связанные судьбой

      Воздух в общей комнате Гриффиндора был тёплым и привычным, наполненным потрескиванием поленьев в камине и приглушённым гомоном разговоров. Гарри сидел на полу у камина, скрестив ноги, и рассеянно перетасовывал колоду, пока Рон изучал свои карты, тяжело нахмурившись. За окном сумерки сгущались, окрашивая небо в фиолетовые и оранжевые оттенки. Это был конец обычного, но в тоже время необычного дня на пятом курсе Хогвартса. - "Твой ход, Гарри", - пробормотал Рон, наконец-то решившись, что ему делать. Гарри кивнул, не поднимая глаз, и выложил карту. Но его мысли были далеко от этой незамысловатой игры в "Взрывной Дурак". Его взгляд скользил по знакомым лицам однокурсников, по выцветшим гобеленам на стенах, по деревянным балкам потолка. Пять лет. Пять лет пролетели так быстро, что порой казалось, будто он только вчера впервые переступил порог Большого зала. Он думал о том, как изменилась его жизнь, как она необратимо переплелась с магией, с Хогвартсом, с Роном и Гермионой. Они были его якорем, его семьёй. Вдали от Дурслей, от их вечных угрюмых лиц и пренебрежения, здесь он обрёл свой дом. Но каким будет этот дом в будущем?       В принципе Гарри уже понимал, что его может ждать. Его судьба была предначертана с момента существования. В воздухе витало смутное предчувствие, которое Гарри не мог объяснить. Над ними нависали тени Волан-де-Морта, и каждый день напоминал о том, что мир не так уж безопасен, как кажется на первый взгляд. Его будущая жизнь... Сможет ли он когда-нибудь спокойно жить, не оглядываясь через плечо, не ожидая новой угрозы? Он представлял, как они с Роном и Гермионой после Хогвартса, возможно, продолжат бороться. Но с чем? И где? Мысль о том, что скоро придётся выбирать свой путь, становилась всё более навязчивой. Что он будет делать после школы? Станет ли аврором, как многие и предсказывали? Или найдёт свой собственный, неизведанный путь? Он представлял себе себя взрослым, живущим в мире, где, возможно, не будет стольких опасностей, как сейчас. Мир без Волан-де-Морта... Каково это? - "Я думал, ты наконец-то заговорил", - отвлёк его Рон, с удивлением разглядывая его молчание. "Ты в порядке?" Гарри моргнул, возвращаясь в реальность. "Да, всё в порядке", - ответил он, подбирая карты и пытаясь сосредоточиться на игре. "Просто... задумался". Рон пожал плечами, очевидно, не склонный к глубоким философским размышлениям посреди карточной игры. Но Гарри продолжал думать. Будущее было неизвестным, окутанным туманом, но одно он знал точно: Хогвартс всегда будет его домом, а Рон и Гермиона - его неизменной опорой. И пока у него были они, он мог встретить любое будущее. У Гарри часто возникало чувство, что все знают, что с ним произойдет в будущем. Все кроме него. Но откуда им знать? Многие жалеют меня, так будто скоро отдадут на съедение акулам.       Он настолько сильно задумался, что будто сквозь туман слышал голос Рона зовущего его. - "Гарри! Да что с тобой не так? Ты что уснул?" - Подождя пару минут в надежде на ответ, Рон не выдержав встал и с зевающим голосом сказал, - "ладно, спокойной ночи." - "Спокойной...", - пробормотал Гарри. В поисках ответов Гарри сидел ещё какое-то время, глядя в огонь, пока последние отблески затухающих поленьев не погрузили общую комнату в полумрак. Слова Рона о "пойти спать" эхом отдавались в голове, но сон не шёл. Смутные мысли о будущем, о своей судьбе, о неизбежности борьбы - всё это крутилось в голове, не давая покоя. Он чувствовал себя странно отчуждённым, будто его тело было здесь, а мысли витали где-то далеко. Внезапно Гарри поднялся. Спать не было смысла. Ему нужно было что-то, что могло бы отвлечь его, занять ум, вытеснить эти тревожные предчувствия. Библиотека. Да, библиотека одно из самых скучных мест, поздно ночью. Библиотека - это место, где можно потеряться в мире знаний и забыть о собственных проблемах. Он тихо вышел из общей комнаты, стараясь не разбудить спящих гриффиндорцев. Коридоры Хогвартса были тихими и тёмными, освещёнными лишь мерцающими факелами. Каждый шаг отдавался эхом, усиливая ощущение одиночества. Но это одиночество