𓅂
10 июня 2025 г., 14:50
Примечания:
В работе используется только эльфийское имя Гэндальфа — Митрандир.
Ходила лиса кур красть, да попала в пасть.
Агнес была любимицей королевской дочери. Примерно тысячу раз на дню принцесса звала к себе свою личную предсказательницу и с замиранием сердца слушала советы на ближайшее будущее: как кому лучше ответить, каким женихам отказать, сходить ли погулять в лес, и не приобрести ли пятисотую пару туфель в свой воистину королевский гардероб. Её высочество, казалось, и шагу бы без своей извечной компаньонки ступить не смогла, да всё от того, что не решила бы: идти ей с левой ноги или с правой. И Агнес не была против. Да и кому не понравится такая жизнь? Всё же ведьма спала на шёлковых простынях в соседней с принцессой опочивальне, ела с одного с монаршей семьёй стола, получала неплохое жалованье, а энергии на магию тратила неприлично мало. Носители правящей фамилии уже совсем к своей подопечной привыкли, пусть она и была не из их рода. Младшие наследники, как и их взрослая сестра, души в девушке не чаяли. Однако Агнес понимала: она засиделась. Шестьдесят лет на одном месте, да ещё подле таких щедрых покровителей, повлияли на неё странным образом. Она стала лениться. Привычная к пустым ничего не значащим предсказаниям для глупой болтливой принцессы, да ещё и откормленная по всем гномьим традициям, Агнес едва заметно, потихоньку, но начала терять силу. Матушка говаривала ей ещё во младенчестве: чем меньше тратить энергии, тем меньше её останется. Магия ведь нужной быть любит. Даже такой сильной ведьме, как Агнес, удержать подле себя волшебство без его достаточного использования не под силу. Энергия будет медленно покидать её, высыпаться из ведьминого тела, как высыпается песок из поеденного молью мешка. Потому Агнес несказанно обрадовалась, когда мудрый владыка Даин, под крышей которого она и жила, принял решение выдать-таки свою единственную дочь замуж. Её высочество не отпускала Агнес из своих объятий, в сотый раз повторяя просьбу — езжай, мол, со мной в мой новый дом, будешь у меня служанкой. Казалось, новоиспечённую невесту не так волновала перспектива выйти замуж на нелюбимого, как серьёзная (по её мнению) опасность остаться без своей личной предсказательницы. Принцесса Железных Холмов не отличалась умом, но была очень красивая (по гномьим стандартам), щедрая, нежная и добрая. И болтливая. Ужасно болтливая. Агнес так её и не полюбила за все шестьдесят лет, проведённые рядом. Просто привыкла и научилась терпеть. И ждала дня, когда сможет избавиться от своей полненькой, но привлекательной патронессы. Без злобы. Когда отгремели все празднества и пролились все слёзы, принцесса покинула родной дом и отправилась с женихом в светлое будущее, предварительно взяв с Агнес сорок обещаний о еженедельных визитах, которые ведьма не собиралась исполнять. Впервой ей что ли? Ещё она о чувствах всяких гномов не волновалась. Девушка в тот же день, как отбыла карета с её высочеством, наигранно слёзно попрощалась с венценосной семьёй, дала ещё штук сто ложных клятв о скором возвращении, и наконец покинула своё пристанище. И вот же случай: прямо на пути на юго-запад от Железных Холмов ведьму настигла радостная для гномов и безразличная для неё новость. Какой-то отряд во главе с кем-то очень важным отвоевал гномье королевство Эребор, ту самую мрачную вершину, которую последние без малого две сотни лет занимал дракон. Агнес, признаться, от этой новости не стало ни жарко, ни холодно. Она лишь равнодушно подумала, что если бы выступила на недельку пораньше, то смогла бы увидеть огненного красавца. Или даже поговорить с ним… За два прожитых тысячелетия ведьма поняла, что компания огромных крылатых ящеров ей гораздо более приятна, чем мельтешащее присутствие людей или гномов. Эльфы ещё ладно — они красивые и волшебные, как и она сама. И бессмертные — с ними можно о чём-то дельном поговорить. Хоть сама Агнес вряд ли