Победить любой ценой

Патрисия нехотя поднималась по узкой винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора. В который раз! Интересно, когда у него наконец закончится терпение и он направит матери сову с гневным посланием? Позади уныло плёлся Теодор.  — Я бы хотел узнать, что произошло во время матча по квиддичу, — спокойно произнес Дамблдор.  — Ничего особенного, — ученица будто бы непонимающе пожала плечами. — Просто несчастный случай. Неосторожность при полёте.  — Хотелось бы услышать правду, — мягко уточнил директор.  — Правда состоит в том, что этот мальчик… — Энтони Рикетт, — одними губами подсказал ей Теодор.  — Да плевать мне, как его зовут. Так вот, этот мальчик из Пуффендуя летает так, как я летала лет в восемь, когда ещё в школу не ходила. И ожидаемо упал, потому что не выдержал конкуренции с самой сильной командой школы. Однако вместо того, чтобы достойно признать поражение, он начал меня публично оскорблять и распускать грязные слухи! — Вот как? — Дамблдор заинтересованно взглянул поверх своих очков-половинок. — Очень странно, за Энтони раньше никогда такого не водилось. Патрисия могла поклясться, что ощущает время почти физически. Вязкое и тягучее, оно пробиралось стальным клинком под кожу, наполняло лёгкие затхлой болотной водой. Он же вызвал её сюда, чтобы объявить о наказании, а то и вовсе исключить из школы. Тогда почему медлит? — Он начал направо и налево рассказывать всем, что я якобы оборотень. — Губы девушки задрожали от обиды, а тонкие пальцы сжались в кулаки. Она обвела взглядом дубовый письменный стол на когтистых лапах и добавила: — Можете себе представить, что значат такие слова для чистокровной колдуньи! Возможно, в Вашей школе это нормально, но во всем волшебном мире подобные вещи считаются страшным оскорблением. Между прочим, мой род… — Мы поняли, — сухо прервал её Дамблдор. — Что было дальше? — Дальше меня схватили и затолкали в больничное крыло, заставили пить какое-то вонючее варево! — Видимо, мадам Помфри дала Вам зелье для определения оборотней… — …Которое, разумеется, не возымело никакого эффекта. Потом меня выгнали оттуда и даже не принесли извинений!  — От лица школы прошу прощения за сложившуюся ситуацию, мисс Нотт, — вздохнул директор.  Патрисия покосилась на двоюродного брата и едва заметно усмехнулась.  — Меня уже предупредили, что в школе творится беспредел, но такого я даже в кошмарном сне предоставить себе не могла. — Триша снова взглянула на кузена, который опустил голову, изо всех сил скрывая, что трясётся от беззвучного смеха. На неё внезапно снизошло вдохновение.  — Всем думающим людям очевидно, что на самом деле произошло! Пуффендуй проиграл, причём проиграл позорно. Матч, кажется, и получаса не продлился?  — Двадцать четыре минуты, — подсказал ей Теодор, расплывшись в самодовольной ухмылке.  — Вот именно. Произошёл позорный провал. Поэтому и родилась сказка про мои якобы клыки и красные глаза, которые невесть с чего померещились их ловцу — надо же было придумать какое-то оправдание своему проигрышу. Так хотя бы команда не засмеёт. — Патрисия перевела дыхание и снова уставилась на Теодора — тот встал и подошел к окну, уже не в силах сдерживать рвущийся наружу смех. — Но не волнуйтесь. Я уже написала о начавшейся в мою сторону травле и дяде, и матери. Или Вы считаете, что кроме отца меня некому защитить? Кстати, Тео и сам был всему свидетелем, и я уверена, что он подтвердит мои слова.  — Кажется, Ваш отец в свое время очень тесно общался с Тёмным Лордом? До того, как отправиться в Азкабан? — Невинно поинтересовался директор, словно бы не услышав всей этой гневной тирады.  — Это не имеет отношения к нашему разговору, — вспыхнула Патрисия.  — Разумеется, не имеет. Однако Вы должны были отбивать мячи, а вместо этого бросились наперерез мистеру Рикетту и провисели напротив него несколько секунд. Это видел весь стадион.  — Он пнул Драко. Я велела ему играть по правилам. Если нужно — вызовите его, он подтвердит мои слова.  — Драко — Ваш друг, верно? — Дамблдор вздохнул и бросил взгляд на большую клетку, где сидел феникс. — Что ж, я уверен, что он всё подтвердит.  — У Вас нет доказательств того, что я лгу. И не имеет значения, друг он мне или нет — если бы Драко сам пинал кого-нибудь, я бы точно так же запретила ему это делать.  Мисс Нотт вошла в роль пай-девочки и уже сама верила собственным словам. Разумеется, запретила бы. Как же иначе. Словно бы не она в раздевалке побуждала загонщиков из своей команды бить не по мячам, а по головам соперников. — Можете идти, мисс Нотт, — тепло улыбнулся директор. И когда девушка уже направлялась к выходу, добавил: — Будьте добры на обратном пути в гостиную заглянуть к профессору Снейпу. У него скопилось море грязной посуды. И пожалуйста — никакого волшебства.