было не тягостным, а скорее умиротворяющим. Оно давало возможность сосредоточиться на своих мыслях. Добравшись до библиотеки, Гарри осторожно толкнул тяжёлые двери. Они скрипнули, нарушив тишину, но никто не появился. Мадам Пинс, к его облегчению, видимо, уже спала. Он направился к секции по трансфигурации. Почему трансфигурация? Возможно, потому что это было одно из самых сложных и требовательных концентрации направлений магии. Ну, или потому-что это один из основных предметов его факультета. Ему нужна была задача, которая заставит его полностью погрузиться в процесс. Сняв с полки несколько тяжёлых томов, он нашёл свободный столик у окна. Лунный свет проникал сквозь высокие стрельчатые окна, бросая на страницы книг причудливые узоры. Гарри открыл первый том - "Теория и практика трансфигурации для продвинутых волшебников". Он начал читать, пытаясь вникнуть в сложные формулы и заклинания.       Изначально буквы расплывались перед глазами, а мысли всё ещё возвращались к Ронским и его собственной неопределённости. Но по мере того, углублялся в материал, концентрируясь на описание различных трансфигураций - от превращения иголки в спичку до анимагии, - его разум начал постепенно успокаиваться. Как жаль, что он не имел рядом тёпленького одеяла, с перьевой подушкой. Он представлял себе, как могла бы измениться форма предмета, как можно было бы управлять магической энергией для достижения желаемого результата. Гарри читал о принципах сохранения массы и энергии при трансфигурации, о сложности изменения неживых объектов в живые и наоборот. Он даже наткнулся на раздел о том, как маглорождённые волшебники порой испытывают трудности с этим разделом магии, по скольку их мышление по своей природе более привязаны к неизменности материального мира. Это заставило его на мгновение улыбнуться, подумав о Гермионе и её феноменальных способностях.       Часы тикали, отмеряя минуты, которые превращались в часы. Воздух в библиотеке был прохладным и пах старой бумагой и пылью, но Гарри этого не замечал он был полностью поглощён книгами, выписывая в блокнот сложные диаграммы и пытаясь понять логику каждого шага. Мысли о Волан-де-Морте, о судьбе, о непонятном будущем отступили на задний план, вытесненные формулами и расчётами. Лишь когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь окна, окрашивая библиотеку в мягкие золотистые тона, Гарри почувствовал усталость. Он закрыл последний том, чувствуя лёгкую головную боль от напряжения, но одновременно и чувство удовлетворения. Он не нашёл ответов на свои экзистенциальные вопросы, но на несколько часов ему удалось отвлечься. Когда он возвращался в башню Гриффиндора, мир казался немного яснее. Будущее всё ещё было неизвестным, но на этот раз Гарри не чувствовал такой давящей тревоги. Возможно, он и не знал, что его ждёт, но он знал, что сможет с этим справиться. Он всегда справлялся. И теперь он знал, что, даже если будущее будет наполнено опасностями, он всегда сможет найти утешение и покой в знаниях, в мире магии, который стал для него чем-то большим. Веки стали тяжелее обычного. Мир вокруг стал расплывчатым, и мысли, словно ленивые облака, медленно проплывали в голове, не задерживаясь ни на чём конкретном. Гарри так и тянуло в царство Морфея. Ещё чуть-чуть и он уже был готов уснуть прям на лестнице. Остановившись, Гарри медленно сел на одну из ступеней, облокотившись на бортик лестницы. Он закрыл глаза, надеясь на краткий миг покоя, прежде чем соберётся с силами, чтобы добраться до кровати. Но едва он успел погрузиться в дрёму, как услышал лёгкие шаги по лестнице сверху. Встревоженный, он приоткрыл один глаз и увидел знакомую фигуру, спускающуюся вниз. Это был Эдриан Пьюси, слизеринец, на год или два старше Гарри, с обычно бесстрастным лицом и пронзительным взглядом. Эдриан, который почти всегда казался слегка отстраненным, сейчас он выглядел на удивление… расслабленным? Эдриан Пьюси обладал красотой, которая, казалось, выточена из мрамора. Его кожа бледная как снег, а глаза чёрные как ночь. Глаза, глубокие и темные, как самые потаенные уголки древних лесов, могли быть обманчиво