прожила бы ещё больше тридцати веков, только с этим народом ей было интересно. Ну, может ещё с Митрандиром. Кстати, как там старый волшебник? Последний раз им удалось свидеться незадолго до того, как ведьма осела у гномов. А ведь у странствующего мага, которому не сиделось на месте, наверняка появилась парочка интереснейших историй… Вскоре небо потемнело, а Агнес, которой надоело идти пешком, остановилась под ближайшим деревом на ночной привал. Она была уже на полпути к мрачной гномьей вершине, которая по случайности оказалась на выбранной ею дороге. Ведьма не испытывала по этому поводу ни радости, ни огорчения, ни даже праздного любопытства или маломальского интереса. Девушка легла на участке без снега, лёгким движением руки заставив вспыхнуть костёр в воздухе. Бояться ей было некого. Это её все боялись. Несколько минут Агнес просто лежала на спине, рассматривая небо сквозь ветви и листья своего дерева. Ей до сих пор не верилось в собственную свободу тела и души. И когда она последний раз спала на сырой земле, вдыхая свежий ночной воздух? Когда последний раз чувствовала в себе торжество магии? Эти балроговы гномы все шестьдесят лет высасывали из неё жизнь, пусть и по каплям. А самое главное, что Агнес этого совсем не замечала, веря в свои силы. Мерзкие, мерзкие гномы! Магия… Как же девушка по ней скучала. Не по тем жалким сгусткам, которые тратились на предсказания на день для принцессы. Какая сила нужна для того, чтобы заглянуть всего на пару часов вперёд? С этим справился бы и ученик. Агнес же на исходе своего первого тысячелетия могла сдвинуть пространство на целых три века как в былое, так и в грядущее. И что же с ней сейчас? Она со злостью села на земле и тут же призвала свою энергию, смешав её с силой времени. Привычным раньше движением легко поворошила ближайшие месяцы, мельком просмотрела свои последние монотонные воспоминания, наслаждаясь приятным покалыванием на кончиках пальцев. Магия приветствовала Агнес. Обе были рады чувствовать друг друга. Ведьма аккуратно крутанула Шар Времени, вгляделась в ближайшие события. Гномья мрачная вершина оказалась в центре внимания: вокруг стояло несколько армий. Девушка рассмотрела блестящие эльфийские доспехи, уродливые ухмылки орков, клыкастые морды варгов, кучку одетых в лохмотья людей, и… длинные бороды гномов. Последними руководил не кто иной, как владыка Даин, от которого ведьма совсем недавно еле унесла ноги. Перед эльфийской же армией стояли трое всадников: человек, король Трандуил и Митрандир, которого она не так давно поминала. На смотровой площадке Горы стояло с десяток гномов. Все в боевой готовности, со злыми лицами, и один из них — он запомнился Агнес больше остальных — с золотой короной на голове и с натянутым луком в руках. Глаза его были холодными, жестокими, безжизненными. Красивыми… Но красота эта виделась какой-то удушающей. Агнес была неинтересна судьба всех собравшихся у мрачной вершины. Она краем глаза подглядела, что все стоящие на площадке выживут, и что битва окончится поражением уродцев-орков и мохнатых варгов. Ожидаемо. Скучно. Но даже если бы ведьма захотела что-то изменить, то не смогла бы. Ведь Госпожа Время показывает то, что уже предрешено, написано на страницах истории, просто ещё никому не показано. Заскучав, девушка выскользнула из видения, но почему-то в последний момент обратила внимание на гнома в короне… А, вернувшись в настоящее, поняла, что задыхается. Ей не хватало воздуха. Лёгкие жгло, ноги и руки морозило. Мучительная, мучительная пытка… Будто она тонет. Тонет в ледяном озере, покрытом толстой коркой льда. Как же холодно было, как жестоко обходилась вода, как безжизненно выглядело дно озера… И как удушающе красиво переливались льдины на поверхности. Закашлявшись, Агнес пришла в себя, сжимающая собственное горло онемевшими руками. Плохой, очень плохой знак… Грядущее имело над ней какую-то власть. Мрачную, прямо как гномья вершина.***
