Золотое пламя

      Вечерело. Солнце медленно начало краснеть, постепенно уходя за край горизонта, а вместе с ним рдел небосвод, плавно становясь темнее с наступнением ночи. Облака были с виду мягки, будто пух из спальной подушки; они имели нежно-малиновый оттенок, постепенно приобретая более холодные цвета.       Под небосводом расстилался большой столичный город, здания которого сочетали элементы стиля рококо и классицизма. Многие здания имели высокие изящные колонны на фасаде, которые будто стремились к небу. А сами колонны украшали узоры, похожие на нежные вьюнки, оплетающие всю их длину. Крыши и стены были из кварца и имели цвета, подобные морской ракушке: пастельные оттенки розового, голубого и зелёного. Но чем дальше от центра города, тем темнее, массивней и строже становились здания, которые уже имели гранитные стены, но всё так же сохраняли прекрасные узоры, напоминающие различные цветущие растения.       А в самом центре города возвышалось архитектурное творение — замок с пятнадцатью этажами и более чем восемью башнями, которые выстроены так, что с небес само здание напоминало ангела, а с каждой башней количество этажей постепенно уменьшалось.       Стены снаружи были украшены, как и сам город, лепниной и узорами в форме цветов, а также живыми растениями: в основном клематисом и дихондрой. С первых этажей бутоны цветка имели фиолетовые и синие оттенки, в середине — нежно-розовые и жёлтые, а на самых высоких этажах — красные.       Окна имели вытянутую округлую форму, а главную, то есть самую высокую башню, украшали гигантские витражи с изображением истории государства и портретом нынешнего правителя — Кастиэля Флейма. А само государство имело название Флеймкиндом, в честь династии правителей, власть которых передавалась из поколения в поколение. Власть династии Флейм — основателей этого королевства.       Столица всегда была шумным и оживлённым местом, но сегодня было особенно людно. Все улицы были украшены множеством флажков и плакатов, а цветов было бессчётное количество, что аллергик просто бы не выжил, выйдя из дома, при том, что сейчас начало ноября, которое с виду не отличить от середины жаркого лета. Именно сегодня день рождения принца Лукаса Флейм — единственного сына короля. Всю аристократию созвали на празднество в замок, пока горожане праздновали этот день в местных тавернах и барах, выпивая за именинника и не только за него. На «Выпьем!» ведь всегда найдётся любой повод, не так ли?       А тем временем в самом замке был разгар праздника: многие танцевали под классическую музыку, а другие просто стояли у фуршета, распивая дорогие вина и шампанское, и разговаривали обо всём, о чём только можно.       Многие аристократы приводили своих сыновей, чтобы познакомить их со светской жизнью и другими детьми.       Сам зал был очень большим высотою в три этажа. Стены были нежно-мраморного цвета, а также имели золотые изображения цветов клематиса, а каменные вставки багрового авантюрина придавали лепесткам цветов красный оттенок.       А на высоте второго этажа по всему периметру зала располагался балкон с небольшим заборчиком. Пол и первого и второго этажа был сделан из белого мрамора, их же покрывали длинные ковры бардово-красного цвета с золотой оконтовкой.       Входные двери были в форме арки и имели белый цвет. А потолок был расписан красивыми фресками, изображавшими дневное небо с перистыми облаками. С середины потолка свисала гигантская хрустальная люстра, напоминающая перевёрнутую икебану из различных растений.       В конце зала были две лестницы, которые вели на балкон, а чуть далее, на втором этаже, расположен огромный орган, трубы которого занимали в высоте чуть больше этажа, а так же он был украшенный всевозможными узорами разных полевых цветков и не только он сам, но и стена имела те же узоры, будто от этого органа разрастаются во все стороны растения. Словно орган — сердце этого места, находящееся на самом видном месте и вызывающе некое внутреннее восхищение.       