спокойными, но в их глубине таилась искра интеллекта и, порой, что-то едва уловимое, почти хищное. Внешность Эдриана настолько красива, что Гарри никогда не мог понять почему он до сих пор учиться в Хогвартсе, а не работает моделью в каком-нибудь агенстве? Всё таки с такой внешностью можно использовать людей в корыстных целях, легко обманывать людей своими бездонными глазами. Тонкий, прямой нос и красиво очерченные губы, которые редко растягивались в искреннюю улыбку, добавляли его облику отсраненности. И на его губах играла лёгкая, едва заметная, но весьма хитрая улыбка. Пьюси остановился на несколько ступенек выше Гарри, скрестив руки на груди и склонив голову набок. Он молча разглядывал Гарри, который, несмотря на всю свою усталость, почувствовал прилив легкого раздражения. Что ему нужно? - "Что, Поттер, – голос Пьюси был тих, но отчетлив, – Гриффиндорская отвага покинула тебя на полпути к кровати?" Гарри промычал что-то невразумительное, слишком усталый, чтобы по-настоящему огрызаться. - "Очень смешно, Пьюси. Оставь меня в покое хотя бы сейчас. И… я просто зажержался в библиотеке.» Эдриан опустился на ступеньку рядом с Гарри, соблюдая, впрочем, некоторую дистанцию. От него пахло свежей мятой и чем-то неуловимо… чистым. - "Библиотека? В такую рань? Твои друзья знают, что ты предпочитаешь общество пыльных томов?" Гарри слегка нахмурился. - "Рон уснул, пока я размышлял. Гермиона… ну, она бы поняла. А ты что здесь делаешь?" Улыбка Пьюси стала чуть шире. - "Я мог бы задать тот же вопрос. Впрочем, тебе необязательно отвечать. Не думал, что встречу тебя в столь… расслабленном состоянии. Обычно ты либо бежишь куда-то, либо сражаешься с чем-то." Гарри вздохнул. - "Иногда даже мне нужно… просто подумать." Он запнулся, вспомнив свои тревожные мысли о будущем. - "Все почему-то думают, что знают, что со мной произойдёт. Будто мне предначертано что-то такое, чего я сам не знаю. И будто мне суждено… быть съеденным акулами." Эдриан усмехнулся. «Акулами, говоришь? Интересное сравнение. Поверь, Поттер, в этом мире куда больше хищников, чем кажется. И не все они плавают в воде.» Он немного помолчал, затем продолжил, его голос стал чуть мягче, потеряв обычную язвительность. «Знаешь, у нас на Слизерине тоже много говорят. Про твою “судьбу”. Про твою “ношу”. Но никто не говорит о том, что чувствуешь ты сам.» Гарри удивлённо поднял на него глаза. Он ожидал насмешек, возможно, даже какой-нибудь гадости, но не этого. Эдриан Пьюси, слизеринец, говорящий о его чувствах? «И что же они говорят?» – спросил Гарри, его голос был едва слышен. Эдриан пожал плечами. «Всякое. Что ты – их последняя надежда. Что ты должен победить. Что ты не можешь подвести. Что ты… спаситель.» Он посмотрел на Гарри, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. «Большая ответственность, не так ли? Быть чьей-то надеждой.» Гарри кивнул, опуская взгляд на свои руки. «Иногда кажется, что они видят во мне не меня, а какую-то функцию. Инструмент.» «Вот именно, – неожиданно согласился Пьюси. – И это утомляет. Понимаю.» Он немного поёрзал на ступеньке, устраиваясь поудобнее. «Я вот тоже порой думаю. Что будет дальше. Мне вот, например, уготовано пойти по стопам отца, в Министерство. Скучно до зевоты, но… стабильно. А ты? Каков твой план?» Гарри покачал головой. «Не знаю. Все эти разговоры об аврорах… Кажется, что это единственный путь. Но… я не уверен, что хочу всю жизнь гоняться за тёмными волшебниками.» Он снова вспомнил, как приятно было погрузиться в трансфигурацию. «Хочу просто… понять что-то. Разобраться. Или даже… создать что-то.» Эдриан хмыкнул. «Создать? Что-то необычное для гриффиндорца. Обычно вы больше по части разрушения и героических подвигов.» Но в его голосе не было осуждения. «Может, ты и не станешь аврором. Может, найдёшь свой путь. В конце концов, пророчества – это одно, а реальная жизнь – другое.» «Ты веришь в пророчества?» – Гарри был удивлён его рассудительностью. «Не особо, – ответил Пьюси, слегка потерев подбородок. – Или, по крайней мере, не полностью. Слишком много переменных. А ты? Ты же, кажется, в центре одного из них.» Гарри