Осколки памяти

Солнце нещадно жрало комнату под своими горячими лучами, когда Гермиона в очередной раз повернулась на кровати. Ей снился сон. Что-то определенно приятное, тёплое и мягкое, как мамино прикосновение, как тёплое одеяло в самый ледяной зимний день. Но как это всегда бывает, как только действительность начала граничить со сном – все воспоминания померкли. Словно смотришь на них сквозь дымку целлофанового пакета, вроде помнишь, но они настолько искажены и находятся в тумане, что кусочками проходят сквозь пальцы. Глаза резко Гермионы распахнулись, врезаясь в серость Лондонского дня, которая замерла на подушке напротив. Малфой смотрел на неё, широко ухмыляясь. Это было таким непривычным, что приводило в состояние катарсиса. Грейнджер взвизгнула, вскакивая с кровати. Она споткнулась об одеяло, которое скомкалось в ногах, и едва не упала на пол. Сильная рука перехватила её чуть ниже груди, спасая от падения об пол. Она бы ударилась животом, бесспорно. Это бы не закончилось ничем хорошим. Это точно. – Какого хрена, Малфой?! – Гермиона резко развернулась, победив силу гравитации и поймав равновесие за хвост. Малфой уже стоял напротив неё. Весь расслабленный, но в серых радужках замер мороз, который сжирал своими ледяными щупальцами всё в округе. По спине побежали мурашки. Малфой мог быть грозным, злым, заботливым, участливым, старательным, но никак не расслабленным. Всё это было напускным. Слишком уж широкой была его улыбка, слишком уж поникшими были его плечи. Это всё не котировалось с его обычным образом, который он мерил на себя день изо дня, словно новые перчатки. – И тебе доброе утро, Грейнджер, - беззаботно улыбнулся Малфой. Казалось, сейчас его бледные щеки пойдут неровными трещинами из-за этой неправильной полуулыбки. Она была слишком рваной. Словно ребёнок взял идеально чистый и белый лист бумаги и порвал его на неровные клочки, предварительно разрисовав различными цветами, которые так не шли друг другу. – Хотелось провести последние крупицы тишины и спокойствия именно с тобой перед тем, как сдохнуть под пытками Лорда. Тебе это должно льстить, знаешь ли. – Что? – Гермиона нахмурилась, стараясь разглядеть в мельчайшем изменении мимики хотя бы какие-то логичные изменения, какие-то намеки на ответы. Она медленно моргнула, но признала своё поражение – увидеть ничего не удалось. Малфой смотрел на неё долго, выпытывающе, но не убирая этой идиотской ухмылки с лица. Секундная стрелка на часах, что висели над белой дверью с золотистой ручкой, медленно вела свой ход с громким «тик». Наконец, Малфой хмыкнул, обойдя её со спины и подойдя к окну. Между пальцами уже была зажата сигарета, и он лениво затянулся. Солнце лизало его бледные щеки, даря мнимое ощущение тепла. Пока он мог его чувствовать. Пока. Если Грейнджер не поможет им, то это будет его последним чувством тепла. – Прошлой ночью на территорию мэнора проник Уизли. Рон Уизли, - медленно проговорил Драко, снова затягиваясь, даря себе чувство успокоения этим дымом, давая Грейнджер возможность свыкнуться с этой новостью. Да и могла ли она свыкнуться с ней? Пережить. Рон Уизли в плену, и он не переступит мнимую черту территории мэнора. Он умрёт в этих стенах. Это было предрешено в тот самый момент, когда он принял решение попасть в руки Пожирателей в своей идиотской тупой башке. Снова загорелся кончик сигареты, сильно, громко, гулко. Дым проник в лёгкие. – Ч-что с ним? – Гермиона была на удивление спокойна, на удивление собрана. Малфой скосил на неё взгляд, на мгновенье, на жалкую жиреющую долю секунды, не позволяя себе смотреть на неё дольше дозволенного. Не давая себе возможности хотя бы подумать о том, чтобы пожалеть её. Чтобы сделать шаг в её сторону. Сейчас жизнь Грейнджер зависела лишь от её выбора, который давал ей Малфой. Забавно. Он позволял ей почувствовать мнимое ощущение выбора, хотя такового и не было. Будто бы он сам управлял своей жизнью, но и это было ложью. – Сейчас Тео старательно делает вид, что пытает его. Но знай, что к тому, чтобы присоединиться к пыткам выстроилась целая очередь из желающих. Главное не это, Грейнджер. Здесь есть несколько вещей, о которых тебе следует знать, - Малфой сделал паузу лишь для того, чтобы сглотнуть, чтобы перевести дыхание перед главным актом этого идиотского спектакля – развязкой. - Первая – это то, что Теодор, Астория и Пэнси пытались помочь Уизли сбежать, и это осталось в его голове. Волан-де-Морт уже хотел залезть к нему в голову, но я пока настоял на том, что мне это удастся лучше, и Тео хочет с ним поразвлечься. Нам везёт, что Лорд занят. Вторая вещь заключается в том, что я отпустил Уизли в Марселе. И это тоже осталось в его башке. Лорд будет здесь с минуты на минуту, вот-вот он вызовет меня. Отвлечь от Уизли сможешь его только ты. И сейчас самое время выбрать, Грейнджер. Либо ты жертвуешь Уизли, помогая нам, либо ты остаёшься в стороне, но умрут все. Я хочу стереть Уизли память о том, что произошло в Марселе и вчерашней ночью, исключив из его головы воспоминания о моих друзьях. Если ты будешь отвлекать Лорда достаточно старательно, то я попытаюсь заменить большую часть значимых для Ордена воспоминаний – фальшивыми. Итак, Грейнджер, что скажешь? Это была быстрая речь. Драко практически не дышал, сигарета в его пальцах истлела почти до самого белого фильтра, но пальцы не жгло. В его душе давно поселились холод и туман, которые не давали цвести розам, разрезая чувствительное сердце своими шипами. Гермиона смотрела на него своими