Сила, что в нас осталась

Ли А Ин улыбается во сне. Лето смотрит на то, как тусклые солнечные лучи обнимают его силуэт, как скользят по глазам и губам, как путаются в ресницах. Тонкое одеяло за ночь сползло, собралось бесформенной складкой на талии, открыв жадному взгляду Лето красиво очерченные мышцы рук и пресса, следы укусов на плечах и большой уродливый засос на груди. Задержавшись на нём чуть дольше, Лето облизывает губы и подползает ближе. Дыхание А Ина ровное и глубокое, но Лето почти уверен, что он не спит, а опять тренируется в своих попытках обманывать собачью чуйку. — Ты уже проснулся, — хриплым со сна шёпотом бормочет Лето, лёжа практически вплотную. — Я знаю. Любая собака может понять, проснулся ли хозяин и можно ли уже начинать поскуливать, выманивая на прогулку. Оборотень же не обязан быть столь вежливым и может просто проследить лёгкими пальцами открытые участки кожи от шеи до талии, чтобы потом скользнуть рукой по бедру и уложить её поверх одеяла прямо туда, где тело просыпается раньше всего. Дыхание притворщика сбивается, а через мгновение он бормочет, сдаваясь: — Как ты понял? — вздыхает А Ин, капризно приваливаясь лбом к его лбу, — чем я себя выдал? — Я просто знаю тебя, — хихикает Лето, чмокая его в щёку. — Я не был уверен. А Ин улыбается, подставляясь под ласку: — Злодей. Он кладёт ладонь на талию обнажённого Лето и прослеживает тёплое тело по позвоночнику до самого копчика, прижимая ближе. Одеяло мешает, собираясь неудобным бугром, но Лето это не останавливает. Он закидывает ногу на бедро мужа и тоже обнимает его одной рукой за талию. Пальцы касаются резинки боксеров, и часть сознания пытается вспомнить, когда А Ин успел их нацепить. — Пора вставать, — перебивает он свои же мысли. — Ты не можешь опоздать в важный день. А Ин морщится: — Могу, я способный. Лето щиплет его за задницу и собирается встать, когда А Ин вдруг двигается ближе и переворачивает его на спину, нависая сверху. Невидящие глаза удивительно точно смотрят в направлении глаз Лето, и это ощущается так удивительно романтично. — Что ты задумал? — мурлычет Лето. — Я всё равно не дам тебе сбежать в твой первый настоящий рабочий день. А Ин улыбается так, словно знает несколько способов его переубедить, а потом целует в губы. Это совсем невинный, нежный поцелуй, скорее чмок, который можно разделить перед уходом на работу, но Лето всё равно плавится от того, сколько в нём нежности. Он не возражает против того, чтобы целоваться с языками, не почистив зубы, но педантичный А Ин в большинстве случаев предпочтёт этого избегать. Лето закидывает пятку на его талию, вынуждая лечь сверху и прижаться всем телом. А Ин послушно следует настойчивому давлению, но продолжает легонько целовать: в уголок губ, в нос, в щёку, в морщинки у глаза. Лето жмурится от наслаждения и задерживает дыхание. Улыбка сама собой расцветает на лице, намекая А Ину целовать ещё и ещё. — Я могу делать это весь день, — нежно куснув его за мочку уха, предлагает А Ин. — Не можешь, — Лето оплетает его всеми руками и ногами, мешая шевелиться, — нам обоим надо на работу заниматься очень важными делами. Ты, конечно, можешь передумать и не ходить, завалив стажировку, но у Лиама сегодня выпускной. А Ин наигранно вздыхает, целуя его шею: — Меняешь меня на красивых мужчин и женщин. — Двадцатилетних мужчин и женщин, — поддакивает Лето, притираясь бёдрами навстречу бёдрам мужа и поглаживая его спину тёплыми пальцами. — Молодых и красивых, — А Ин запускает одну руку в его волосы и мягко массирует. — Хоть бы постеснялся. — Ты же не стесняешься Греты, — фыркает Лето. — А ей тоже двадцать три, и на занятия она приходит расфуфыренная донельзя. А Ин наконец смеётся, уткнувшись носом в его шею и признавая поражение. Грета — одна из клиенток Тэчичи, которая официально сопровождает свою мать на занятия для будущих владельцев поводырей. А неофициально она вторую неделю пытается охмурить А Ина, несмотря на его обручальное кольцо и слепоту, мешающую замечать все её ухищрения. — Ладно, так и быть, — он нехотя перекатывается на свою сторону кровати, — я не могу разочаровать её тем, что сегодня не приду. Лето сладко потягивается, лениво проводит пяткой по его голени и с громким зевком встаёт. Сегодня А Ин официально выходит на работу в качестве тренера юных сотрудников Тэчичи. Компания расширяется и набирает новых людей, а также расширяет сферы оказываемых услуг, поэтому кроме поводырей теперь выпускает собак-компаньонов и даже служебных собак для силовых структур. Кроме того, уже некоторое время Тэчичи взялись экспериментально натаскивать обычных собак, и в прошлом месяце усилия принесли свои плоды — собаки, обученные оборотнями, всё равно на порядок более способные, чем обычные, но готовы переезжать в новый дом на постоянной основе. В общем, в условиях масштабного расширения требуется не только оборотневый, но и человеческий штат, требования к которому с учётом специфики сотрудников тоже очень высоки. К счастью, брак с Лето (или, скорее, официальное принятие его природы) распахнул перед А Ином многие двери Тэчичи. — Ты знаешь своё расписание на сегодня? — разбивая яйца на сковороду, спрашивает Лето, когда А Ин вползает на кухню. Супруг подходит к кофемашине и отточенными движениями принимается делать эспрессо. — В первой половине дня принимаю экзамены у собак, сразу после обеда читаю оборотням лекцию по прогулкам в общественных местах, а потом, кажется должны быть какие-то занятия с компаньонами, но я не очень понял, чего они от меня хотят. Лето не очень нравится отдел компаньонов, и, честно говоря, он считает их слишком высокомерными для тех, кто в компании без году неделя, но за время стажировки А Ину вроде понравилось с ними работать. По крайней мере, он часто наведывается туда и помогает им с натаскиванием новичков даже без официальных просьб. — Кто-то пойдёт с тобой? — Лето сыплет специи и обжаривает хлеб на свободном участке сковороды. — Тебе не о чем беспокоиться, они нормальные ребята, — закатывает глаза А Ин. Раньше Лето не замечал за ним такой привычки, но кажется, годы, проведённые вместе, не прошли даром. А Ин насыпает в высокий стакан с двойными стенками много покупного льда, безошибочно наполняет его апельсиновым соком на три четверти, а затем вливает туда эспрессо для Лето. Кофемашина тем временем заканчивает приготовление шоколадного капучино