Битву Агнес переждала в лесу, развлекая зайцев и белок своими песнями. Животные и сами к ней тянулись, а вот почему, ведьма сама не знала. Наоборот же должны сторониться. Но и против не была — всё же куда лучше, чем люди или гномы. А как закончилось кровавое месиво, девушка неспешно направилась дальше. Нет, она не боялась войны. Даже сама когда-то участвовала, пока не потеряла к этому интерес. И что ей в этих глупых сражениях делать? Чью сторону принимать? Агнес не за кого биться. Ни одна из армий ей не подходила: эльфы эгоистичны, орки управляемы, варги слепы, люди слабы, гномы алчны. Да и без ведьминского вмешательства эта битва завершится. Как и все, которые видела Агнес. Едва только покинув одно гномье королевство, ведьма вовсе не собиралась посещать другое. Но желание увидеть Митрандира было сильнее всех остальных чувств. А этот старик всегда в центре событий. Предвкушая встречу с магом, девушка ускорила шаг.***
Битва закончилась всего неделю назад, поэтому перед входом в Гору всё ещё валялись кучи трупов. Агнес переступила их с равнодушием и беспрепятственно вошла внутрь, не встретив сопротивления. Там явно не хватало солнечного света, к которому всю свою долгую жизнь ведьма была привычна. На великих стенах лежал толстый слой пыли, приглушая золотой отблеск на колоннах и арках. Мраморные полы были заляпаны кровью и грязью, на них то и дело поскальзывались снующие туда-сюда лекари, так скоро прибывшие неясно каким чудом. В каждом углу, на каждой ступени многочисленных лестниц, то свободно, то друг на друге лежали раненые участники битвы. От их ран по полу бежали алые струйки, а порой и реки. Кровь смешивалась. Гномья, эльфийская, человеческая… Уже нельзя было понять. Представители многих рас, даже тех, кто враждовал между собой, сейчас все вместе страдали, а до того все вместе умирали. Подобных картин Агнес за всю свою долгую жизнь навидалась достаточно, чтобы очерстветь. Ничто в её сердце не дрогнуло при взгляде перемешанных с кровью и друг с другом созданий Эру и Аулэ. Ведьма всегда считала, что это лишь последствия глупых межрасовых конфликтов, которых можно было бы и избежать. Митрандир нашёлся спустя почти час блужданий по заброшенной Горе. Его высокая фигура выделялась на фоне множества маленьких, так что что различить её не составило труда. Старик тоже увидел знакомую издалека, и лицо его сразу посветлело. — Здравствуй, mellon. — ведьма с широкой улыбкой пожала руку мага. — Как я вижу, тебе по-прежнему не усидеть на месте. — Годы идут, а ты не стареешь, Марлиэль, всё как всегда. — старик по-доброму усмехнулся в усы. Приятели общались на эльфийский манер, звали друг друга именами, которыми их нарекли элдар, а порой говорили на синдарине. Оба они любили эльфов, часто (в былые времена) гостили у них, и были известны у этого народа как mellon an-uir, тоесть «друзья навсегда». Агнес как раз собиралась навестить по очереди эльфийских владык и владычицу: их величеств Трандуила, Элронда, и Галадриэль. Ведьма очень надеялась, что Митрандир составит ей компанию, и они вместе славно проведут время у своих друзей, каждого по очереди. Однако, как выяснилось, у мага есть одно незавершённое дело. Девушка сразу почувствовала, что настало время для длинного и крайне интересного рассказа, и мгновенно пожалела, что они сейчас в душной пыльной Горе, а не на свежем воздухе у костра. Агнес и её mellon зашли в ближайшую комнату, возле которой и стоял волшебник. — Присядь, тебе предстоит много услышать. — молвил Митрандир. Ведьма послушалась, не обращая внимания на то, что в этой комнате на очищенной, но на вид очень ветхой кровати лежит черноволосый гном, укрытый практически по уши. Рядом с ним суетились лекари. И вот так, сидя на прохудившемся кресле и краем уха подмечая стоны лежащего, Агнес узнала историю одного похода к этой мрачной гномьей вершине. Митрандир, разумеется, сокращал свой рассказ всеми возможными способами, но ведьма