огромными глазами, в которых плясали тёплые искры. Такие тёплые и такие не досягаемые, что бесило. Она завороженно смотрела, как Малфой сжал челюсти, как его кадык дёрнулся от того, что он тяжело сглотнул в ожидании ответа. Вот оно. Чувство всесилия. Чувство, что весь мир сосредоточился на кончиках её пальцев. Чувство, что вот-вот и произойдёт что-то ужасное, но это будет по её вине. Ей придётся выбирать, хотя выбора и не было. Рон умрёт при любом варианте, который был предложен Малфоем. Рон умрёт вопреки её выбору. Рон умрёт, и этим всё сказано. Сейчас в её власти было спасти только четыре жизни. Спасти те жизни, которые стали ей родными за последние месяцы. – Что бы ты сделал? Какой бы выбор ты сделал на моём месте, Драко? – Гермиона шептала, прикрыв глаза, но в тишине комнаты было так громко, что в ужасе звенело от напряжения всё тело, сотрясаясь от настолько мелкой дрожи, что было едва заметно. Грейнджер прикрыла глаза, ожидая ответа. Ожидая приговора. – Если ты не заметила, Грейнджер, то в последнее время – это всегда ты. В последнее время я всегда выбираю только тебя. Помни, Грейнджер, что я всегда выбираю только тебя, - ровно, тонко и колко, словно лезвие ножа полоснуло по лицу. У Гермионы сбилось дыхание, она почувствовала, что в душе кошка начала царапать лёгкие, что сердце кровоточило от её цепких когтей, от этих колких слов. Выбора не было, хоть Малфой и делал вид, что давал его. Это жестоко, это жёстко, но это жизнь. – Что я должна сделать, Малфой? Выбора всё равно нет, не так ли? Я должна это сделать. – Есть третий вариант. Я могу убить Уизли. Я могу быть тем, кто заберёт его жизнь, и он не будет мучиться. Он не будет просить о пощаде под многочисленными пытками, которые его ожидают. Он не будет знать, что такое – думать лишь о том, чтобы сердце перестало биться, - с каждым словом Драко делал шаг по направлению к Гермионе, тихой поступью, словно хищник он приближался к ней, вгоняя в крышку гроба её спокойствия и уверенности очередной гвоздь, закапывая очередную возможность, зарывая остатки её спокойствия. Это было эгоистично. – Ты говоришь о том, что это война и люди умирают, вне зависимости от моего выбора. Ты говоришь о том, что люди всё равно умирают из-за меня день изо дня, - Гермиона всхлипнула. - Да, ты прав. Но я не хочу, чтобы люди умирали по моему решению. Особенно, если этот человек мой друг и отец моего ребёнка. Ты не заставишь меня окунуться в смрад чёрной магии даже твоими руками, Малфой. Драко замер напротив неё прямо под звук собственной фамилии. Он также смотрел на неё достаточно прямо, достаточно уверенно даже для этой серой радужки, немного склонив голову. Малфой медленно поднял свою руку, и Гермиона ощутила запах табака. Такой знакомый. Такой привычный. Настолько он врезался в её сознание и легкие, что даже торнадо не способен был его выгнать оттуда. Она прикрыла глаза, когда кончики его пальцев коснулись её щеки, смывая остатки соли на щеках. Драко медленно вёл карту касаний к самому подбородку, настолько приятно, что на грани щекотки. Настолько интимно, что мурашки наперегонки бегали по лопаткам Грейнджер. Веки затрепетали. Уголки губ Драко дрогнули, когда он коснулся её, глядя на то, как тёмные длинные ресницы прикрыли огромные карие глаза, скрывая танец золота в глазах. – Как же хочется, чтобы ты осталось такой навсегда. Хочется, чтобы это было навсегда. – Это навсегда, помни об этом, - Гермиона едва шевелила губами, но он услышал. Большего не нужно было. Дальше нельзя и неправильно. Малфой вздрогнул, убирая свои пальцы от её лица. Драко спрятал руки в карманы чёрных брюк, делая широкий шаг назад и отворачиваясь. – Есть план. Я уже стёр Пэнси память, так что сложностей не должно возникнуть…

* * *

– Пенни! – Гермиона кричала, срывая голос. Гермиона визжала и проклинала свою тёмную душу за то, что делала. Руки кольцом сжались вокруг выпуклого живота, но не слишком сильно. На грани правды. Домовик возникла буквально через один рваный вдох, до того, как Грейнджер успела передумать. – Мисс? – ничего не подозревающая Пенни прижала огромные уши к голове, теребя край своего сарафана. – Что случилось с мисс? – Приведи Пэнси! Сообщи Нарциссе о том, что у меня кровь! Сейчас же, Пенни! Домовику хватило одного беглого взгляда на ноги Гермионы, чтобы тихо взвизгнув, исчезнуть в хлопке. Сразу после этого из ванной вышел Малфой. Он смотрел на девушку какое-то время, пожирая своими серыми радужками, а затем, растворившись в мороке чёрного тумана, исчез за занавесками её балкона. План был прост. Густая чёрная кровь стекала по голым ногам Грейнджер, которые не были прикрыты голубой сорочкой из чистого шёлка. Один из подарков Нарциссы, который она оставила за время её отсутствия. Сорочка была достаточно свободной для того, чтобы не чувствовать натяжения в районе живота, но плотно облегала слегка набухшую грудь. Кровь на ногах чувствовалась неприятно, тёплой, густой и липкой. Проблема была лишь в том, что она не была её кровью. Это была кровь Драко, которую он выпустил из своего предплечья, сделав разрез прямо под мордой змеи на тёмной метке и позволив магическим образом литься у Гермионы между ног. Стресс сделал остальное. Её трясло, губы побелели, а на щеках исчез румянец, даже загар Марселя не помог, отгоняемый адреналином так быстро, что тошнило. Грейнджер схватилась за один из деревянных столбиков своей кровати, ощущая дурноту на кончике языка. Перед глазами плясали тени, закрывать глаза было нельзя, там тени сменялись разноцветными