для него самого. — Как скажешь, — фыркает Лето так, чтобы было понятно: он ни капельки не разделяет его мнения о коллегах. Они усаживаются за стол, залитый солнечным светом. Завтрак красиво пышет жаром, аромат кофе витает в воздухе, и даже вчерашние розочки из сада всё ещё приятно пахнут и дополняют атмосферу. — Ты сегодня допоздна? Лето кивает: — Официальная часть до обеда, а потом надо ещё погулять с друзьями и всё такое. Я не планирую закончить рано, но кажется Штефан собирался выбить мне несколько часов в середине дня, чтобы не слишком перевешивать баланс. Не знаю, как получится. А Ин серьёзно кивает, а потом неуловимо меняется в лице, и Лето знает, о чём пойдёт речь, ещё до того, как он открывает рот: — Мне нужно сегодня ответить насчёт будки. — Зелёную! — упрямо требует Лето. — Но она же не впишется в дизайн! — Откуда ты знаешь! Я сказал, что впишется! — Крашеное дерево не вписывается ни в один современный дизайн! Я согласен даже на отделку натуральным дубом! Хотя сайдинг под дерево более… — Я хочу зелёную будку! Она же моя, мне в ней жить! А Ин закатывает глаза: — Да не будешь ты в ней жить! Она тебе нужна только потому, что она есть у Бэксана. И зелёную ты её хочешь, чтобы показать Бэксану язык! Ладно, это правда. Минсок и чудовище завели дачу совсем недавно, и Бэксан быстро облюбовал себе необжитую будку. Сделал там небольшой ремонт и собирался перекрасить её в красный цвет, но Минсок встал в позу и потребовал нормальной отделки. В общем да, в основном Лето хочет просто утереть ему нос. — Зелёный подойдёт к газону, — упрямо настаивает он. — Я согласен на зелёную крышу, — повторяет А Ин в сотый раз. — Посадишь у стенки плющ, который нам посоветовали в садовом центре, и она будет почти зелёной! Лето бухтит себе под нос, попивая свой бамбл через стеклянную трубочку. А Ин хрустит тостом. — Ладно, — приходится признать поражение, потому что крашеные будки, которые смотрел вчера в интернете, действительно выглядят дёшево. И то, что А Ин не сможет сказать «я же говорил», не отменит факта того, что он будет прав. Лето упрямый, но не настолько, чтобы портить вид их любовно выращенного сада. — Отделаем красным деревом. И плющ. И зелёная крыша. А Ин выдыхает с ощутимым облегчением: — Слава богу. Лето показывает ему язык, А Ин делает вид, что не знает. Планировка этой кухни почти такая же, как была в старой квартире А Ина, даже окно над раковиной в том же месте. Только мебель попроще, пространства гораздо меньше и нет барной стойки. Да и весь этот дом значительно компактнее, но Лето всё равно бесконечно его любит. На столе теперь есть кружевная скатерть, в которую А Ин вцепился ещё до того, как они окончательно выбрали район для нового дома. На холодильнике висит только одна совместная фотография из поездки в Корею позапрошлой зимой вместе с Минсоком и Бэксаном. В той поездке А Ин окончательно разругался с семьёй (хотя изначально они планировали всё-таки помириться, чтобы пригласить родителей на свадьбу), а их предновогодний обратный рейс отменили в последний момент. Всё шло не так от начала и до конца, но новый год они встретили вшестером: А Ин с Лето, Бэксан с Минсоком и его сестра с мужем, которые открыли им двери своего дома и спальные мешки для внезапной ночёвки. Они пили домашние лимонады и играли в Клуэдо (А Ин всех обыграл, даже не записывая никаких зацепок), потом гуляли по Сеулу с бенгальскими огнями и делали дурацкие фотки. На этой, которая удостоилась чести быть пришпиленной к идеальному холодильнику магнитиком в виде мемного волка, они вчетвером обнимаются на фоне фейерверка. Голова А Ина прижимается к голове зажмурившегося Лето, Минсок кричит «ура!», а Бэксан в случайно прожжённом красном пуховике смотрит в камеру с видом фотомодели. Лето обожает эту фотку, и знает, что А Ин тоже, даже если никогда её не видел. Иногда он проводит по ней пальцами, проходя мимо, и сердце Лето тает. Эта кухня, как и в старой квартире А Ина, выходит к гостиной с диваном. Только ковёр перед ним никакой не дизайнерский, а купленный на блошином рынке во Франции в одном из совместном отпусков, когда Лето сказал «хочу», а А Ин не смог его отговорить. Ковёр жёлтый и мягкий, в точности как и первый мяч, который А Ин подарил Лето в начале их знакомства. Их общая спальня выходит на восток, и утром там всегда романтичное солнце. В небольшой комнатке почти ничего нет кроме кровати и шкафа с зеркальной дверцей, но им больше и не нужно — для всего остального у них есть ещё одна спальня, кабинет, обжитой чердак с тренажёрами и крошечный сарай во дворе. В этом самом дворе у них растут цветы. Некоторые из них яркие, а некоторые невзрачные, но главная их прелесть в аромате: на их клумбах не место красоте, которая не может быть учуяна А Ином. Деревьев почти нет, но Лето выбрал парочку наиболее взрослых, между которыми растянул широкий дорогущий гамак. Они валяются в этом гамаке по выходным, когда А Ина не тянет на то, чтобы опрыскивать розы, а Лето в собачьем виде не бегает за птицами. На заднем дворе у них стоит набор дорогой уличной мебели с раздвижным столом и удобными стульям, мягкие качели и барбекю. Здесь они любят сидеть тёплыми вечерами за бокалом вина или обниматься под пледами зимой, согреваясь костром и глинтвейном. А ещё у А Ина есть небольшая теплица, где он каким-то неведомым Лето образом умудряется выращивать крохотные черри и сладкий перец, почти не подпуская мужа к этому занятию. Все детали их дома продуманы до мелочей с учётом лап Лето и ограниченных возможностей А Ина, но как оказалось, это почти не заметно постороннему. Когда Штефан впервые пришёл в гости и залез с ногами на диван, собираясь играть в приставку с Лето, он сказал, что хотел бы такой дом себе. — Ты будешь меня ждать в Тэчичи? — спрашивает Лето, присматриваясь к ценам на такси. — Наверное да, — пожимает плечами А Ин. — Ужин у нас есть, и у меня нет никаких планов на вечер. — Точно, еда. Лето залезет в холодильник и собирает ему обед с собой. А Ин редко делает это сам, потому что стесняется того, как это будет выглядеть при коллегах, так что обычно всё сервирует Лето. Если никуда не торопится и не забывает. Закончив со сборами, оборотень говорит: — Тогда едем на машине? Супруг покладисто кивает и выходит в сад, не забыв прихватить трость. На знакомых маршрутах и в привычных стенах Тэчичи она не очень сильно ему нужна, но