Танцы шли долгое время, пока не раздался громкий мужской голос с балкона: — Дамы и господа, настало время выступления принца Лукаса! — громко объявил сам король, выдвигая из-под бока своего сына всем на обозрение. — В честь своего четырнадцатилетия он исполнит своё авторское произведение!       Мальчик с нежными и утончёнными чертами лица, которое обильно усыпано веснушками, и рыжими прямыми волосами был одет в белую рубашку, на которую одели красный жилет с длинным фраком до колен, а следующим слоем был тёмно-бардовый кожаный корсет с узором сплетения вьюнка и полевых цветов, в точности такие же, как и на органе. Вместе с этим, Лукас был одет в белые, как рубашка, штаны и в мужские туфли цвета его желета.       Выражение лица принца со стороны было расслабленным и даже весёлым. Было видно, что он явно не волновался, ведь это было его собственное произведение, а своё всегда ясно и близко.       Смело подойдя к инструменту, у которого стоял высокий мужчина в белом костюме — учитель, и сев на длинную лавку, Лукас нежно нажимал и перебирал клавиши своими длинными веснушчатыми пальцами, а также касался ногами нижних больших клавиш, пока его учитель, отвечающий за регистровку, кружился рядом с принцем, вытягивая и корректируя нужные тембры.       Мелодия была в самом начале медленна и нежна, но позже она перерастала в более громкий и резкий гомон. Где-то местами звук напомнил церковные произведения, будто из инструмента лился церковный хор, казалось звучали не звуки, а слова. Выражение лица мальчишки также менялось во время выступления, оно в точности передавало все эмоции и звуки, исходившие от инструмента: в начале — нежно, словно увидел нечто милое, ближе к середине появлялась азартная ухмылка, будто некое предвкушение будоражло его. Его пальцы бегали по всей раскладке клавиш, а прикосновения к ним становились более жёсткими. Он словно танцевал, сидя на этой лавке.       Когда песня достигла своей кульминации, а вместе с тем и окончания, Лукас, нажимая на финальный аккорд, чуть ли не выгнулся прям под нажатие на клавиатуру.       …Прошла минута, две, три…а может и все десять, весь зал был в шоке от услышанного, однако, всех интересовала не только игра принца, но и он сам.       В самом дальнем углу балкона стоял юноша с длинными золотыми волосами, собранными в небольшой низкий хвост. Он был одет в белую рубашку, заправленную в притальные чёрные брюки, а также его образ дополнял чёрный, как смоль, корсет.       Смотря на тяжело дышавшего выступающего, юноша не показывал никакого восхищения, его лицо было бесстрастно и серьёзно. Но резко появился небольшой проблеск во взгляде, когда высокий мужчина — отец мальчика — резко наклонился к нему со спины: — Видел, Лейнд? Вот он — талант. Стремись. — бесстрастным, твёрдым и спокойным голосом сказал он.       Дыхание у Лейнда перехватило, словно что-то застряло в груди. Чуть дрогнув от такого голоса у самого уха, мальчик тихо произнёс, не смотря на отца: — Да.       Лицо его оставалось неизменным.       Мужчина удовлетворённо кивнул, затем он положил руку на плечо Лейнда, из-за чего оно дёрнулось, и продолжил: — После выступления ты познакомишься с Лукасом ближе. Возможно, он на тебя повлияет и ты раскроешь свой истинный талант.       Младший вновь лишь тихо промолвил, всё также не сводя взгляда с принца: — Да. — вышел краткий ответ из уст — Как скажете, отец.       Тем временем зал взорвался сокрушительно громкими аплодисментами и воскликами, все хотели подбежать к принцу, жаждая расспросить его, и, самое главное, рассмотреть столь знатное дарование. Ведь народ его видел впервые — все его предыдущие дни рождения праздновались без участия мальчика. Маленький Лукас развлекался вместе с матерью, няньками и учителями. Теперь же принц был яркой диковинкой среди знати, которая так и манила своей новизной.       Однако, всех рвущихся к принцу гостей, как только могли, сдерживала стража. Иначе от мальчишки ничего и не осталось бы.       