точками. Это нужно сделать для друзей и близких. Это нужно и необходимо. Она не уставала повторять себе это, словно мантру, словно заклинание, которое нужно выучить на зубок. Нарцисса появилась спустя пару мгновений на пороге её комнаты, и Гермиона почувствовала укол совести где-то в районе лопаток от выражения лица женщины. Паника, боль, ужас вперемешку с неверием явно отпечатались в её взгляде, когда голубая лазурь глаз опустилась на ноги. Кровь стала засыхать, и неровная корка бугрилась на бёдрах. Голубые глаза снова вернулись к лицу Гермионы. – Сообщите ему. Сообщите Волан-де-Морту, - голос – мольба. Выражение лица – паника. В глазах – боль, которую даже прикрывать не нужно было. – Если вы не сообщите ему, то он убьёт всех вас. – Где Драко? Почему он не явился по браслету на чувство опасности? – Нарцисса прищурилась, внимательно изучая лицо Гермионы. Проклятье! – Он занят! Он занят новым пленником, который прошлой ночью проник на территорию мэнора, - быстро ответила Гермиона, не давая панике проникнуть в кровь и забурлить там неровными пузырями. Нарцисса прищурилась ещё сильнее, но коротко кивнула, выходя из комнаты. В дверях она практически столкнулась с Пэнси, которая влетела в комнату Грейнджер с зажатым в руках чемоданчиком. Вслед за ней следовала Пенни, семеня своими короткими ножками. Она подпрыгивала буквально через шаг, а её большие глаза стали попросту огромными. Там плясал ужас в паре со страхом. – Мне вообще от тебя на шаг нельзя отойти? – Пэнси зло поставила чемоданчик на прикроватную тумбу. Сегодня она выглядела хорошо, но глаза были красными, и это не удалось скрыть за толстым слоем туши. На девушке были надеты чёрные брюки в обтяжку и футболка с горлом в цвет серебра. Она была элегантной и утончённой, и она могла умереть сегодня, если бы Гермиона не приняла правильное решение. – Я не знаю… Я не знаю, я проснулась от того, что почувствовала влагу, и вот, - Гермиона неопределенно провела рукой в воздухе вдоль нижней части своего тела. Тонкие пальцы на мгновенье замерли на застёжках чемоданчика, и зелёные глаза метнулись к простыни. Белоснежной простыни. Там не было и капли крови. Проклятье. Гермиона медленно прикрыла глаза, когда Пэнси вздёрнула идеально-чёрную бровь. Пальцы снова стали орудовать на застёжках и замках, которые многочисленными переплетениями окутывали чемоданчик. – Ложись. Быстро ложись на кровать, - Гермиона легла, послушавшись. Простыни тут же стали красными от пятен крови. Не её крови. Пенни помогла ей задрать сорочку до талии, Пэнси медленно повела мундштуком, в котором не было сигареты, и часть полога кровати опустилась. Та самая часть, которая отделяла то пространство её комнаты, которое граничило с дверью от взгляда Грейнджер. В этот самый момент в комнате стало так холодно, что мурашки поползли по ногам Гермионы от самых пяток к бёдрам. До слуха донеслось раздраженное шипение, а Пэнси стала расставлять на прикроватной тумбе многочисленные зелья и порошки. Она вывела над пологом диагностирующее заклинание – Грейнджер и ребёнка. Всё светилось зеленым. Таким ярким и правильным, что невольно Гермиона вздохнула, успев поверить в собственную ложь. – Что произошло? – шипение усилилось, и Гермиона вздрогнула, как и диаграммы над её головой. Пенни прижала уши к голове ещё сильнее, поворачивая на звук свою небольшую голову. По правую сторону кровати появилась Нарцисса, и Гермиона снова вздрогнула. Миссис Малфой обхватила своими тёплыми пальцами ладонь Гермионы, когда Пэнси даже бровью не повела. Её пальцы слегка тряслись, и Гермиона поняла, что это было одним из последствий Обливейта. Перед пологом замаячила высокая тень, не решаясь сделать и шагу в сторону. – Я пока работаю, мой Лорд. При всём уважении, я только прибыла, - быстро ответила Пэнси, даже не поднимая взгляда, не отводя его в сторону. Оголённой ноги Гермионы коснулось что-то склизкое и холодное, ползя вверх. Грейнджер приподняла голову и взвизгнула. Нагайна облизывала своим хвостом её запястье, отчаянно цепляясь за ногу девушки. Её сплющенная морда уставилась прямо в лицо девушки, когда Пэнси нагло отодвинула её в сторону, так как змея мешала обзору. Нагайна издала тихое шипение и клацнула клыками в нескольких дюймах от лица Паркинсон, когда та сосредоточившись на Гермионе, ввела ей в браслет какое-то зелье. По венам побежал холод, смешанный со спокойствием. Ощущалось…странно. – Вам нужно попросить змею отступить, она мешает Пэнси выполнять работу, - Нагайна повернула плоскую морду к Нарциссе, которая заговорила, глядя куда-то в сторону входной двери, за пределами досягаемости взгляда Гермионы. Нагайна не пошевелилась, если не считать того, как она периодически высовывала свой раздвоенный язык, медленно моргая жёлтыми глазами. Тень за пологом также не шелохнулась. Тон Нарциссы стал молящим. Это было так не похоже на неё. – Прошу вас. Она потеряет ребёнка. Взгляд Нарциссы опустел, а ледяные голубые глаза покрылись поволокой слёз, когда она смотрела на Волан-де-Морта. Гермиона видела лишь слабую тень, которая так и замерла на входе в комнату. Остальное скрывал балдахин. Грейнджер была рада этому. Она бросила быстрый взгляд на Пэнси, которая всё изучала диаграмму над её головой, хмуря брови. Снова Гермиона почувствовала движение в ногах и змея лениво уползла в сторону своего хозяина. Тихо шипя и мягко скользя полукольцами по наполированному дереву паркета. Пэнси сжала запястье Грейнджер, привлекая внимание на себя. Её зелёные глаза были такими