снующие туда-сюда сотрудники всё-таки иногда мешаются. Лето никогда не мечтал о собственной машине и совершенно не завидовал Бэксану, который ещё в университете хвастался сданным экзаменом. У А Ина своей машины тоже не было — переписал на родителей почти сразу после потери зрения, а те продали на следующий же день. Но когда они стали жить вместе и вместе ездить в Тэчичи (А Ин обзавёлся там своим кабинетом задолго до того, как кто-то придумал предложить ему там работу), мысли сами собой сползали на личный транспорт. Так что Лето получил права, а потом они вместе купили простенький Фольксваген, чтобы не ждать такси каждый раз, как собираются куда-то вдвоём. На сегодняшний день Лето уже чувствует себя уверенно за рулём, а супруг даже перестал машинально жать ногой на воображаемый тормоз каждый раз, как они разгоняются больше тридцати километров в час. Они добираются довольно быстро, несмотря на удалённый от центра район. Лето паркуется на выделенном для него месте, и рука об руку они поднимаются в отдел поводырей. А Ин не нуждается в том, чтобы провожать его до экзаменационного зала, но Лето всё равно делает это только для того, чтобы увидеть, во что сегодня одета Грета. — Лавандовый, — кривится он, — с ног до головы: лавандовая юбка чуть ниже задницы, лавандовый топ, лавандовые бантики в волосах, лавандовые босоножки и я не удивлюсь, если лавандовые трусы. А Ин смеётся: — Хватит представлять трусы чужих женщин. — Я ей эти трусы пастью порву, если она тебя уведёт, — он слегка порыкивает, но они оба знают, что ревность эта притворная и веселит их обоих. Ни Грета, ни кто-либо ещё не может встать между ними, прошедшими через партнёрство и дружбу до того, как скрепить себя узами брака. — Я так и знал, что найду тебя здесь, — качает головой подошедший Штефан, глядя на Лето. — Ты опаздываешь. — Да иду я, — закатывает глаза Лето. Он чмокает супруга в щёку, принимает такой же чмок в ответ и, пожелав ему хорошего первого дня, направляется к раздевалкам. — И ничего я не опаздываю, времени ещё полно. Штефан не впечатлён: — Но кто-то должен был остановить тебя от драки с Гретой. Лето закатывает глаза и ворчит себе под нос. Не будет он с ней драться, ещё чего. Её настойчивость вообще-то даже забавна: явилась вон на поводырский экзамен посмотреть, хотя её присутствие не требуется. А Ин принимает экзамены у обычных собак, закончивших обучение, а вот людей экзаменуют те, кто может их видеть, так что ей, по сути, делать там совершенно нечего. Но экзамены открыты для посещений клиентами, поэтому выгнать её никто не пытается. В раздевалке Лето приветствует коллег, даёт лёгкий дружеский подзатыльник Бэксану, который давит прыщ перед зеркалом, и уворачивается от ответного пинка. Затем он раздевается, складывает одежду в шкафчик, надевает ошейник с красивым адресником и обращается. Штефан провожает его к клиенту. Этот ошейник у Лето с тех пор, как измочаленный галстук А Ина пришлось снять со старого. Почему-то очень расстроенный оборотень требовал дать ему взамен новый, но А Ин, тогда ещё просто друг, предложил вместо этого заказать что-то другое. Лето сомневался, что новый ошейник будет достаточной заменой, но в конце концов сдался и не прогадал. Этот ошейник из натуральной кожи снаружи отделан расписным шёлком, а резной адресник сияет на солнце. Каждые выходные с тех пор Лето отдаёт его в химчистку, а потом (сначала втайне, а теперь внаглую) кладёт под подушку А Ина, чтобы пропитать ароматом. Когда они добираются до клиента, Лиам ещё только проснулся и валяется в постели. Лето тычется в его руку мокрым носом и, не получив реакции, стаскивает с него одеяло. — Какой же ты вредный! — вопит мальчишка со смехом. — Да иди я тебя поглажу, иди. Лето подставляет макушку под утренние почесушки. От А Ина в последнее время он постоянно ждёт подвоха: с тех пор, как человек случайно нашёл у него «кнопку включения лапы», его коварные ручонки туда так и тянутся. Лето даже не знал, что такая есть! А оказывается, его просто никто никогда не чесал настолько тщательно, чтобы её обнаружить. Теперь А Ин с хитрой улыбкой любит почесать ему грудку поближе к правой подмышке, чтобы услышать, как задняя лапа самовольно начинает выбивать ритм чистого наслаждения. Лето ужасно смущается такой реакции тела, но никогда не уворачивается от рук супруга. В конце концов, ему действительно настолько хорошо от этой ласки, что лапа-предательница хотя бы отвлекает мужа от недостойного счастливого пыхтения. — У нас сегодня важный день, — зевает Лиам, — надо собираться. И Лето отходит в сторону, чтобы вынудить человека за ним потянуться и встать, наконец, с постели. Мальчишка смешливо цокает и встаёт. Их контракт скоро заканчивается: Лиаму предстоит стажировка за границей, и Лето туда за ним, конечно, не поедет. Однако там есть филиал Тэчичи, который готов предоставить ему поводыря экстра-класса (то есть оборотня), или принять на себя ответственность за поводыря высшего класса (то есть просто собаку) отсюда. Лиам и его родители ещё не до конца решили, какой вариант им подходит, но Лето всё равно будет скучать. Он работал с этим мальчишкой с тех пор, как они с А Ином разорвали рабочий контракт. (Неустойку разделили пополам, потому что Лето настаивал, что их отношения — совместная вина, и расплачиваться за неё должны оба). Лиам на тот момент уже был постоянным клиентом Тэчичи, сменив двух поводырей с долгими контрактами, и Лето согласился подхватить его на оставшееся до выпуска время. Теперь расставаться с ним тяжело, и даже если поехать за ним, подружиться людьми не получится: Лето слишком взрослый для простого знакомства на улице, да и общих интересов, за которые можно было бы уцепиться, у них совсем нет. Поэтому ему остаётся только отпустить кусочек своего сердца вслед за Лиамом и жить дальше здесь. Может быть, он возьмёт ещё один долгосрочный контракт; может быть, подменит кого-то из коллег, укативших в отпуск, а может быть примет предложение перейти в собачий отдел в качестве наставника. Иногда Лето думает, что человеческого общения ему достаточно и вне рабочего времени. Тем временем Лиам одевается в подготовленный матерью костюм, приглаживает волосы и даёт Лето выбрать бабочку. Оборотень помнит, какое платье планируется у его подружки, поэтому выбирает бабочку в тон. Кажется, он даже к собственному выпускному не готовился так ответственно.