Король Кастиэль спокойным шагом подошёл к сыну, утихомирив достопочтенных гостей, после чего уже более-менее спокойно Лукас и другие дети аристократов начали знакомиться друг с другом поочерёдно, спрашивая различные ненавязчивые вопросы. В стороне не остался и Лейнд, отец чуть-ли не за руку вёл мальчика к принцу, пока тот послушно, но с явным недружелюбием, шёл.       Однако, сам король пошёл на встречу к этим двоим и радостно проговорил, чуть обняв отца Лейнда за плечо: — О, надо же, Кристофер, ты ли это? — по-дружески обратился он.       Сам же Кристофер легко улыбнулся и так же приобнял Кастиэля Флейм за плечо. Рядом стоящий Лейнд смотрел на них с неким непониманием, отец много рассказывал ему про правителя, но мальчик думал, что всё это было чисто в образовательных целях. Теперь он понял, что они оба всё-таки близки, когда двое мужчин начали по-дружески о чём-то болтать.       Почувствовав, что в этом разговоре юноша явно лишний, Лейнд начал отстраняться от отца спиной вперёд. Сделав ещё пару шагов, вдруг он почувствовал, что врезался в кого-то, а вернее, в чью-то руку. Мальчик резко обернулся и увидел перед собой улыбающуюся веснушчатую физианомию принца. Не сразу, но с небольшим поклоном, Лейнд быстро извинился: — Простите… — Всё, что вырвалось из его уст, а после он попытался отойти и от принца.       Но тот лишь с той же яркой улыбкой, аккуратно схватил за руку Лейнда и проговорил: — О, да не нужно извиняться, хехе…! Да и всё равно, мы здесь все знакомимся. — с максимальным дружелюбием выпалил он.       Мальчик же смотрел то на схваченную руку, то на самого принца с недоумением, после чего, аккуратно выдернув руку, Лейнд сказал: — Я не то что бы… — Мельком посмотрев на отца, он заметил его пристальный удручающий взгляд. Повернувшись к принцу, мальчик тяжело вздохнул и натянуто улыбнулся. — Хорошо.       А сам же Лукас заметил всю эту натянутость в лице мальчишки и в поведении, но с той же лучезарной улыбкой он представился самолично, протянув руку для пожатия: — Я Лукас Флейм, будем знакомы, хорошо? — в нем были надежды расположить к себе Лейнда, как сделал с остальными за считанные секунды, хотя они и сами-то тянулись, так что силы терять не пришлось вовсе. А сейчас он хочет приложить хоть какие-то усилия.       Сам же Лейнд, смотря на протянутую руку, тихо кивнул, показательно убрав руки за спину, и спокойно проговорил: — Очень приятно, я Лейнд Голден. — на его лице красовалась та же фальшивая улыбка.       Принц, не меняясь в лице, убрал руку и продолжал улыбаться: — Чтож, расскажешь о себе? — непринуждённо начал он. — Только после Вас, мне очень интересно услышать именно о Вас. — так же непринуждённо, но натянуто, ответил Лейнд, сделав акцент на последнем слове.       В самой толпе таких же детей начались возгласы: — Действительно! — воскликнула юная леди с белыми, подобно снегу, волосами. — Давайте-давайте, нам очень интересно! А то сам ничего не рассказываешь. — так же высказалась девушка с каштановыми длинными волосами, держа светловолосую подружку за запястье; кажется, юный принц так легко располагает к себе, что юные господы начинают путаться в обращении.       Услышав это, принц не стал настаивать на этом и, посматривая на мальчика, вернулся к толпе: — Хорошо-хорошо…       По сути больше всех расспрашивал каждого именно принц, пока сам частенько увиливал от вопросов. Но на этот раз, он без колебаний рассказывал про уже всем известное увлечение музыкой. Его монолог можно было слушать вечность, что делала большая часть детей, периодически обсуждая и свои темы. Лейнд же не стал долго задерживаться: постояв для приличия пару минут рядом с принцем, ведь как-никак сам же попросился, юноша начал потихоньку углубляться в толпу, чтобы выйти из неё с другой стороны.       Принц заметил пропажу Лейнда не сразу — рассказ полностью захватил его внимание. Лишь стоило раздаться вопросу «Лейнд? Ты куда?», сбежавший был обнаружен.       