сосредоточенными, что казалось, будто она раскусила их. – Ты чувствуешь тошноту? Головокружение? Боли внизу живота? – Н-нет, - Гермиона мягко качнула головой, и её кудри встрепенулись. – Я плохо спала ночью из-за тяжести в животе и ничего более. Что с ребёнком, Пэнси? С ребёнком всё в порядке. Об этом говорили несколько вещей: внутренние ощущения Гермионы, диаграмма, которая горела исключительно зеленым цветом, а также то, что Грейнджер лгала. Ничего не угрожало её ребёнку и нужно было тянуть время, пока Малфой исполнял свою часть. Чем больше времени она потянет, тем дольше нужных воспоминаний успеет заменить Драко, тем в большей безопасности будет Орден. Пэнси смотрела на неё какое-то время, слегка выгнув одну бровь. Её взгляд был нечитаемым, а хватка Нарциссы на пальцах Грейнджер немного ослабла. Тишина тянулась, словно резина, а зубы скрипели, словно Гермиона жевала эту самую резину. – С ребёнком всё в порядке. Думаю, что ты переутомилась. Вы с Нарциссой вчера долго сидели за подготовкой к балу, верно полагаю? – наконец, Пэнси ответила, отворачиваясь от Гермионы. Она повернулась к ней спиной, будто что-то заподозрив, будто осознавая ложь и мнимую панику, в которую её окунули. Была ли она участницей составления этого плана? Выбирала ли она участвовать во всём этом или Малфой привлёк её против воли? Гнала ли она сейчас всякую мысль о подозрении, чтобы в случае, если Волан-де-Морт прочитает её мысли, он ничего не заподозрил? – Да, мы многое сделали с мисс Грейнджер. Я уже доложила о том, что этот бал будет лучшим за всю историю мэнора. Надеюсь, что и Люциус прибудет к этому времени, - Нарцисса говорила слишком быстро для своей обычной манеры. Гермиона бросила на неё взгляд, слегка нахмурившись. – Что с крестражем, Паркинсон? – шипение снова раздалось по ту сторону балдахина, и Гермиона сфокусировала взгляд на тени за ним. Он не называл того, кого Грейнджер носила под сердцем, ребёнком. Волан-де-Морт уже называл её ребёнка крестражем. Гермиона сжала зубы, резко садясь на кровати и ощущая, как на голенях кровь рвётся неровной коркой. Нарцисса снова мягко сжала её пальцы, не поворачиваясь к девушке. Она всё также неотрывно следила за Волан-де-Мортом, мягкая и вежливая улыбка касалась её пухлых губ слишком дежурно даже для невооруженного глаза. Невпопад подумалось о том, что Нарцисса никогда не называла его Лордом, Господином. Она всегда обращалась к нему обезличено. Это вызывало странное чувство уважения. Нарцисса не поддерживала тот режим, которому безоговорочно следовал её муж. – С плодом всё в порядке, - ответила Пэнси, продолжая возиться с замками на чемоданчике. Она резко обернулась только лишь для того, чтобы диагностирующие заклинания исчезли, и комната погрузилась в пасмурность туч на небе за окном. Пенни снова появилась в поле зрения, помогая Гермионе одёрнуть сорочку обратно на ноги, она щёлкнула пальцами и кровь на ногах исчезла, забирая с собой неприятное чувство стянутости кожи. – Возможно, была отслойка плаценты. Здесь рекомендован только покой. Я говорю об этом с самого начала её беременности. Бал и посещение Дома Долохова по вашему приказу – это максимум, который может позволить себе грязнокровка без угрозы выкидыша. – Когда ты сможешь извлечь крестраж без угрозы для его жизни? Грейнджер снова дёрнулась на кровати. Что? Извлечь? Волан-де-Морт не даст ей даже родить ребёнка? Он хочет, чтобы Пэнси провела операцию? Как давно они все знали об этом? Почему не говорили ей? Что ещё они от неё скрывали? Но самое главное – это то, что Гермиону лишали того единственного, что могла выбрать мать – права рождения её ребёнка. Гермиона почувствовала, как на кончиках пальцев пузыриться магия, но что-то глушило её. Что-то не позволяло вырваться наружу тому импульсу, что она ощущала. Грейнджер ощутила, как её распирает от магии, словно пластичный сосуд, который наполнили, но он может расширяться, ведомый возможностями физики. То зелье, что ввела ей Пэнси! Это то зелье, дозу которого уменьшил Малфой в её браслете после её отсылки в Марсель. Это было успокоительное зелье, которое глушило магию, которое внушало чувство спокойствия. Гермиона ощутила, как её веки закрываются, как её тело жрёт вязкая тьма. – При всём уважении, мой Лорд, но не раньше начала осени. Думаю, что к началу сентября вы сможете объявить о своём всесилии. Это максимум, который я могу вам предложить, - Пэнси слегка склонила подбородок к груди. – Но я не вела беременности ранее. К тому же, беременности, этих…- Паркинсон скривила губы, бросив беглый взгляд на Гермиону. – Грязных магглов. Я изучаю всю литературу, которую только можно для того, чтобы исследовать подобные беременности. Я горда тем, что вы позволили вести эту операцию именно мне. Гермиона снова задумалась, нахмурившись. Почему-то Волан-де-Морт не хотел распространяться о её беременности, и это было странно. Нет. Это было логичным. Он хотел, чтобы минимальное количество Пожирателей знали о его плане, чтобы не помешать ему. – Хорошо, - в голосе Волан-де-Морта чувствовалось одобрение, чувствовалось спокойствие и шипящие нотки только сильнее убаюкивали Гермиону. Она ощутила, как её накрывают одеялом. Ощутила, как заботливые теплые руки гладят её по тяжёлым кудрям. Нарцисса. Это могли быть только её руки. – Хорошо, мисс Паркинсон. Вы продолжаете меня радовать. Холод исчез, шипение пропало, послышалось три тихих выдоха. Даже Пенни смогла тихонько перевести дыхание после того, как Волан-де-Морт покинул небольшую комнату. Гермиона уснула.