~

Где-то к середине дня, таскаясь с клиентом между его друзьями, преподавателями и любимыми уголками университета, Лето так устаёт, что едва передвигает лапы. Дело не в том, что они преодолевают большие расстояния или двигаются как-то особенно активно — день вполне привычный. Но Лето отвечает за безопасность Лиама, поэтому вынужден всегда быть настороже и ловко лавировать между человеческими потоками, столиками и упавшими сумочками. Сам мальчишка смеётся и веселится, доверяя себя оборотню настолько всецело, что даже не взял трость, так что Лето следит вообще за всем и со всех сторон. Друзья Лиама иногда пытаются ему помогать — берут под ручку и куда-то ведут, предупреждают быть аккуратнее и всё такое, но это только мешает Лето. Потому что люди не знают, что действительно является для мальчишки проблемой, а что — мелким неудобством, которое он осознаёт и сам. В общем, Лето мало замечает сами празднества, всецело погружённый в работу, и когда всё заканчивается, выдыхает с облегчением. — Штефан просил перерыв для Лето, — говорит мама Лиама в машине. — Может, отпустим его сейчас, чтобы он вернулся к клубу? Лето мысленно воет и едва сдерживает тяжёлый вздох. Он не хочет ни в какой клуб, он уже и без того замучился. Он хочет попить и похрустеть кормом, а потом завалиться на диван ждать обнимашек с мужем. Но Лиам, конечно, заслуживает самого лучшего выпускного вечера в жизни, поэтому он соберёт себя в кучу и будет очень хорош до самой ночи. — Я не пойду в клуб, — говорит Лиам, рассеянно почёсывая Лето по макушке. — Ни Марк, ни Стелла туда не пойдут, а без них Лето придётся слишком тяжело в темноте и музыке, плюс непонятные напитки и всё такое, он не сможет присмотреть. Да и какое без ребят веселье. Мы решили своей компанией к Виллу в загородный дом завалиться. Я там всё знаю, и будут только свои, так что Лето вообще может ехать домой. Он, наверное, устал. Оборотень оживляется: он и не надеялся на такую везуху. Так что радостно повиливает хвостом и благодарно трётся о колени своего человека головой. Лиам смеётся.

~

Штефан привозит его в Тэчичи, но для обращения ещё слишком рано, так что Лето идёт искать А Ина. Тот обнаруживается в своём кабинете, дверь в который легко открывается лапами. — Лето? Ты уже вернулся? Лето фыркает и клацает когтями, подходя к нему ближе. Муж каким-то неведомым образом научился узнавать его шаги в любой ипостаси, и подкрасться к нему стало совершенно невозможно. Подобной чести также удостоились Бэксан, Минсок и Штефан, которые слишком часто бывают с ним рядом. А Ин сидит за столом, что-то читая на компьютере с помощью брайлевских панелей, но послушно опускает одну руку, чтобы потрепать супруга по макушке. — А сказал будешь допоздна. Я тут листаю новую книжку, которую мне предлагает агент. С переходом на стажировку в Тэчичи А Ин стал меньше времени уделять своей работе книгочтеца, но всё равно рассматривает не слишком объёмные предложения, поскольку это занятие ему слишком нравится, чтобы бросать. Лето поощрительно тычется носом в его коленку, чтобы услышать продолжение: — Женский романчик, между прочим. Мне сказали, что откровенные сцены моим голосом будут звучать очень горячо. Что думаешь? Лето издаёт звук, который одновременно похож и на возмущение, и на интерес. — Что? — смеётся А Ин. — Ты против? Лето ворчит и закатывает глаза. А Ин прекрасно понимает, что он не всерьёз, конечно же, но напомнить никогда не лишнее. Пожалуй, если он будет читать сцены секса, Лето послушает с особенным удовольствием, потому что профессиональный голос его мужа действительно низкий, выразительный и интригующий. Если он захочет разжечь пожар в телах слушательниц и слушателей, он это сделает. Лето облизывается и оглядывается в поисках мисок. Они тут общие — вода и корм насыпаны для всех желающих, но Лето всё равно считает их больше своими, чем чьими-то ещё. — «А потом он прижался губами к её упругой белой груди, обвел языком розовый сосок и втянул его в рот, словно спелую виноградинку», — читает А Ин с придыханием, и Лето давится кормом, а затем осуждающе гавкает. Муж смеётся и продолжает нормальным голосом, — что, не понравилось? Лето ворчливо огрызается и преувеличенно шумно лакает воду под хихиканье злодея-супруга. Заигрывает, бесстыжий. — Ты хочешь поехать домой или здесь отдохнёшь до обращения? Я на сегодня закончил. За годы отношений они научились общаться друг с другом несколькими способами, и этот случай не исключение, так что Лето лает один раз, выбирая первый вариант. — Хм. Может Штефан ещё не ушёл и подвезёт нас. Лето не думает, что Штефан захочет вести их за город на их же машине, а потом возвращаться домой на такси, но возможно, это сделает Бэксан. В конце концов, они живут в соседних районах. К тому же чудовище должен вернуться с минуты на минуту и уже обращённым, потому что начал работу сегодня пораньше. Так что когда А Ин поднимается со стула и берёт свою трость, Лето ведёт его к раздевалкам. Муж наверняка догадывается о том, куда они идут, но понял он план или нет пока непонятно. Сотрудники, встречающие их в коридорах, приветливо здороваются с обоими, а некоторые даже пожимают А Ину руку, словно знают друг друга лучше, чем просто мельком. Это неудивительно: А Ин обитает в Тэчичи в качестве консультанта с тех самых пор, как Лето перестал быть его поводырём. Ему почти сразу выделили небольшой кабинет для дневной работы чтеца и дали право посещения фитнес-зала наравне с сотрудниками, так что несмотря на первый официальный день, А Ина здесь действительно знает каждая собака. — О, ребята! — сразу обозначает своё присутствие Бэксан. — Я думал, Лето сегодня будет до поздней ночи. — Видимо, у Лиама поменялись планы, — пожимает плечами А Ин. — Ты не на машине? Подвезёшь нас до дома? Бэксан как раз заканчивает застёгивать свою гавайскую рубашку и приглаживает волосы лаком. Господи, он до сих пор подводит глаза перед встречей со своим ненаглядным? Серьёзно? — Подвезу, — соглашается он. — А потом как раз домой добегу пешком, а то чёт день был тухлый, я не нагулялся. У Минсока сегодня совещания там какие-то сложные, он без сил придёт, не хочу его нервировать. В последнее время Бэксан и сам стал несколько спокойнее по меркам бешеных хаски, но, вероятно, день действительно был крайне скучным, раз полтора часа пешего хода его не пугают. Впрочем, если он решит именно бежать, может и побыстрее. Лето заранее устало вздыхает. Вообще этот клиент Бэксана какой-то действительно странный. Изначально он просил (практически требовал) активную и энергичную собаку, которая будет выдерживать долгие прогулки и загруженные событиями дни, так что ему подобрали как раз освободившегося Бэксана. Но оказалось, что такие нагрузки своему поводырю он собирался давать далеко не всегда, и большую часть времени Бэксан из последних сил держится, чтобы не бегать по стенам. Сегодня он выглядит настолько недовольным, что, вероятно, вот-вот решить сделать это из природной вредности. — Лето выглядит вымотанным, — сообщает Бэксан, залезая в его ящик и собирая вещи. Было что-то важное? — Выпускной, — подтверждает А Ин. — Уууу, — тянет чудовище. — Это да, это тяжело. Там всегда столько народу!.. Он разливается соловьем, выплёскивая накопившуюся энергию в разговоре, пока они спускаются к парковке, и А Ин терпеливо слушает. Коридоры Тэчичи сейчас особенно загружены, люди