Из её грязного рта полились поистине интересные звуки. Он знал, что она в его власти, и упивался этим. Слегка согнув пальцы внутри, он стал двигать ими быстрее, заставляя Гермиону сладостно стонать и сжимать простыни, всё ещё с закрытыми глазами. Его взгляд метался от её лица и тела к собственной руке. Он резко остановился, заставляя Гермиону недовольно открыть глаза. — Ты не ответила на мой вопрос. Она лишь вопросительно уставилась на него, явно не понимая, чего от неё ждут. — Смущаешься, Грейнджер? Щёки её раскраснелись ещё сильнее. Чёртов Малфой. Почему нельзя просто закончить начатое — обязательно нужно ещё раз попиздеть? Он вдруг вытащил пальцы и навис над ней, расставив руки так, что отступать было некуда. Впрочем, ей и не хотелось никуда отступать. Она обняла его за шею, воспользовавшись моментом, и начала целовать его в подбородок, прокладывая дорожку к кадыку. Она скучала по этому слишком долго. И так упорно обманывала свои чувства. Внушила себе, будто это именно то, что ей нужно. Он оторопел. С чего вдруг она? Он резко вцепился в её губы, словно пытаясь заткнуть её или забыться. Она скучала. В каштановые волосы скатилась слезинка, но ни он, ни она этого не заметили. Гермиона зарылась рукой в его волосы на затылке, чувствуя, как он потёрся головкой о её влагалище — медленно, словно предупреждая. Уже через секунду он полностью оказался внутри. И весь гнев пожирателя обрушился на неё.Гермиона громко застонала в его губы слегка царапая ногтями кожу его головы. Толчки были грубыми и безжалостными. Словно он злился. Конечно злился, ведь она фактически принудила его. К тому же нежность была ему не свойственна, это же Драко. А она и не хотела иначе. Не смела требовать другого. Она восприняла это, как своего рода наказание, позволяя всей его ярости вылиться наружу Наказание за идиотизм, в котором она заставила его участвовать. Он прервал поцелуй, тяжело дыша и не прекращая движения, смотря прямо в карие глаза. — Этого ты так хотела, грязнокровная сука? — он схватил её за шею, почти полностью перекрывая доступ к кислороду. Он выходил из нее почти полностью и тут же входил на всю длину. С удивительной скоростью и выносливостью, учитывая то, насколько его ослабили нахождение в темнице и барьер. Она всё ещё стонала под ним, если это можно было так назвать, учитывая зажатое горло. Он вдруг остановился, убирая руки и вышел. Она слегка откашлялась. — Перевернись на живот — грубо приказал Драко. Она послушно перевернулась. — Ну же, Гермиона. Неужели ты впервые с кем то ебешься? Поднимай выше задницу и побыстрее. Гриффиндорка поняла, какую позу он себе представлял и подняла, как он сказал “задницу”, как можно выше, оставляя остальное тело прижатым к кровати. — Какая послушная грязная сука. — ему так нравилось издеваться, он будто пробовал эти слова на вкус, перекатывал на языке. Малфой пристроился к ней сзади, стоя на коленях. Обхватил её ягодицы руками и снова резко вошёл на всю длину, издав низкий стон. Было ещё глубже, чем до этого, это сводило ведьму с ума.Он вновь стал грубо двигаться, заставляя ее стонать и извиваться под ним, кусать атласное одеяло, от незнания куда себя деть. Одной рукой он взялся за растрепанную косичку, заставляя Гермиону выгнуться в спине. Другая рука с громким шлепком ударилась о её ягодицу, от чего девушка издала полукрик полустон. Она и не знала, что у Малфоя настолько извращённые предпочтения. — Тебе нравится, Грейнджер? Хочешь кончить? Попроси меня об этом хорошенько. — он сильнее потянул ее за волосы. — Да.. хочу, пожалуйста Драко. Он не нуждался в дополнительных просьбах — и сам уже был на грани. Его движения ускорились, стали ещё резче и жёстче. Ещё несколько толчков — и Гермиона почувствовала, как её тело сжалось в оргазме, одновременно с тем, как внутри неё дернулся член Драко. Они кончили одновременно, не сдерживая громких стонов. Он сделал пару заключительных движений, прежде чем с выдохом вышел из неё и обессиленно упал на кровать. Гермиона тут же опустилась рядом, тяжело дыша. Их взгляды встретились. — Что уставилась? Проваливай, — отчеканил он, отворачиваясь. Гермиона слегка улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его в плечо. — Спасибо, Драко. — Ненавижу тебя. Когда война кончится, обещаю, что перережу тебе горло, Грейнджер.

***

Горячая вода струилась по утончённому женскому телу. Она пыталась смыть с себя плоды собственного идиотизма. Сладкой лжи, в которую заставила себя поверить. Конечно, Гермиона вовсе не была тупой. Но стоило ей вернуться в комнату и оказаться под душем — осознание пришло. Она поняла, что натворила. Поняла, хоть и не смогла принять. По щекам покатились слёзы, смешиваясь с потоками воды. Её преследовали мысли. Преследовал Драко. И с каждым разом она допускала одну ошибку за другой — страдая от последствий.

Последствий проявленного милосердия.