* * *

Шаг, крик, следующий шаг – звук ломаемых костей, ещё один шаг – и булькающий звук облизнул Драко, когда он шёл по подземельям своего родного мэнора. Дальше – тихо. Дальше – жутко. Дальше – опасно. Именно там, на самом нижнем уровне, в камере, в которой когда-то сидела и ждала своего приговора Грейнджер, ждали Уизли и Тео. Именно там ждали Драко последствия выбора Грейнджер. Первая мысль после того, как Лорда по самому секретному из всех существующих заданий позвал Люциус по метке, и Лорд покинул поместье, заключалась в простейшем – убить Уизли. Убить и дело с концом. Как неожиданный подарок судьбы, словно коробка в подарочной бумаге под ёлкой на рождество. Это было призывом его отца. Таким неожиданным, таким страшным и таким вовремя. Раньше, в детстве, Драко называл Люциуса только лордом. Это было ещё до поступления в Хогвартс. Но уже тогда юный Малфой подражал отцу. Сейчас лордом для Драко был Волан-де-Морт. Бесило ли отца то, что Драко в момент перестал называть его лордом? Похуй. Это было последствием выбора Люциуса. Он втянул их семью в этот смрад и мрак. Он втянул их в вечную боль и постоянную опасность. Он втянул их в это, а после покинул одним днём, не говоря и слова о том, куда отсылает его Волан-де-Морт. Просто исчез. Просто позволил метаться в догадках о том, где он и что делает. Он знал о том, что его жена беременна, а сын остаётся здесь, за главного, хотя ему едва ли исполнилось девятнадцать. Драко повернул за очередной тёмный и липкий от тёмной магии угол, и едва ли не врезался в Тео, который замер прямо напротив камеры Рона. На щеках друга играли желваки. Драко прочёл в мыслях каждого окончание их диалога. Теодор был неимоверно зол, но более злым был Рон. Они обсуждали Грейнджер. Бесспорно. – У нас мало времени, - без приветствий произнёс Драко, останавливаясь рядом с другом. Уизли сидел по ту сторону решетки камеры, облокотившись спиной о ледяной и липкий камень стены. Он положив руку на колено согнутой ноги, смотрел на них с лёгким прищуром. Это не был Рон Уизли, который был знаком Драко со школы. Это был мужчина, который пережил войну и потери. Он был парнем, который повзрослел слишком рано. Как и все они. – Тео? Драко обернулся на друга, который так и замер плечом к плечу с ним. Карие глаза Теодора были слегка прищурены, и он неотрывно смотрел на Уизли. Его грудь рвано опускалась и поднималась, а мысли были в полном раздрае. Он был в ярости от того, что сказал ему Рон, и это не нравилось Драко. Теодор Нотт всегда был той толикой равновесия и спокойствия, которые отсутствовали в жизни Драко. Теодор Нотт позволял чувствовать себя спокойно лишь тогда, когда был спокоен он сам. Сейчас Тео злился. В нём клокотало что-то тёмное. Он винил себя в том, что сделал тот выбор на поляне прошлой ночью и подставил девочек – Асторию, Пэнси и самое главное – он подставил Гермиону. Ей пришлось выбирать, хотя выбора и не было. – Тео? – снова позвал Драко, и карие глаза обернулись к нему. Наконец. Нужно заставить его думать. Нужно заставить эмоции сделать шаг назад. Нужно заставить его говорить и мыслить, чтобы гнев утих. – Что он успел рассказать тебе? – Он проник на территорию мэнора также, как и ты можешь проникнуть в дом Блэков. По праву крови. Он попросил Нимфадору поделиться с ним кровью. И блядство! Она перелила в него порядка полулитра крови. Он ахуенно рисковал, когда пытался проникнуть сюда. И чары сработали. Полулитра мало, чтобы магия крови приняла тебя за своего. Будем знать, - Тео взъерошил свои кудри на затылке и рвано усмехнулся. Малфой прикусил щеку. Во рту ощущался острый вкус металла. Кровь. Его чистая кровь стекала по языку прямо в глотку, заставляя быстро дышать и давиться – воздухом, кровью, эмоциями. – Иди, - Драко медленно качнул головой в сторону выхода. – Иди. Я сам здесь разберусь. – Я подожду за углом. Кто-то должен прикрывать твою спину, забыл, дружище? – Тео хлопнул Драко по спине и быстро скрылся за углом. Его шаги перестали слышаться через несколько секунд. Драко медленно перевёл взгляд на Уизли, который не сменил позы за время их диалога с Теодором. Рон рвано усмехался, а его зубы успели окраситься в кроваво-красный. Всё же Тео успел с ним «развлечься», как Малфой и обещал Лорду. – Не знаю причину твоей улыбки, Уизли, но уверен, что это не из-за того, что ты рад меня видеть. – Именно, - Рон медленно поднялся на ноги, слегка пошатываясь, он приблизился к краю решетки, хватаясь за неё своими сбитыми на костяшках ладонями. Нужно попросить потом Пэнси осмотреть Тео. Очевидно, они успели подраться друг с другом. – Знаешь зачем я пришёл сюда? Не ради того, чтобы вызволить её. Я не совсем кретин. – Спорно, - быстро перебил Драко, зажигая кончик сигареты. Они теряли время, но блядство! Он был бы полным идиотом, если бы не дал себе шанса услышать проповедь Уизли. Ему было любопытно. Увидев взгляд Уизли, которым он провожал кончик зажатой между пальцами сигареты и то, как Драко затягивался, Малфой протянул одну сигарету и Рону. Тот поколебался лишь жалкое мгновение, а затем неумело обхватил её губами. Драко щёлкнул пальцами, и кончик второй сигареты зажегся тёплым красновато-оранжевым светом. Уизли затянулся, но тут же закашлялся, согнувшись пополам. Жалкое зрелище. Малфой скривился. Но к чести рыжеволосого, тот не выронил сигарету на пол. – Как в идиотских фильмах, - сквозь кашель проговорил Рон. Поймав на кончике мыслей взгляд Драко, он выпрямился, всё ещё сжимая сигарету. Он затянулся второй раз, и теперь кашлянул только дважды. – Знаешь, Гарри любит смотреть все эти идиотские боевики, в которых в качестве последнего желания выбирают сигарету. Рон слабо улыбнулся, приподняв руку с сигаретой вверх. – Лирика, - Драко