и оборотни возвращаются со смен, так что Лето чувствует себя несколько неловко: годы поводырской работы говорят следить за обстановкой и вести мужа за собой, но тот не держится за шлейку, да и шлейки в принципе нет. Конечно, сотрудники расступаются перед А Ином, а Бэксан по профессиональной привычке приглядывает за препятствиями, но Лето всё равно напряжён и взвинчен. — Хочешь, я тебя на руки возьму? — предлагает Бэксан полушутливо, и Лето раздражённо бьёт хвостом. Друг тем временем поясняет для А Ина. — Да он весь на нервах, что народу полно, а ты за него не держишься. У меня с Минсоком в отпуске такое бывает временами, пока не отпустит. Лето тоже замечал это за собой на выходных, но как-то никогда не облекал в слова. Идея позволить Бэксану себя нести странная, и он не собирается её рассматривать, но если бы А Ин мог видеть, то он бы попробовал. — И что, Минсок тебя носит? — с недоверчивым смешком уточняет А Ин. — Не, я слишком тяжёлый, — отмахивается Бэксан. — В смысле он может иногда, но прогулка тогда не получается долгой и интересной. Если меня не отпускает, мы просто делаем больше остановок. Но тут уже почти пришли. Они действительно уже выходят на парковку и двигаются в сторону машины. Вскоре Лето забирается на заднее сиденье, А Ин усаживается вперёд — с его тростью там удобнее. Бэксан слегка подстраивает под себя высоту водительского сиденья, и мягко выруливает со стоянки. — Тебя что-то беспокоит? — спрашивает А Ин через пару минут тишины. Будь это Лето, А Ин бы наверняка не спросил ничего подобного, но с Бэксаном тишина непривычна. Да и вообще А Ин хорошо чувствует настроение близких по их голосам. Бэксан кусает губы, перестраивается в правый ряд и задумчиво признаётся: — Думаю, стоит ли от клиента отказаться. Я уже не выношу этого. Сегодня мы из дома только в супермаркет ходили. Он весь день просто читал какую-то книжку на Брайле и трепался с кем-то по телефону. И блин, я понимаю, не все могут марафоны бегать каждый день. Но какой смысл брать активного поводыря, если месяц сидеть дома? Он даже на прогулку меня не выводит, если я Доку не жалуюсь! — Для тебя это тяжело, — поджимает губы А Ин, который уже прекрасно успел изучить его подвижную натуру. — А почему переживаешь? Бэксан неловко пожимает плечами: — Никогда не отказывался. И контракт у нас длительный, и человек он неплохой. И вообще, может я много требую. Ну, бывает же у него реально много активности, не каждый поводырь справится! Лето вон не полез бы ни в какие любительские троеборья, если это не шахматы, а я-то только за! И у нас это было! Было весело! Но потом весь месяц сидеть дома и смотреть на его велотренажёр? Выходить в бассейн два раза в неделю? Какая собака вообще это выдержит? А Ин задумчиво сидит, устремив невидящий взгляд в окно, пока Бэксан нервно постукивает по рулю, стоя на красном. — Собака бы выдержала, — сообщает Ли А Ин. — Некоторые заводят активных псов ради красивых глаз или задорного лая, а играют с ними по настроению, а не в качестве тренировки. И собаки подстраиваются. Немного хулиганят, чтобы выплескивать энергию, немного выдыхаются с возрастом. Но обычная собака-поводырь не проведёт своего хозяина по троеборью, будь он хоть трижды обучен лучшими наставниками Тэчичи. Бабуля с ходунками переходит дорогу в неположенном месте, замедляя движение, кошка на крыше частного дома деловито умывается, а Бэксан жуёт губы. — Это ты к чему? Лето зевает и вытягивает лапы на заднем сиденье. Он любит слушать голос мужа, но сейчас, кажется, слегка засыпает под тихий разговор. — Ты не обычная собака, и не можешь выплеснуть энергию на то, чтобы разодрать диван или погрызть башмаки. Зато ты можешь обеспечить своему хозяину активнейший досуг из возможных, какой не может никто. Но у тебя тоже есть требования к условиям содержания. И если клиент их не соблюдает, ты вправе расторгнуть ваш контракт без угрызений совести. — В контракте не прописано, что со мной надо бегать марафоны по утрам, — неуверенно ухмыляется Бэксан. А Ин поворачивается к нему и изгибает бровь: — Откуда ты знаешь? Даже в нашем контракте с Лето были пункты о количестве прогулок, и когда я хандрил в первые дни, Штефан намекнул мне, что контракт может быть разорван, если я не буду соблюдать условия. Спроси Дока. Я уверен, в твоём контракте гораздо больше, чем троеборье раз в месяц. — А… Лето, ты не сам вписывал эти пункты? Лето сонно приоткрывает один глаз. Он должен гавкнуть дважды, чтобы А Ин трактовал это как нет, но ему лень. Так что он просто фыркает. На самом деле, он даже не знал, что у него в контракте были какие-то «условия содержания». В случаях, когда у него возникало желание расторгнуть контракт, он просто озвучивал свои причины Штефану, подписывал пару бумаг не глядя, и напарник начинал водить его к другому клиенту. — Ясно, — усмехается Бэксан. — Просто ну… А кто останется с ним, если не я? Все остальные либо такие спокойные, как Лето, либо активные, как я. Получается, ему не подходит никто? И что же, я брошу его одного только потому, что шило в жопе мешает мне сидеть спокойно? А Ин вздыхает: — Это не твоя ответственность. Менеджеры Тэчичи берут с клиентов деньги, обещая им качественное сопровождение и помощь, так что это их забота — найти такого поводыря, с которым они совпадут в активности и потребностях. Или предоставить нескольких, которые смогут быть ему полезны в разное время. Их задача найти выход. А ты — опытный высокооплачиваемый специалист. Теряя навыки и изнывая от скуки, ты крадешь свою энергию у тех, кому она нужна. — О, — выдыхает Бэксан, — я об этом не думал. Спасибо. Лето знает, что ему всё равно будет тяжело. Даже понимая мозгом, что основания для расставания есть, оставить человека, доверившегося тебе, сложно. Даже в самом Лето есть эта собачья верность, которая мешает просто повернуться хвостом к тому, с кем не сошлись характерами, и оставить его в прошлом. А Бэксан ещё и сам по себе более открытый и тёплый, он влюбляется в каждого хозяина всей своей собачьей сущностью. Но может быть, если Док и менеджеры Тэчичи найдут для господина Шнайдера комфортное для всех решение, то Бэксану станет легче. — Обращайся, — улыбается А Ин. Они как раз подъезжают к дому. Бэксан аккуратно въезжает в гараж, паркуясь словно по учебнику, а потом отказывается от чая с пирожными. Лето прощально трётся о его ноги и сонно топает к дому, Бэксан мимолётно треплет его хвост. Уже смирно сидя у запертой входной двери, Лето слышит, как А Ин прощается с товарищем, а затем, стуча каблуками, подходит ближе, чтобы впустить их внутрь. Лёгкая трусца Бэксана по мягкой тротуарной плитке уносится на север, Лето сонно вползает в дом, обтирая лапы о коврик у двери. До ровных двенадцати собачьих часов осталось где-то минут сорок, и Лето намерен немножко расслабиться. Если он ляжет на диван, то уснёт, и проспит все шансы на совместный досуг сегодня, так что ему нужно отдохнуть иначе. Он громко топает по лестнице на чердак, лапами включает себе кассетный магнитофон (единственный, который не портится от когтистых нажиманий) и встаёт на беговую дорожку, запуская прогулочный режим. Внизу А Ин спрашивает время у Алексы, переодевается в домашнее и, кажется, меняет воду в розах на столе, но Лето заставляет себя не прислушиваться, сосредотачиваясь на любимой музыке и лёгком шаге. Он слишком устал, чтобы что-то анализировать.