знала, что если ей будет интересно потом разобраться во всех тонкостях, она просто поднимет несколько прошедших месяцев. Пока же она просто наслаждалась умением мага рассказывать. Вот бы ещё у костра, да с подоспевшей на огне дичью… — А это Торин Дубощит, сам король Эребора, предводитель похода. — старик указал на лежащего гнома. Агнес только поразилась, как сразу не прочувствовала эту энергию. Разумеется, она узнала того, кто стоял с короной на голове и луком в руках на смотровой площадке. Как наяву увидела перед собой те самые глаза… И будто снова оказалась в ледяном озере, на самом дне, не имея возможности выбраться. В затылок знакомо дохнуло могильным холодом, ещё более морозным, чем вода в озере. — Он был ранен в битве с Азогом… — продолжил старик, не заметив перемену в девушке. — Но выжил. И его племянники тоже. Кажется, сейчас ему уже лучше. Племянники Торина Агнес были без надобности. Всё внимание ведьмы приковал сам Дубощит… Кто он такой на самом деле? Как связан с ней самой? Почему его присутствие, в видении или наяву, вызывает ужас во всегда равнодушной ко всему девушке? Он ведь ранен. Даже с постели подняться не может. А к тому моменту, как сможет, Агнес, Митрандир и этот его полурослик будут уже очень далеко от этой балроговой гномьей вершины. Этот алчный гном проживёт ещё сотню лет, не больше, и никогда не увидит Агнес. Никогда ведь? Никогда?.. — Послушай, Митрандир… Я утомилась. Пойду найду, где устроиться, позже договоримся, когда выступать будем. — девушка и впрямь чувствовала усталость, но вовсе не от долгой дороги, а от изматывающей силы, что исходила от гнома. Вряд ли он, конечно, ещё и колдун… Но всё же явно непрост.***
Агнес впервые за долгое время чего-то боялась. И это был не просто страх — животный ужас, похожий на реку. То он приливал, заставляя сжиматься, то отливал, давая время передохнуть. И ведьме это очень не нравилось. Она ненавидела кого-то бояться. Поэтому дождавшись момента, когда комнату, в которой лежал Торин Дубощит, покинут все, кроме него, девушка тихо пробралась туда и прикрыла за собой дверь. Как оказалось, гном уже встал с кровати. Не такими и серьёзными были его раны. — Кто ты? — последовал простой вопрос, на который Агнес не нашла ответа заранее. — Предсказательница. — сказала она после секунды колебаний. Когда-то, тоесть шестьдесят лет назад, именно так она представилась принцессе. На лице Торина проскользнуло лёгкое любопытство. Гном сделал несколько шагов вперёд. Ведьма успела заметить, что та холодность и жестокость покинули его глаза. Он больше не выглядел злым, каким показался в видении на смотровой площадке, но всё ещё источал ужас. — Раз так, предскажи мне судьбу. Каким будет моё правление? — Дубощит протянул девушке руку, за которую та, помедлив, аккуратно взялась. Ладонь была широкой и тёплой, мозолистой. Глаза теперь казались не мертвенно ледяными, а добрыми и чистыми. Красивыми. Кто она такая, чтобы отказать тому, кто просит заглянуть для него в грядущее? Ведьма ещë ни разу не оставляла желающего без своего пророчества. Не оставит и теперь, пусть даже гнома. Агнес призвала свою силу и крутанула Шар Времени, вгляделась в события: восстановление шахт, ремонт Озёрного города, пять крупных кораблей с разными торговыми флагами, плывущих по реке вниз. Эльфийская делегация, сундук с дарами в руках короля Трандуила, большой пир внутри горы… — Великим. Вы вернёте королевству былое могущество. — произнесла ведьма, отчего-то скупившись на подробности. Главное ведь, что это правда, ибо Госпожа Время показывает только то, что уже написано на страницах истории, просто скрыто. — Прекрасно. — но Дубощиту, похоже, этого было достаточно. Он задумчиво погладил бороду свободной рукой. — А семья? У меня будут дети? Жена? — и девушке следовало бы заметить долгий, полный тепла взгляд, которым одарил её гномий король... Шар Времени почти остановился, и Агнес раскрутила его ещё раз. В видении она