затянулся, едко, глядя прямо в глаза своему собеседнику. Их отделяла решетка и около двух шагов, которые всегда казались пропастью. Сейчас – это ощущалось особенно. Чистый и опрятный Драко, во всём чёрном, уверенный в своих силах, и Рон, который имел напускную уверенность и неопрятный грязный вид, неловко сжимавший сигарету между длинными пальцами. – Что привело тебя сюда, Уизли? Если не она. – Мне нужно знать, чей это ребёнок. Я должен умереть, зная правду. Я должен знать, кто отец… – Это твой ребёнок, Уизли, - перебил Малфой. – Он твой. Но Лорд думает, что он Поттера, поэтому собирается сделать из него крестраж. – Чего? – брови Рона взлетели высоко вверх, путаясь в челке. – Это всё снова лирика, Уизли. Не думаю, что ты доживёшь до момента, когда она родит. Сегодня я предложил Грейнджер убить тебя, но она отказалась. Так что снова можешь благодарить её за то, что сейчас хотя бы дышишь. За то, что ты куришь можешь благодарить меня. И сейчас, в этот самый миг, пока мы с тобой разговариваем, она отвлекает Волан-де-Морта, чтобы он не явился сюда раньше времени. – Раньше времени? – сигарета истлела в пальцах Уизли, пока он ломал свои рыжие брови. – Я должен стереть тебе память о том, что случилось прошлой ночью, чтобы уберечь себя и своих близких, - Малфой поднял палочку, намереваясь сотворить заклинание. – Включая её? – Рон прижался лицом к липким решеткам, и Драко поморщился. Его безумные ледяные голубые глаза следили за лицом Малфоя, бегая по нему. Ощущалось мерзко. Ощущалось так, словно тысячи муравьев бегают по глазам, по щекам и носу, перебегая на губы и забираясь в рот, бегая по горлу. – Ты защищаешь и её тоже? Я видел, как ты смотрел на неё. Там, во Франции. Я видел, как она сама бросилась к тебе в объятия для того, чтобы поцеловать. Меня она никогда так не целовала. Настолько жадно и увлеченно. Я вижу, что ты…испытываешь к ней что-то. Я вижу, что она дорога тебе, Малфой. Но помни, что она спала со мной! Что она носит моего ребёнка! Что она… – Обливейт! Малфой не стал ждать, пока под натиском челюсти раскрошатся его зубы. Он мог использовать Обливейт невербально, но те образы, что мелькали в мыслях Уизли, заставили выдержку Драко крошиться под подошвой его ботинок, как сигаретный пепел, что витал в воздухе. Взгляд Уизли стал стеклянным. Голубой омут закрылся поволокой. Когда Драко безжалостно лишал его самых важных воспоминаний. Вот стёрся из его сознания их разговор, их с Тео перепалка, в которой Уизли получил по морде чётким ударом кулака Теодора, который в один миг трансгрессировал за решетку, а затем в следующую секунду уже стоял по эту сторону камеры до того, как пришёл Драко. Следующими событиями, которые покинули его память – был вчерашний вечер и встреча с Тео и девочками. Встреча с Драко и Гермионой в Марселе также покинула его память, как и собрание Ордена за день до этого. Драко работал ювелирно. Он чистил наиболее значимые события, жалкую толику мыслей, которая могла навести Лорда на предательство Малфоя и его друзей, на то, что Рон помнил и знал. Малфой замер на тех месяцах, что переживал Блейз в подвалах дома на площади Гриммо. Челюсть снова заныла от вида его друга – окровавленного, избитого, замученного, но не перестающего улыбаться. Драко стёр и воспоминания о том, где именно находился Блейз. Судя по мыслям Уизли – этот плешивый дом был основной штаб-квартирой Ордена. Воспоминания об Островах также были безвозвратно стёрты. За последние несколько месяцев от воспоминаний Уизли остались жалкие крупицы самоуничтожения и самоунижения, когда он засыпал с бутылкой под щекой, а на утро просыпался с лютым запахом перегара. Воспоминания о том, что было до плена Грейнджер, остались практически нетронутыми. Исключением были основные местоположения штаб-квартир Ордена. Эту поволоку тумана на воспоминаниях можно легко объяснить лорду. Драко ощущал, как цветёт в груди ядовитая и прогнившая роза, когда плясал в мыслях Уизли, касаемых Грейнджер. Как она лежала под ним, мягко стонала, как дарила улыбки. – Мой Лорд, - голос Тео послышался удивительно близко за мгновенье до того, как Малфой опустил палочку. Драко туманом взметнулся за спину Уизли, хватая того за шею, перекрывая нужный поток воздуха. Это не составило труда. Рон был с Драко одного роста, хоть и крупнее по комплекции, но остаточные крохи дезориентации после Обливейта сыграли на руку. Теодор с Волан-де-Мортом появились из-за угла ровно в тот самый момент, когда глаза Уизли закатились, и он потерял сознание, безвольным грузом рухнув к ногам Малфоя на липкий пол его камеры. – Драко? – голос Тео сочился кислыми нотами волнения, когда Волан-де-Морт широко улыбался, сложив длинные пальцы домиком. – Я немного увлёкся, - Малфой пнул Уизли носком ботинка в бок, а затем материализовался в чёрном тумане в паре шагов от Волан-де-Морта. – Мой Лорд, этот ублюдок не знает ничего стоящего. Я готов предоставить вам всё то, что узнал от него. – Он не стоит твоих стараний, Драко, мне будет в удовольствие помучить лучшего друга Поттера самостоятельно, проникая в его мысли снова и снова, - Волан-де-Морт снова улыбнулся на свой змеиный лад. – У нас полный комплект, кроме Поттера, не находите? Сила Гарри Поттера в его друзьях и близких, и мне достаёт особое удовольствие забирать у него его мнимое чувство победы по крупицам. – У вас хорошее настроение, мой Лорд, - осторожно поинтересовался Драко, склонив голову. Он тасовал свои мысли на предмет пробелов в памяти Уизли, но в очередной раз убеждался в том, что сработал блестяще. Как и всегда. – Вы умеете порадовать меня, - Волан-де-Морт не сводил взгляда с тела Уизли, который всё также лежал на полу камеры, едва дыша. – Мне нравится, в каком направлении движется эта