My September

Бывают дни, когда всё заканчивается. С фотографии на Якова смотрели знакомые глаза, в которых он совсем недавно тонул, убегая от жестокой реальности. Рыжие волосы, словно шелк, которые совсем недавно он ощущал сквозь пальцы. Тонкие бледные губы совсем недавно с нежностью касались его щек. Снизу подпись: «Вальтер Шмидт 15.10.1999 - 03.09.2025». Комнату заполнили всхлипы близких, шелест салфеток и тяжёлый похоронный марш. Симфония боли вгоняла в глубокий ступор. Яков смотрел на фотографию сквозь пелену слез и не мог понять, как это возможно. Немо был рядом всегда. В самые сложные моменты он приходил и успокаивал его, дарил тепло и надежду на лучшее. Он не может уйти так просто. Не может. Руки побелели от боли, он закрыл ими лицо и протяжно всхлипнул. 

***

Этой ночью было особенно темно. Сквозь панорамные окна виднелась непроглядная тьма. Если бы не свет экрана монитора, то и комната бы погрузилась в эту темноту. Забыться получалось, только уткнувшись в работу, но даже это не всегда спасало. Искусав губу до глубоких ран, Яков вжался в кулаки, проклиная себя за слабость. Он не должен думать о мертвом человеке так много. Немо покинул его так же внезапно, как и появился. Рука с силой столкнулась со столом, а после судорожно схватилась за мышку и клавиатуру. Числа, тексты, картинки плыли по монитору. Стоило Якову ухватиться за строчку, и всё искажалось в плене слёз. После появлялся образ Немо, и накатывала новая истерика. Этот цикл продолжался день за днем и ни на секунду не оставлял Якова. С губ сорвался отчаянный всхлип, и тяжелая от мыслей голова упала на твердую поверхность стола. — Яков…— ласкал уши нежный голос, протягивая имя как колыбельную.— Ты слишком много работаешь. В этой оглушительной тишине голос звучал таким родным. Яков собирался ответить, но осознание затянуло его. Тело бросило в холодный пот. Он медленно поднял голову и обернулся. Около окна стоял до боли знакомый силуэт. Рыжие, как шелк, волосы, тонкие губы, помятая рубашка — он такой же, как на том фото. Яркий свет монитора падал на бледное лицо, от чего скулы стали более четкими, впадины более глубокими, а контур худее. От здорового румянца на фарфоровых щеках не осталось и следа. Глаза судорожно бегали по исхудавшему и изуродованному смертью лицу, пытаясь отыскать в нем хоть немного жизни. А по лицу градом катился пот вперемешку со слезами. — Яков…— нежно повторил Немо. На губах сверкала родная улыбка, но и она быстро пропала, стоило мертвецу открыть глаза. Красные, залитые мучениями загробной жизни, отстранённые, отчаянные, с нотками безумия глаза смотрели на Якова. Он больше не узнавал в них родную душу, не искал утешения или спасения. Глаза горели чем-то мертвым. Яков понимал, что человек перед ним — это не его Немо, но сердце облитое кровью не позволило ему уйти. Каждую ночь Немо, а точнее то, что с ним сотворила прогнившая ночь, стоял над Яковом и наблюдал. Он ничего не говорил, лишь иногда беззаботно хихикал, но лицо его отражало безразличие смешанное с ужасом. Яков медленно сходил с ума. Каждую ночь он просыпался и видел его около своей кровати, когда работал, он ощущал холод тела сзади. Немо был рядом всегда, везде, в кошмарах и наяву. С каждым днем тело приобретало нечеловеческие формы. Глаза стали краснее, тело исхудало до костей, а вместо приятного цветочного аромата появилась гниль. Вместе с Немо гнил и сам Яков. Гнил мозг и тело, только в моральном плане. Он смирился с нахождением этого родного монстра днем и ночью. Яков регулярно глотал успокоительное пачками и не вылезал из комнаты, где в ту темную ночь встретил его. Откинувшись на спинку стула, он уставшими и болезненными глазами смотрел на Немо. Синяки под глазами стали чернее ночи, а лицо бледнее экрана монитора. Немо наклонил голову, вытянув тонкую и длинную шею ближе к любимому. Казалось, тонкие когти коснулись его, но Яков так и не смог понять, был ли это нож или руки любимого. Острое нечто водило по запястью, разрывая рубашку и синие нити на бледной коже. Яков смотрел в красные глаза, а они плыли от слез. Безумие поглотило полностью и не оставило шанса даже на надежду. 칼을 쥐고 있던

그 손은 니 손이 아니라

바로 내 손이었어