~

Когда он обращается, принимает душ и одевается, то находит мужа, уже разогревающего им ужин. Лето подходит к нему со спины и оплетает руками в тёплом объятии. А Ин отставляет ковш с тёплым соусом и накрывает пальцы Лето своими ладонями. — Соскучился? — ласково спрашивает он. Лето трётся носом о его шею, забыв, что может просто ответить да. А Ин улыбается, машинально поглаживая мужнины руки на своём животе. — У тебя был тяжёлый день. Давай ужинать. Лето зевает и оглядывается в поисках того, чем может помочь. Всё уже в порядке, А Ин научился даже тарелки поверх сервировочных салфеток ставить совершенно ровно, так что действительно остаётся только разложить еду и сесть за стол. — Садись, я подам, — наконец говорит он, подталкивая мужа к стулу. Тот послушно садится на своё место, лицом к окну. Сейчас А Ин уже прекрасно справляется с готовкой простых блюд совершенно без помощи и наблюдения, хотя чаще всего Лето старается быть рядом, чтобы он не обжёгся и не порезался. Поначалу было тяжело наблюдать за его учёбой, а ещё тяжелее — есть то, что он в процессе сотворил, однако А Ин упрямо продолжал пробовать, а Лето — поддерживать и съедать неудачные эксперименты почти без нытья. Это принесло свои плоды, и сейчас А Ин даже иногда может поделиться с отчаявшимся клиентом Тэчичи историей своего прогресса. — Что было на выпускном? — хрустя запечённой брокколи, спрашивает А Ин, и Лето, который сначала не собирался много говорить, внезапно прорывает на истории. — Ой, Бэмби сегодня была просто неотразима, — начинает он, потому что нежный образ подружки Лиама впечатался в память. На самом деле её зовут то ли Клаудия, то ли Клара, но за огромные глаза и общую неуклюжесть друзья и близкие зовут её Бэмби, и ей это нравится. — Оделась, конечно, красиво, но ещё и надушилась любимыми духами Лиама, волосы распустила для него, и вообще вся такая нежная была, он истрогался. Сидел потом всю церемонию вздыхал, что его от неё на другой ряд усадили. А Ин хихикает, уплетая ужин. Он обожает слушать сплетни про студенческое окружение Лиама, а Лето только рад рассказать побольше. Раньше он считал, что почти ничего не запоминает, но, когда муж стал проявлять такой интерес и даже спрашивать имена, выяснилось, что очень даже нормальная память у оборотня. Лето рассказывает про преподавателей и пафосные речи, про звуки шампанского и шутливые драки, про громкую музыку и скрипучие стулья, а супруг слушает и задаёт вопросы, улыбаясь и сочувствуя в нужных местах. Лето чувствует, что наполняется силой от одного только этого внимания. После ужина они убирают посуду в мойку, усаживаются на диван в обнимку и включают новую главу очередной аудиокниги про Тарзана. Эти книги, вообще-то, не сказать чтобы очень хороши: где-то с пятой или с седьмой стали заметны одни и те же клише, одна и та же манера построения сюжета, но им обоим доставляет удовольствие предсказуемая канва истории. Над ней всегда можно посмеяться, её можно сравнить с предыдущими и позакатывать глаза. Раньше было ещё очень весело находить различия с кино и мультфильмами, но после десятой книги пересечения вообще перестали появляться. Голос чтецов тоже меняется от тома к тому, и не все они достаточно профессиональны, но и это повод для обсуждения, так что, в целом, они наслаждаются. Лето лежит головой на плече супруга, и чувствует, как тот лениво и без намёка поглаживает его бок, иногда касаясь пальцами полоски голой кожи между штанами и футболкой. Принимать эту простую ласку приятно, тело плавится в ненавязчивых объятиях, а внутри цветёт и распускается нежность. Где-то между одним прыжком Тарзана и другим, Лето поднимает голову с мужниного плеча и ведёт носом по его щеке. Дыхание А Ина слегка сбивается, но он продолжает слушать книгу. Лето и сам не знает, пытается ли он начать секс или просто хочет впечататься в супруга от разрывающей сердце любви, но прижимается ближе и обнимает А Ина всеми конечностями. Муж хмыкает: — Разве ты не устал? Лето покусывает его за край челюсти и ворчливо отвечает: — А если устал, уже нельзя мужа пообнимать? — Можно, — рука А Ина теперь совершенно точно залезает под футболку, а коварные пальцы уже не столько гладят, сколько пощипывают. — Но муж хотел бы знать, насколько глубоко ему следует дышать. Лето посмеивается, спускает взгляд к его паху и понимает, что он имеет в виду. Мягкие домашние брюки совсем не скрывают зарождающегося интереса. От этого зрелища, от мягких щипков и от вежливого (хоть и очень весёлого) ожидания на лице супруга, возвращаются силы. Пожалуй, он не настолько устал, чтобы заставить А Ина дышать глубоко. — Что ж, — Лето опускает ладонь на его член и слегка сжимает, — разрешаю тебе вообще не дышать. А Ин действительно на мгновение задерживает дыхание, откидывая голову на спинку дивана, а потом хрипло посмеивается и притягивает Лето на свои колени. Когда ноги оборотня оказываются по обе стороны от него, А Ин прижимается губами к его шее. Он любит шею Лето — целовать, кусать, вылизывать, — и делает это с упоением. Одной рукой А Ин с нажимом гладит его спину под футболкой — широкими мазками, словно пытаясь получить её всю и сразу. Вторая рука путается в волосах, прижимая близко-близко, мешая отстраниться от сладкой ласки. Лето скулит, притирается ближе, ёрзает задницей его члену, почти ненавидя одежду между ними. Ещё десять минут назад он почти дремал под заунывный текст о лорде-дикаре, а сейчас сгорает от желания принадлежать. А Ин стягивает с него футболку, и Лето сразу тянется к нему, чтобы сделать то же самое. А Ин слишком занят и не помогает. Раскачиваясь на его коленях, Лето рвёт ворот чужой одежды и наконец получает доступ к любимому телу. — А я сказал, что она дешёвая и быстро испортится, — усмехается А Ин, сползая поцелуями по груди