война. Твоя мать также уверена в том, что в этом году мы одержим победу. – Нарцисса? – Тео неуверенно ломал брови, но на краю его сознания скользнула мысль, которая заставила Драко дёрнуться. Его голова резко повернулась в сторону друга, который тут же перевел глаза на Уизли. Драко почувствовал, как красные глаза Волан-де-Морта гуляют по нему, по его лицу, ища ответы и причины таких резких перемен. Малфой всё также смотрел на своего друга. – Идите, - Волан-де-Морт провёл рукой в сторону выхода из подземелий, и Тео быстрым шагом развернулся, покинув помещение. Драко колебался, всё ещё глядя на своего «хозяина». От этого слова нутро кривило, это бесило и раздражало. Это было неправильным. У человека не должно быть хозяина. – Драко? Лорд медленно повернулся к нему. – Вы задержались, мой Лорд, - Малфой склонил голову, играя свою роль безупречно, играя до конца, играя до тех пор, пока кулисы его личного театра не опустятся. – Были дела с твоей грязнокровой. Ты настолько увлёкся, что не ощутил её ужас через браслет? – О, - Драко лениво скользнул взглядом по потолку подвала, немного нахмурившись. – Прошу простить, мой Лорд, не почувствовал и толики опасности с её стороны. Что произошло? Это была ложь. Явная, несомненная, но настолько безупречная, что никто бы не усомнился в удивлении Драко. Он ощущал ужас Грейнджер во время разговора с Уизли. Она играла столь безупречно? Или действительно испытывала ужас от того, что находится в одном помещении с Лордом? Дышит одним с ним воздухом. – У твоей подопечной едва не случился выкидыш моим крестражем, - Лорд кривился, отводя взгляд от лица Малфоя. Он лениво поглаживал палочку своими длинными пальцами, всё ещё глядя на Уизли. – Странно, что ты этого не почувствовал. Змеевидные красные глаза снова вернулись к лицу Малфоя. По позвоночнику скатилась капля пота. Зубы скрипели и ныли от напряжения, но единый мускул не дрогнул на лице Драко. – Согласен с вами полностью, мой Лорд. Я поговорю с Долоховым по поводу исправности браслета, - Драко едва заметно кивнул. – Мне не нравится, что грязнокровка может испытывать столь сильные чувства, но я не могу этого контролировать. Драко в очередной раз склонил подбородок к груди, обойдя Волан-де-Морта по широкой дуге, он поспешил за Тео на выход из подземелий. Голос Лорда остановил его где-то на полпути за углом. Малфой замер, прикрыв глаза на мгновенье. – Обработай свою рану. Не гоже, когда попусту проливается чистая кровь. Его рана на предплечье всё ещё кровоточила. Именно благодаря этому надрезу им удалось разыграть маленький спектакль с Грейнджер. Осталось молиться о том, чтобы Волан-де-Морт не понял причину появления данного пореза.

* * *

Драко ждал. Он ненавидел ждать, но делал это с завидным постоянством, пуская в ночное небо рваные клубы дыма. Над головой ветвились огромные жирные ветви высокий деревьев в запретном лесу, а совсем рядом шуршали своими лапами акромантулы. Они вступили в ряды Волан-де-Морта с самого начала войны. Якобы. На самом деле, они были бездумно и безоговорочно преданы Хагриду за то, что он когда-то спас одного из них. Та ошибка, которую они совершили множество лет назад, едва не сожрав Поттера и Уизли, истребила большую часть их популяции, а раненных и покалеченных после выхаживал именно хранитель ключей Хогвартса. Сейчас Хагрид являлся пленником в замке, находясь под цепким взглядом чёрных глаз Северуса. Без палочки у него не было даже шанса на побег. Справа хрустнула ветка, а затем послышалось шуршание листвы под ногами, которая успела высохнуть за май. Тёмный лес всегда был…тёмным. Но даже здесь листва опадала, окрашивалась в другой цвет и покрывалась снегом, в зависимости от времени года. – Твои попытки спрятаться настолько неумелы Поттер, что я удивлен, что ты до сих пор жив, - Малфой снова затянулся, усмехаясь прямо в уголек сигареты, когда на поляне возник Поттер. За те пару лет, что они не виделись со времен шестого курса, он практически не изменился. Только усталость более явно отпечаталась на лице, а плечи стали более поникшими. Его резкие черты лица будто опустились ниже, оставляя печать морщин на коже, но взгляд зелёных глаз через круглые очки был таким же цепким. Поттер крепко сжимал в одной руке палочку, медленно шагая вперед. Он остановился только тогда, когда до Малфоя оставалось едва ли пара шагов. Мысли были в хаосе. Мысли были в раздрае. Он метался от того, что был рад, что Малфой был один, а затем думал о Гермионе и Роне. Затем Гарри подумал о том, что пришёл сюда с чёткой целью и приказом. Всего пару часов назад прошло собрание Ордена, и они пришли к единому мнению. С боем и криками, но это произошло. – Мы должны вернуть Рона! – Гарри срывал голос, доказывая Кингсли очевидные вещи. Они знали, они все знали, что Поттер не сможет сражаться дальше, потеряв двух друзей разом за прошедшие пару месяцев. Но выбора не было. Его не давали им. Рон не был тем бойцом, которого бы выбрали на общем собрании, а Малфой установил собственное право вето на Грейнджер. Они могли освободить любого, кроме неё. – Ты знаешь, что это невозможно. Большинство проголосовали за Симуса и Полумну. Тебе нужно выбрать из них двоих, - громко проговорил Кингсли, своим басом украшая всю гостиную. – Я не согласен выбирать из них двоих! – всё ещё протестовал Поттер в своих жалких попытках. Он вёл себя эгоистично, как ребёнок. Он сам понимал это, но остановиться не мог. – Гарри, - Люпин возник так неожиданно, сжав его плечо, что Поттер дрогнул, тут же сжав между пальцев палочку. От цепких глаз оборотня не укрылось это движение, но он проигнорировал его. Снова вернул свои мутные глаза на лицо Гарри, сжимая его плечо сквозь ткань бежевой джинсовой куртки. – Я понимаю, что тебе