Лукас посмотрел в сторону возгласа и слегка покосился на Лейнда, не понимая, куда и зачем тот уходит. Впрочем не стал заострять на этом внимание, ведь у всех могут быть разные причины, может просто плохо стало. Кто его знает?       Блондин замедлил шаг и, отмахнувшись, хотел было оправдаться, но его сразу же перебил принц, крикнув: — Да ладно вам, оставьте его! Но если тебе нужно что-то, то обращайся!       Лейнд пессимистично скривился, испытывая одновременно благодарность и раздражение — его уже поймали с поличным. Ему ничего не оставалось, кроме того, как спокойно выйти из толпы, а после как дурак стоять за всеми.       Тем временем отец уже тихо стоял за своим сыном, пока король общался с принцем. Он произнёс: — Куда собрался-то?       Неуважительный жест сына в сторону принца не ускользнул от взора Кристофера, поэтому он с силой развернул мальчишку к себе и шёпотом сквозь зубы прошипел: — Ты кто такой, чтобы так вести себя перед королевской особой?       Сам же Лейнд с точно таким же бесстрастным взглядом смотрел сначала на самого отца, а после сквозь него, куда-то за спину, пытаясь создать вид, что очень сожалеет о своём проступке. — Что ж…будь хорошим мальчиком. Ты сейчас пойдёшь и извинишься перед принцем. С глубоким уважением. — настоял он полушёпотом, дабы не позориться перед всеми. — И впредь Веди себя.....пристойно       В ответ были лишь ленивый кивок и издевательски медленные шажки в сторону принца. Подумаешь, руку не дал пожать разок. Разве это прям проступок? Принцу, как видно, всё равно, в отличие от отца, а если и нет, то не умрёт.       Сам Кристофер наблюдал за этой выходкой сына и в конце концов, не выдержав, слегка подтолкнул Лейнда рукой в спину, молчаливо потребовав, чтобы тот не выделывался и поторопился. Раз приказано — значит, должно быть исполнено. Мальчишка от «вспомогательного пинка» любящего родителя слегка запнулся, но сумел устоять на своих двоих. Этот нелепый ритуал извинений не остался незамеченным ни принцем, ни королём, ни окружающими. Из-за всеобщего, определённо излишнего, внимания, Лейнд перестал предпринимать новые попытки выкинуть трюки и просто уже, как приличный юноша, подошёл к шокированному всем этим представлением принцу, сделав короткий поклон, пробормотал: — Извольте принести свои глубочайшие…извинения, — он намеренно замялся, подбирая слова. —… за отказ в дружеском жесте.       Лукас откровенно таращился на парня, недоумевая, что за… — Ах, Лейнд, я…принимаю ваши извинения. — стараясь не терять лицо, ответил принц. Переведя взгляд на старших, он уточнил: — Могу ли я продолжить свой рассказ?       Не дожидаясь ответа, Лукас приобнял за плечо Лейнда и непринуждённо повёл к компании, приговаривая: — Пошли-пошли…       Блондин не сопротивлялся. Он с каменной миной покорно шёл, куда его ведут, не реагируя ни на какие слова принца. За этим пристально наблюдал его отец, а сам же король лишь пожал плечами, обращаясь к Кристоферу: — Пусть детишки развлекаются, а мы пойдём выпьем… — За дружбу нашу? — усмехнувшись, сквозь зубы спросил он, но затем расплылся в лёгкой ухмылке. — Безусловно! —в искреннем хохоте, вспоминая все моменты их долгой дружбы, произнёс Кастиэль.       Праздник шёл прекрасно. Гости веселились: юные девушки и юноши танцевали под знакомые классические мелодии, общались, угощались напитками и деликатесами, а кто-то предпочитал общество принца. Весь вечер Лукас водил Лейнда и других сверстников за собой, увлечённо рассказывая о любимом органе. Сам Лейнд словно был не в этом мире, витая в облаках, абсолютно не слушая принца. Он толком и не понимал, где находится, просто существовал рядом.       Прошло длительное время и… — До встречи, Лейнд! — коснувшись его плеча, попрощалась та самая беловолосая девушка, исчезая в дверном проёме. — …А?       Очнувшись, он осознал, что «просуществовал» до конца праздника и пришёл в себя, только когда гости уже начали расходиться.       Зал пустел на глазах, а отца Лейнд так и не встретил у входа. Когда оставались только принц, он, король и отец, то уже стало ясно, что так просто с этим местом не получиться распрощаться.       