мужа, вырывая из его горла беспомощные вздохи. Лето хотел бы его пнуть или хотя бы укусить за то, что напоминает о давнем споре, но тело выгибается дугой. Он откидывает голову, чувствуя рассыпающиеся по плечам волосы, и прижимает А Ина к себе — целуй, где хочешь целуй. Широкие ладони А Ина легко проскальзывают под резинку штанов Лето и ложатся на округлые ягодицы. Лето дрожит от предвкушения и скулит, когда муж втягивает сосок в рот, а пальцами оглаживает ложбинку между ними. Этого так много и так мало одновременно. — Зато штаны, — задыхаясь, формулирует он, — дорогие. Не порвутся. А Ин хмыкает и почти молниеносно переворачивает его спиной на диван. Лето некогда думать про мягкость обивки и то, как сложно её будет отмыть от спермы и смазки: он торопливо и неэлегантно стаскивает с себя штаны и отпихивает их куда-то вниз. А Ин, избавившись от остатков футболки, ложится сверху, тёплым телом согревая прохладную от пота кожу. Его шёлковые штаны приятно трутся о голый пах Лето, а мощная грудь ощущается необходимой тяжестью на груди Лето, и поначалу они просто целуются. Лето ёрзает и скулит в поцелуй, блуждая руками по короткому ёжику волос и слегка влажной спине. Эти поцелуи в моменты страсти — его любимая часть. Знать, что можно коснуться губами губ, испить с них нежность как нектар, — большая ценность для жадного до ласки оборотня. Муж не торопится. Он вылизывает рот Лето с дотошностью дегустатора, притирается к его бёдрам своими, ласкает мягкие пряди пальцами и иногда прерывается только для того, чтобы чмокнуть в уголок губ или в ложбинку под носом. Когда А Ин так делает, Лето хочется плакать — столько чувств и столько любви просто не помещаются в нём. Диванная подушка под задницей мягко пружинит в ритме их толчков друг к другу, Лето закидывает ноги на талию супруга, прижимая ближе в однозначном намёке. Он готов, он чертовски готов, пожалуйста. — А Ин… — задыхается он между поцелуями, забывая, о чём хочет просить. — Ммм? — мурлычет А Ин в ухо, которое тут же принимается вылизывать. Лето теряется в этой бессовестной нежности, скулит и может только повторить на выдохе: — …Ин… — Смазка в спальне, — супруг улыбается хитро и довольно, словно слышать Лето таким размазанным и дразнить его — лучшее занятие на вечер. — Ну так отнеси меня в спальню, — капризно командует Лето и, вопреки своим же словам, притягивает его ближе, чтобы прижаться и снова поцеловать. А Ин улыбается в поцелуй, а его влажная ладонь тянется к члену Лето, чтобы приласкать. От острого наслаждения Лето выгибается, скулит и влажно дышит, кусает губы — свои и мужа — и теряется в пространстве. Так жарко и так хорошо, мир дрожит и замирает вокруг них, а Лето чувствует только удовольствие в окружении душного воздуха и аромата А Ина. — Хочешь кончить? — хитро шепчет А Ин на ухо, обводя головку большим пальцем, подводя к краю так близко, что Лето готов сорваться. — Скажи мне. Лето хочет. Ему так хорошо и так много, что он хочет этого немедленно, прямо сейчас, и… — Нет, — выдыхает он, инстинктивно толкаясь в кулак последний раз, — хочу с тобой. Не так. А Ин улыбается и целует его мягко, без напора. Рукой, только что державшей член и сводившей Лето с ума, он теперь бережно обнимает его щёку. — Тогда вставай. И сползает с дивана сам, а Лето, словно привязанный, следует за ним и его губами. Они не идут в спальню, а ползут туда, прижимаясь к каждому препятствию на своём пути. Лето чувствует голой спиной каждую складочку обоев, когда муж, закинув его ноги себе на талию, целует его у стены. Оборотень скулит и лезет в штаны А Ина, готовый отдаться прямо так, здесь и сейчас, но супруг непреклонен. Наконец они падают на кровать, А Ин быстро нашаривает смазку на положенном ей месте и бросает рядом. Переводя дух, он стоит, утопая коленями в матрасе, возвышаясь над обнажённым Лето между его голых ног и всё ещё в грёбаных шёлковых штанах. Он прекрасен в смазанном свете из соседней комнаты. Сильный, внимательный и страстный, такой, что Лето до стонов хорошо даже просто смотреть на него. Лето поднимается на локте и цепляется за его узкие крепкие бёдра ладонями, чтобы усесться поудобнее. Затем целует его в пупок и широким мазком вылизывает кубики пресса, стаскивая штаны до колен. Лето тоже любит гладить его задницу, сжимать и царапать короткими ногтями; любит целовать дорожку волос к паху, любит проводить языком по каждой выступающей венке на члене. Любит, как А Ин теряет от этого голову и порыкивает, сдерживая толчки. Сегодня муж не даёт ему долго играться — толкает обратно на постель, выливает на руку столько смазки, что хватило бы на три захода, и хватается руками, куда достаёт. Оставив влажные липкие отпечатки на боках Лето, сползает руками ниже. Лето сгибает ноги в коленях, раскрываясь сильнее, заметнее. Наконец, пальцы А Ина оглаживают вход. В такие моменты, растягивая Лето лицом к лицу, он обычно ненадолго мрачнеет. В такие моменты становится видно, насколько А Ину всё ещё больно от его слепоты. От того, что он не видит супруга, разметавшегося по постели, не видит его удовольствия и не может искренне сказать: «Какой же ты красивый». Лето знает, и ему до сердечной боли жаль, что нет волшебной пилюли, способной это изменить. Ему плевать, что он не слышит комплиментов своей внешности, но ему очень бы хотелось, чтобы А Ин перестал тосковать. Годы идут, их секс становится лучше, увереннее, интереснее, но этот краткий миг, когда А Ин останавливается, чтобы оглядеть Лето с ног до головы, колет сердце ржавым гвоздём. Лето научился не задумываться над этим каждый раз, не пестовать внутри эту боль, но чёрт возьми, он всё равно её замечает. — Иди сюда, — зовёт он мужа на выдохе, и А Ин послушно наклоняется, принимая и отдавая поцелуй. Свободной рукой он опирается на кровать, а Лето