По рецепту сердца.

Запах хлорки въелся в стены, в одежду, в саму кожу. Он смешивался с тяжелым ароматом лекарств, страха и усталости, создавая тот неповторимый, душащий коктейль, который был визитной карточкой больничного коридора. Доктор Пак Чимин, 27 лет, омега, прислонился лбом к прохладному металлу шкафчика с медикаментами. Его белый халат был слегка помят после бессонной ночи дежурства, а глубокие синяки под глазами красноречивее любых слов говорили о бесконечной изматывающей смене. Где-то вдалеке пронзительно заливался плачем ребенок после укола, резко отдавалась команда медсестры, приглушенно доносились стоны из палат. Воздух гудел от постоянного напряжения, вибрировал от невидимой боли. Чимин вздохнул, звук вырвался из груди, как последний глоток воздуха перед погружением на дно. Он открыл глаза, уставившись пустым взглядом в тонкую трещинку на кафельном полу. Обычная картина. Его ежедневная реальность. Вотуже год, как он окончил медицинский университет и отработал нужный срок. Благородная профессия? Скорее, бесконечный конвейер чужих страданий и убийственной бумажной рутины. Он мечтал спасать жизни, а чувствовал себя лишь крошечным, изношенным винтиком в огромной, скрипящей машине, методично перемалывающей и пациентов, и тех, кто должен был им помогать. В кармане халата настойчиво завибрировал телефон. Чимин машинально достал его. На экране – незнакомый номер. Он колебался секунду, потом с усилием оторвался от шкафчика и поднес трубку к уху. "Алло? Доктор Пак слушает," – его голос звучал устало, автоматически. "Добрый день, доктор Пак. Говорит Ким Миран, директор средней школы «Сонгван»," – прозвучал в трубке деловой, но не лишенный теплоты женский голос. "Мы получили ваше резюме по рекомендации доктора Ли из городской поликлиники. Вас заинтересовала вакансия школьного медработника?" Сердце Чимина совершило неожиданный, сильный прыжок в груди. Школа. Тишина. Дети постарше. Никаких ночных дежурств, реанимационных кошмаров, смертей на глазах. Образ всплыл в его сознании ярко и четко, как спасительный островок спокойствия посреди бушующего моря больничного ада. "Да... Да, я заинтересован. Очень," – ответил он, и его собственный голос показался ему чужим, чуть дрогнувшим от внезапно нахлынувшей надежды. "Отлично," – отозвалась директор. "Старый фельдшер, Пак Мансок, уходит на пенсию через две недели. Он готов вас обучить всему необходимому. Работа спокойная, в основном документация и мелкие травмы. График строго с восьми до пяти. Зарплата, к сожалению, меньше больничной, но..." "Я согласен!" – Чимин перебил ее, не в силах сдержать порыв. Голос прозвучал тверже, чем он ожидал. "Когда можно приступить?" По ту сторону трубки повисло легкое удивленное молчание, затем послышался мягкий смешок. "Энтузиазм – это прекрасно, доктор Пак. Приходите завтра в десять утра. Познакомимся и обсудим детали." "Обязательно. Спасибо большое. До завтра," – Чимин отключил звонок. Рука с телефоном медленно опустилась. Он снова окинул взглядом знакомый до боли коридор: бегущих медсестер, открытую дверь палаты, откуда доносились хрипы, бесконечную очередь у процедурного кабинета. Но теперь его взгляд был иным. В глубине затуманенных усталостью глаз появилась маленькая, но упрямая искра. Тихий кабинет. Бумаги. Дети, которые уже не рыдают от вида шприца. "Спасение". Пусть и в таком неожиданном формате.