увидела женщину в этой самой комнате, только чистой и богато обставленной. Лица незнакомки видно не было. Вот Торин, преклоняющий перед ней колени, целующий её руки, признаётся шёпотом в любви… — Вы полюбите женщину. — произнесла ведьма и всмотрелась в следующую картинку, которую предоставила ей Госпожа Время. Всё та же комната, незнакомка сидит на широком сундуке для одежды, отвернувшись к стене. Дубощит стоит перед ней на коленях и о чём-то исступлённо умоляет, а не получая ответа, начинает рвать на себе волосы. — До безумия. — А дальше? — властным тоном потребовал король, почему-то огладив пальцами руки ведьмы. Не обратив на это должного внимания, Агнес вгляделась в ещё один отрывок. В этой балроговой комнате все столы и тумбы завалены драгоценностями. У дальней стены стоит добрый десяток открытых сундуков. Каждый полон дорогих переливающихся тканей и таких красивых туфлей, что позавидовала бы сама принцесса Железных Холмов. — Вы будете заваливать её дорогими подарками. О Эру, какая же прелесть… — женское сердце дрогнуло. Агнес за свои две тысячи лет видела много чего, но всё равно была в восторге. В её сердце зародилось мелкое зёрнышко зависти. — Но… — перед глазами тут же предстало тонкое женское запястье, заключённое в кольцо стальных гномьих пальцев. Послышались надрывный плач и грубый мужской выкрик. — Она вас так и не полюбит. — пальцы сменились на золотые оковы, инкрустированные бриллиантами. Женщина, чьего лица всё ещё было не разглядеть, сидела на полу у изножья кровати всё этой же комнаты. Она была прикована так, что могла отойти лишь на пару шагов. Дверь была заперта, а окно заколочено. Совсем беззащитная незнакомка только и делала, что плакала. И вдруг… Яркая вспышка. Самая важная часть всей этой истории. Агнес разглядела кровь на полу той же комнаты возле кровати, да так много… в крови лежала эта несчастная женщина. Руки вывернуты, видимо, в попытке снять оковы, волосы растрёпаны и закрывают лицо. На колени перед телом, увязая в крови, встал Торин. Аккуратно и нежно он погладил плечо мёртвой возлюбленной. Не кричал, не плакал, не пытался удавиться с горя. На руках его, тех самых, что в настоящем сжимали ладонь ведьмы, в будущем осталась кровь… Агнес вздрогнула и отпрыгнула, вгляделась в лицо того Торина, который ещё обо всём этом не знал. И стоит ли ему вообще знать? Что, если увидевшую это ведьму сейчас же казнят? Это, всё же, бросает тень на монарха. — Ну что там? — нетерпеливо сказал Дубощит. — Скажи, кто эта женщина? — не посмотрел ли он на предсказательницу как-то… по-особенному? С улыбкой, нежностью… Надеждой? Не подошëл ли на шаг ближе? Нет, это лишь кажется. Он просто просит посмотреть личность его возлюбленной. Агнес ни за что бы не стала этого делать. Она глубоко вздохнула, попыталась унять бешено бьющееся сердце. В приступе ужаса ведьма осматривала комнату, которая станет в будущем свидетельницей трагедии, страшной, мерзкой, отвратительной… Как и все эти балроговы гномы! Но, к сожалению, у Госпожи Времени были другие планы. Шар ещё вращался… и Агнес всё же увидела последний акт этой истории: женщина лежит без движения, рядом с ней на коленях стоит Торин. Ужасная, ненавистная теперь картина… Как бы не начала посещать во снах. Агнес слишком поздно увидела на тонких запястьях несчастной два массивных обсидиановых браслета — сильнейший блок магической силы, кошмар любого волшебника. Слишком поздно заметила, что Дубощит с любовью убирает со лба женщины волосы, открывая тем самым лицо. Агнес посмотрела в собственные остекленевшие глаза и в ужасе отскочила, хватаясь с воплем за ручку двери. В видении или в реальности… Она не поняла. — НЕТ! — она тут же выбежала из проклятой комнаты, которой суждено было стать её последним пристанищем. — Погоди! — послышалось вдогонку растерянным, но пока мягким голосом. — Назови хотя бы своё имя! А ведь Агнес хотела прожить ещё три тысячи лет, болтая с драконами и навещая