жадно шарит по его телу ладонями, поскуливая и выгибаясь от того, как хорошо и умело длинные пальцы растягивают его изнутри. А Ин так хорош в том, чтобы превратить простую подготовку в искусство, заставить ощущать каждую фалангу ярко и сладко, извлекать стоны и скулёж из горла супруга, словно он какой-то музыкальный инструмент. Лето ёрзает и раздвигает ноги шире, приглашая А Ина поместиться между ними всеми частями своего тела, но тот настойчиво гладит его внутри четырьмя пальцами, прижимая к кровати всем весом. Раньше Лето считал, что раз оборотни легко исцеляются, то не требуют так много подготовки, как пишут в интернетах, но А Ин убедил его в обратном: легко исцеляться, значит снова и снова нуждаться в качественной ласке перед тем, как принять член. Это сводит с ума. Он мечется по постели и шумно дышит, сминая простынь ладонями. — А Ин, — скулит он требовательно, — пожалуйста. А Ин ухмыляется и целует его в уголок губ: — Ну раз ты просишь. И наконец входит одним мягким настойчивым движением, неотвратимый, твёрдый и бесконечно желанный. Лето выгибается с шумным выдохом, кусает губы и напоминает себе расслабиться. А Ин слегка качается, потому что Лето любит привыкать к размерам так, а потом целует. Это особенный вид поцелуев. Прикосновение губ, трепетная ласка языков, тягучий мёд интимности, разделённый на двоих. Когда они так близко, когда едины и полны друг другом, поцелуй становится больше, чем просто поцелуй. Лето распирает изнутри горячим членом и эмоциями, так что дышать становится тяжело и жарко. Он стонет и закидывает ногу на его талию, подталкивая пяткой. А Ин со смешком слушается. Толкается раз, второй, третий, берёт размеренный ритм, выбивая из мужа скулёж и короткие вздохи. Он всегда закрывает глаза и слегка запрокидывает голову, когда берёт Лето лицом к лицу, наслаждаясь движением и, вероятно, представляя себе его внешность. В эти минуты он часто хмурит брови, приоткрывает в наслаждении рот и мелко дышит, раздувая ноздри. Он такой красивый, что половина удовольствия Лето в том, чтобы смотреть, и только вторая — в том, чтобы чувствовать. Ощущать, как тело впускает в себя знакомую толщину и вес, раскрываться навстречу и принадлежать. Лето стонет на каждом толчке, всхлипывая от того, как ему хорошо, подаётся бёдрами ближе, и А Ин улыбается. Он начинает двигаться быстрее, а Лето подвывает, карябая кровать, скользя пятками по простыням. Взмокший, скулящий и взвинченный, он больше не может терпеть сладкую пытку и тянется к себе одной рукой. А Ин улавливает это движение и снова впивается в его губы задыхающимся жарким поцелуем, а потом накрывает его ладонь своей. Хватка А Ина крепкая и уверенная, пока он с остервенением вдалбливает мужа в собственный кулак, языком вылизывая мокрый рот. Лето теряется в ощущениях, в том, как его наполняют, ласкают, целуют, хотят; по телу пробегают мурашки, пальцы на ногах поджимаются, и в следующую секунду мир сияет. Звуки пропадают, оглушительная эйфория сбивает с ног и Лето захлёбывается протяжным высоким стоном, теряя связь с самим собой. А потом, покачиваясь на волнах удовольствия, он мягко выныривает обратно в реальность. А Ин уже лежит рядом и тяжело дышит, между бедрами влажно и липко, а сердце стучит повсюду. Лето улыбается и проводит рукой по румяной щеке мужа, и тот сразу льнёт навстречу ласке. — Вот теперь и я устал, — сообщает А Ин между вдохом и выдохом. Лето не может сдержать хихиканье и предлагает: — Сходить за полотенцем? А Ин медленно моргает, хитрая ухмылка изгибает краешек его зацелованных губ: — Может, лучше в душ? Вместе? — Ты же устал. — Так я ж помыться предлагаю. Лето смеётся и льнёт к нему прямо так: потным, липким и абсолютно счастливым. Ли А Ин ловит его в объятия, целует в нос и прижимает ближе.

~

В душ они всё-таки уходят, а по возвращении перестилают постель, открывают окно и наконец укладываются спать. А Ин быстро засыпает на спине, откинув одну руку в сторону в приглашающем жесте, а Лето ещё какое-то время лежит на боку и смотрит на него. Их обручальные кольца переливаются в лунном свете, вечерняя прохлада облизывает разгорячённые тела, где-то в саду копошатся ежи. Лицо Ли А Ина расслабленно и спокойно, он размеренно дышит и почти улыбается чему-то во сне. В морщинках на его лице играют тени, короткие ресницы едва заметно трепещут. Он прекрасен. Лето не может справиться со всеми чувствами, что поднимаются внутри. Несмотря на усталость после рабочего дня, несмотря на сытость после хорошего секса, несмотря ни на что, его любовь к А Ину не становится меньше ни день ото дня, ни год от года. Даже наоборот, кажется, будто она только крепчает, закаляясь в жаре страсти или пламени мелких повседневных ссор. Нет ни единой стороны их жизней, в которую они бы не посвятили один другого, как нет и ни одной, которую они бы не приняли. Их дом — уютная безопасная крепость, куда не страшно пригласить ни друзей, ни семью. Он растёт, меняется, улучшается и даже стареет, как например этот несчастный жёлтый ковёр в гостиной с крошечным пятном отбеливателя прямо в центре. Но даже так он остаётся домом. Они строят планы на будущее и бережно собирают воспоминания о прошлом, не скрывают свои слабости и не стесняются своей силы. Они проживают эту жизнь не просто вдвоём, а вместе. И Лето уверен, что сколько бы ночей они ни провели бок о бок, его всегда будут любить так же сильно, как любит он. Подползая к супругу ближе, чтобы прижаться к его боку и обнять, Лето укладывает голову на мерно вздымающуюся грудь и знает, что его обнимут в ответ. Конечно, так и происходит. А Ин не просыпается, но его вытянутая в приглашении рука привычно ложится мужу на бедро. Лето улыбается, закрывает глаза и чувствует, как нос А Ина утыкается ему в волосы. Теперь он по-настоящему счастлив.