Кастиэль и Кристофер мирно выпивали за одним из пустующих столов, радостно говоря о своём, посадив своих сыновей рядом: — … Вот помнишь, да? Как мы вместе.......вот почти их возраста… — отрывки предложений разлетелись эхом по залу. —…Безусловно! — Были же времена!..а сейчас… — дальше Лейнд слушать эту чепуху не стал.       Лукас охотно разделял нежелание слушать подобные разговоры, однако, Кристофер вдруг, смотря на мальчишку, воскликнул: — Вот, прекрасный образец прилежного ученика… — он показывал на Лукаса, заваливая его комплиментами.       Глаза Лейнда внезапно округлились, зрачки сузились до булавочных головок. Брови сомкнулись у переносицы, создавая морщины. Зная нрав отца, парень слегка опустил голову, чтобы никто не мог видеть этой метаморфозы его настроения. Слова были равносильны трости, которая била по ладоням, оссобенно это ощущалось, когда отец хлопал его по плечу. Глубокий вдох — он поднял лицо, натягивая уголки губ. Лейнд бы не слушал всех этих слов от отца, если бы не он.. — Вот, ВОТ!..идите хорошенько поболтайте… Теперь уж точно вам ничего не помешает.       Лукас сменил свой настороженный взгляд на Лейнда, а после чуть вжался в свой стул. На лице сидящего напротив блондина играла улыбка, но совершенно не дружелюбная, а злорадная. Лейнд желал прожечь в принце дыру, словно пламенем свечи в раздражающих гаммах       Лукас посмотрел на своего отца и проговорил: — Можно мне воздержаться? — Лукас! Не стыдно? — возмутился король. — Он прекрасный мальчик, что не так? Некрасиво такое говорить. — Да я не…       Переместив взгляд на Лейнда, тот ему также улыбнулся, пытаясь уже строить из себя саму невинность, закидывая прядь волос за ухо, чтобы чуть подразнить его.       Принц сразу понял — сопротивляться бесполезно: — Ладно…       Сам Лейнд был польщён столь незначительной похвалой со стороны короля, и со всем великодушием покинул своего отца, отойдя чуть дальше от стола — к стене, скрестив руки на груди.. Лукас последовал за ним, совершенно не зная, как начать разговор – предыдущие попытки тот будто игнорировал— стоял и молчал, будто и нет его вовсе.       Только собравшись с мыслями и уже было открыв рот, его перебили: — Чтож, как ваши дела, Лукас? — с прорицательным взглядом спросил мальчишка.       Дёрнувшись, принц замялся, чтобы погрузиться в мысли для хоть немного внятного ответа: -… Ах, всё…нормально, хорошо, прекрасно.       Уголки губ Лейнда дрогнули. Он пытался сдержать свою бьющеюся наружу усмешливую ухмылку, но подыскав ответ, мальчишка легко выразился: — Это радует. — А что насчёт тебя? Как поживаешь? — Какая разница, лучше расскажите, как можно больше, о себе. — с нажимом на последнее слово перевёл тему он. Лукас непонимающе замер, отвечая сиюсекундно: — Но…я этим весь вечер занимался… — Ну-ну, только о своём клавесине и щебетали. — с явной издёвкой парировал Лейнд. Принц вскинув брови: — Что-что, прости?! ..       Мысли его метались: как можно сравнивать величественный орган — исполина в три этажа — с этим жалким клавесином, меньше письменного стола?! А звучание! Клавесин — всё равно что расстроенная гитара! И он ещё смеет величественный орган с ЭТИМ сравнивать?! Да что он себе возомнил!? Орган для Лукаса словно сердце, без которого он жить просто-напросто не может. «Да как ты смеешь?!» — Гневно пронеслось в голове.       Лейнд, заметив его реакцию, внутренне ликовал — попал в самое яблочко. Такими темпами можно быстро войти во вкус: — …А что услышали. — тихо улыбнулся он. — не глухи же.       Лукас не привык, что над ним буквально в лицо кто-то издевается. И это ведь понятно, как-никак королевская особа. Всё его детство окружали слуги и няньки. Любые издёвки в его сторону могли караться очень жёстко, хотя до отрезания конечностей, конечно, никогда ещё не доходило. В основном, таких просто выдворяли, а столь прибыльной работы никто не хочет лишаться, уж поверьте.       