эльфов. Мечтала поскорее отправиться с Митрандиром и его полуросликом в путь до Шира, слушая по дороге об их незабываемых приключениях. Они бы сидели ночами у костра, смеялись, жарили тушу и картофель... Проводили бы полурослика домой, а потом с Митрандиром отправились бы навещать эльфов… Леди Галадриэль предлагала ей свои украшения, а Агнес, как дурочка, отказывалась. Мол, заберу в следующий визит, а когда он будет, не знаю, да и не важно, впереди ведь вечность! Вечность… Впереди не было, кажется, и двадцати лет. Неужели она больше совсем никогда не увидит Леголаса, Тауриэль, короля Трандуила? Не пойдёт смотреть звёзды с сыновьями лорда Элронда? Не поедет кататься с Линдиром? А принцесса… Болтливая, но такая добрая! Ведьма совсем к ней привыкла, но только теперь поняла, что тоскует. Агнес не позволяла себе остановиться. Как же хочется напоследок увидеть Митрандира! Вот бы он был где-то рядом. Он бы обязательно передал всем, как жалеет ведьма о том, что больше никого не увидит. Но волшебника нигде не было… Лабиринты внутри этой вершины мрачные, как и она сама. Длинные и холодные, будто бы бесконечные. Повсюду золото, а ведь где-то совсем близко, в огромной зале, расположена великая сокровищница Горы. Вскоре драгоценности оттуда окажутся в балроговой комнате, в которой встретит свои последние минуты Агнес. А ведь буквально только что, в раннем видении, ведьма увидела всё то богатство и почти позавидовала! Как же глупа она была ещë двадцать минут назад... Агнес остановилась, приняв то, что mellon её где-то настолько далеко, что ей не найти. Гора ведь большая… А ведьма даже не сможет полностью увидеть её. Да ей и не надо… Пусть катится к Балрогам эта мерзкая мрачная вершина. Гномья мрачная вершина. И вдруг... Смотровая площадка, знакомая из видения, на которой и стоял Торин Дубощит с короной на голове и натянутым луком в руках. Оказывается, солнце уже садится. В этой проклятой Горе нет даже окон, чтобы понять, когда день, а когда ночь. А это для Агнес было, пожалуй, страшнее всего остального. А позади слышался бег Торина, на чьём ненавистном лице застыла мерзкая симпатия. Пока ещё не безумная. Но какая же отвратительная… — Куда ты бежала? — запыхавшись, спросил он, не отводя от ведьминого лица взгляда. Пока ещё по-доброму, но уже с каким-то сильным интересом. В голубых королевских глазах снова плещется то озеро, лишая Агнес дыхания. Были ли когда-то эти глаза вообще чистыми? Она не знала. Зато были красивыми. Удушающе красивыми. И ведьма как никогда осознала, что это за удушье… Теперь понятно, что это было, там, в видении перед началом битвы. Судьба её предупредила. Сама судьба дала призрачный шанс… Теперь навсегда утерянный. Теперь весь оставшийся жалкий конец жизни Агнес проведёт в душной комнате, захлёбываясь в мерзкой любви ненавистного гнома… И зачем только надо было идти в эту мрачную вершину? Ведьма могла подождать Митрандира в ближайшей роще. Или прийти, повидаться, а потом сказать, что будет ждать недалеко его и его полурослика и уйти. Почему она не задержалась ещё на сотню лет в Железных Холмах, почему не осталась подле принцессы, не уехала с ней после свадьбы? Глупая жажда свободы. У Агнес было столько возможностей, а теперь столько разочарований… — Ты ведь ещё не уходишь? — снова заговорил Торин. — Эребор открыт для тебя, предсказательница, знай это. — гном коснулся её руки, и Агнес с трудом заставила себя не одёрнуть в отвращении ладонь. Ей казалось, что мужские пальцы испачканы липкой ведьминой кровью. Она знала. Как никто знала, что больше отсюда не выйдет, и не могла насмотреться на своё последнее солнце… И жалела только о том, что не увидит никакого солнца в свои последние минуты. Да, Агнес смирилась. Она позже оплачет свои тысячелетия, свою свободу, своих друзей. И не будет пытаться ничего изменить… Ведь Госпожа Время показывает то, что уже предрешено, написано на страницах истории, просто ещё никому не показано.