тяжело. Я тоже терял друзей. Всех друзей в самый трудный момент своей жизни, но сейчас не разговор о тебе или обо мне. Сейчас может решаться исход всей войны. Тебе нужно принять правильное решение. Это огромный груз ответственности, который свалился на тебя практически с самого рождения, но только ты его вынесешь. Ты или никто. Гарри смотрел на него какое-то время, в очередной раз убеждаясь, что Римус был единственным живым напоминанием Гарри о своих родителях. Люпин тоже потерял слишком многое в этих двух войнах, но ему удалось обрести нечто большее. Немного поодаль стояла Тонкс, следя за своим мужем огромными глазами. Гарри потерял всех. Хранителем дома стала Молли Уизли. Она с радостью приняла приглашение, пряча заплаканные тёмные глаза от Гарри всё то время, пока произносилось заклинание секретности. Поттер кивнул, сделав свой выбор. Единственно правильный. – Полумна. Я выбираю Полумну. Она отличный колдомедик и зельевар, которого нам не хватает после плена Гермионы, - на выдохе произнёс Поттер, не давая себе даже жалкой толики секунды для того, чтобы передумать. Чувствовалось, что Гарри предавал своих друзей. Ощущался вкус горечи на языке. Ощущалось, словно его сердце рвут на части. Он не выбрал Гермиону или Рона. Он выбрал того, кто будет более подходящим для победы, более оптимальным для Ордена. В этот самый миг Гарри Поттеру казалось, что он предавал самого себя, а не только собственное сердце и совесть. Сейчас, стоя на поляне и глядя в серые глаза своего, как тогда казалось, школьного врага, Гарри усмехнулся. Их вражда с Малфоем была такой по-детски наивной, что сейчас, в силу возраста, казалась идиотской. – Малфой, - Гарри кивнул, продолжая сжимать палочку между пальцев. – Не думал, что ты сдержишь обещание и придёшь один. – Ты удивишься, - Драко едко ухмыльнулся сквозь дым. – Рон у тебя? – Да, но сделка была заключена до того, как Уизли снова – вот сюрприз – не подумал и вломился в мои владения. К слову, его поймал Лорд, - Драко подумалось, что он может рассказать Поттеру правду, чтобы тот начал верить ему. – А ещё Грейнджер передавала тебе привет. Ложь. Гермиона даже не знала о том, что Драко встречался с Поттером в Запретном лесу этим вечером, за пару дней до бала. Они не виделись с ней с того самого дня, когда он дал ей сомнительный выбор, а она его сделала. – Как она? – Поттер сделал микрошаг вперёд, но Драко покачал головой, предупреждая, пресекая его движение. – Не думаю, что подходить ко мне – это лучшая идея, Поттер. Грейнджер в порядке. Лучше, чем Уизли. Но это не значит, что она нормально. Я хочу обменять Блейза на любого пленника Ордена, кроме Грейнджер и Уизли. Мои условия просты. И как только я буду убежден в том, что Блейз в порядке, то я открою для тебя тайну, где очередной крестраж, который ты так отчаянно ищешь, Поттер. Хотелось запомнить это выражение лица надолго. Хотелось запомнить его навсегда. Малфой усмехнулся. – Что? – Поттер глупо моргнул. О, ради, блять, всего святого! – Я не привык повторять дважды, Поттер, и я надеюсь, что ты не поделишься этой информацией со своими друзьями. Лорд прекрасный лиггелемент, и он с лёгкостью узнает о мыслях кого-либо. Свои то мысли ты научился прятать от него? – Временами, - процедил Гарри сквозь зубы. – Итак, сделка заключается в следующем: мы меняемся пленниками в первый день лета – на балу. Уверен, что все в Ордене знают об этом знаменательном событии, который дом рода Малфоев устраивает каждое лето в особняке. Там будет много пленниц и пленников, которых можно легко вывести за пределы поместья, но не дальше границы с мэнором, где произойдёт обмен. – А как же браслеты? – Поттер прищурился, склонив голову на бок. – Это на мне, не беспокойся о побрякушках, Поттер. Займись лучше восстановлением здоровья Блейза. Всё то, что я увидел в мыслях Уизли меня совсем не радует, и если я хотя бы на миг буду сомневаться в физическом, душевном или психологическом состоянием Забини, то убью Полумну прямо при передаче. Поверь мне, - Драко снова затянулся сигаретой, глядя на то, как белеют костяшки пальцев Поттера, сжатые вокруг палочки. Усмешка коснулась его губ за миг до того, как они коснулись фильтра сигареты. – Не играй со мной, Малфой! – Поттер всё же выставил палочку вперёд, на импульсах, на эмоциях, не думая. Как всегда. Акромантулы зашелестели своими лапами вокруг поляны, на которой встречались два волшебника, и Гарри завертел головой, слыша звук, но не видя его источника за густыми ветвями деревьев. – Никаких игр, Поттер, всё предельно просто. Я получаю здорового и прекрасного Блейза, а ты получаешь лучшего колдомедика в рядах Ордена. Она смогла подглядеть множество секретов в лаборатории Долохова, которые я не выдал, прочитав её мысли. Можешь считать это задатком при обмене. После того, как я получу Блейза, я пришлю тебе информацию о крестраже. Обмен состоится в первый день лета в полночь у той самой хижины, где Уизли толкнул Грейнджер. Всё чисто, просто и предельно понятно даже для тебя, - Малфой развернулся намереваясь покинуть поляну. – Не смей поворачиваться ко мне спиной, Малфой! Я не верю тебе, однажды ты поплатишься за то, что издевался надо мной и моими друзьями все эти годы, клянусь! – прокричал Поттер. Палочка всё ещё была наставлена на спину Драко, который, снова лениво затянувшись, выкинул окурок на рыхлую землю, втоптав его носком ботинка в грунт. – Непременно. Каждый рано или поздно заплатит по счетам, Поттер. И мой счёт растёт так быстро, что даже хранилище Малфоев не имеет возможности его покрыть. Полночь, первое июня. Это всё. Чёрный туман быстро заструился по деревьям, акромантулы отступили. Гарри Поттер остался на поляне один, глядя в пустоту своими яркими зелёными глазами.