Лукас чуть отвёл взгляд: — Ты на что обиделся? — с ноткой желчи произнёс принц. — На идеального принца? Да не за что,— на лице Лейнда была усмешливая улыбка. — Хотя вашу игру с вами трудно сравнить. — Всмысле? Может, это ты просто в музыке не разбираешься? Если орган с кла… — Лукас даже с трудом выговорил, презрительно смотря на оппонента. -.....с клавесином путаешь… — Да что вы. Может это просто вы критики не слышали? Хотя всему дворцу вы, конечно, «идеал». — Да что ты обо мне знаешь?! — Сорвался Лукас. — Ничего, так как у вас, исходя из ваших же речей за день, вместо мозга — эта металлическая груда с клавишами. — Лейнд так же с усмешкой повысил тон. — Какой раз уже это говорю, теперь услышали? — Да иди ты! Немыслимо так оскорблять музыку! Сразу видно какие у тебя учителя были…если вообще были!       Лейнду всё это только больше начинало нравиться. Как же занимательно смотреть на человека, который так быстро ведётся на столь простые провокации. Юноша уже начал общаться на «ты»: — Конечно были, а твои явно подкупные, раз ни один и слова тебе не сказал. А твой учитель-регистровщик вообще трогал регистры? Или просто смотрел на тебя? Небойсь, на занятиях лишь поддакивал твоей попсе и зарплату забирал. — с милым выражением лица Лейнд смотрел на принца, который гневно смотрел в ответ.       Лукас машинально взял с подноса оставшийся полный бокал с виноградным соком и с размаху плеснул содержимое прямо в лицо мальчишке.       «Это так…так по-скотки оскорблять совершенно невинных людей... »       Кончики светлых прядей намокли, прилипли к коже и приобрели лёгкий фиолетовый оттенок. Капли, прохладные и липкие, раздражающе-медленно стекали по лицу парнишки на совсем новый костюм.       Лейнд ошарашено смотрел на Лукаса, он было и сам потянулся к подносу, но на шум подбежали слуги, а отцы, резко повернувшись, крикнули с другого конца стола: — Что у вас там происходит?!       Слуги едва успели схватить Лейнда за рукав, как тот успел схватить бокал, не прости выплеснув, а швырнув сам бокал прямо в Лукаса, однако, помеха в виде слуг помешала размаху и бокал приземлился аккурат у ног принца, сумев лишь обрызгать его брюки и туфли в липком соке.       Звук разбитого стекла звучал как гром в ясном небе. Отцы почти что бросились к сыновьям, слегка заплетаясь шагом. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — одним голосом воскликнули они       Перед ними предстала удручающая картина: -      Лейнд с пунцовыми башкой и лицом, его сдерживали двое слуг -      Лукас с мокрыми брюками, его держали, но лишь для общего спокойствия -      А между ними большая малиновая лужа и бокал, вернее то, что от него осталось.       Лейнд даже не смотрел в сторону принца, лишь закатил глаза. Принц же гневно смотрел на него. Допрыгался. — Это он начал! — мальчишки, как по команде, показали друг на друга пальцем. — Да пошёл ты! Как ты вообще мог такое про орган сказать?! — выпалил Лукас. — А может у кого-то чувства юмора нет?! — неожиданно парировал он, хотя минутой ранее говорил серьёзно — Плоское у тебя это чувство! Как твой клавесин! — Немедленно прекратите! — крикнул Кристофер, отбирая сына из рук слуг за плечо.        Кастиэль тем временем послал Лукаса срочно переодеваться.       Отведя сына в сторону, Кристофер прошипел: — Это что за представление? Что я тебе говорил?!       Молчание. Он лишь наплевательски отвёл взгляд, чем только сильнее выводил отца из себя. — Что молчишь?!       Юноша так и продолжал строить из себя непричастного, чем довёл Кристофера до белого каления. Раздалась звонкая пощёчина       Боль. Колющая, будто иглы. Лейнд машинально прикоснулся к горящей щеке, но глаз так и не поднял — молчал — Как тебе не стыдно! Позор рода! Живо в карету!       Кристофер волоком потащил сына к выходу. Всю дорогу Лейнд выслушивал поток уничижительных тирад, которых он заслужил.       Тем временем Лукас, вернувшись в покои, застал там обоих родителей. Мать, уже осведомлённую о происшествии, и отца, ожидающих объяснений. Но к их удивлению, принц упорно молчал, что было совершенно нехарактерно...