помолчал. «Я… не знаю. Иногда кажется, что это просто давит. А иногда… иногда я чувствую, что это должно произойти. Но я не хочу, чтобы это было предопределено кем-то другим.» Эдриан кивнул. «Понимаю. Никто не любит, когда за него решают. Особенно когда это касается твоей собственной жизни. Знаешь, у нас, чистокровных, тоже много таких “предначертанных” путей. Семья, традиции, ожидания… Порой хочется просто послать всё к чёрту и сделать что-то своё.» Он усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти искренней. «Хотя, конечно, я этого не скажу вслух. Мой отец получил бы инфаркт.» Гарри слабо улыбнулся в ответ. Разговор со Слизеринцем, тем более с Эдрианом Пьюси, был последним, что он ожидал этой ночью. И это было… странно приятно. Словно груз, который он нес, стал чуть легче. «Спасибо, Пьюси», – тихо сказал Гарри. «За что?» – Эдриан удивлённо поднял бровь. «За то, что… послушал. И за то, что… не стал читать мне лекции о моём долге.» Пьюси махнул рукой. «Ерунда. Долги – это дело личное. А лекции – это для профессоров. Мне, знаешь ли, самому надоели эти разговоры. Иногда просто хочется нормального… человеческого общения. Даже с гриффиндорцами.» Он встал, потянулся и снова взглянул на Гарри. «Ладно, Поттер. Начинает светать. Если тебя здесь кто-нибудь найдёт, начнутся вопросы. Особенно от профессоров. И тогда уже мне придётся притворяться, что я тебя отчитывал за нарушение режима.» Гарри поднялся, чувствуя, что усталость, хоть и не ушла полностью, стала менее гнетущей. «Хорошо. И тебе… спокойной ночи. Или доброго утра.» Эдриан усмехнулся. «И тебе, Поттер. Может, когда-нибудь мы и не будем сражаться на поле для квиддича. Или… будем сражаться, но не друг против друга.» Он кивнул и продолжил свой путь наверх, к слизеринским спальням. Гарри смотрел ему вслед, чувствуя себя немного озадаченным, но в то же время удивительно спокойным. Неожиданный разговор с Пьюси, с этим слизеринцем, о котором он почти ничего не знал, кроме того, что тот играет в квиддич и принадлежит к «вражескому» факультету, дал ему что-то, чего он не ожидал. Не ответы, но… понимание. И немного покоя. Будущее всё ещё было неизвестным, но, возможно, оно было не так уж одиноко, как казалось. Эдриан почти скрылся за поворотом лестницы, когда Гарри, сам того не ожидая, услышал собственный голос: «Пьюси!» Слизеринец остановился и медленно обернулся, его обычно бесстрастное лицо слегка выражало удивление. Он наклонил голову, вопросительно глядя на Гарри. «Что-то ещё, Поттер? Неужели твой мозг, наконец, проснулся и придумал остроумный ответ?» – в его голосе снова промелькнула привычная язвительность, но без прежней резкости. Гарри почувствовал легкий румянец на щеках, но решимость была сильнее. Он сделал шаг вперед, преодолевая остатки своей гриффиндорской гордости. «Нет, не остроумный ответ», – сказал он, пытаясь говорить ровно. «Просто… я тут подумал. Через пару недель Хогсмид. Ты… ты собираешься туда?» Эдриан моргнул, и его брови слегка приподнялись. Это был почти шок. Хогсмид. Приглашение от Гарри Поттера. Он явно не ожидал такого поворота. «Хогсмид? Конечно, собираюсь», – произнес он медленно, как будто пробуя слова на вкус. «Мы, слизеринцы, тоже иногда выходим за пределы замка, знаешь ли. Закупаемся в “Дэрвише и Бэнгзе”, или, может быть, заглядываем в “Зонко” за чем-нибудь… интересным.» Гарри почувствовал, как нервозность немного отступает, заменяясь легким возбуждением. «Ну да. Я знаю», – он слегка запнулся. «Я просто подумал… если ты… если у тебя нет планов… может быть… мы могли бы… вместе?» Наступила тишина. Эдриан Пьюси смотрел на Гарри, его глаза, обычно такие пронзительные, сейчас казались… задумчивыми. На мгновение Гарри показалось, что он вот-вот рассмеётся или откажет с фирменным слизеринским презрением. Но потом на губах Пьюси появилась та же лёгкая, почти незаметная, но хитрая улыбка, что и раньше. «Ты предлагаешь мне, Эдриану Пьюси, слизеринцу, составить компанию Гарри Поттеру, Мальчику-Который-Выжил, в прогулке по Хогсмиду?» – спросил Эдриан, и в его голосе прозвучала нотка… почти веселья. «Что ж, это, безусловно, было бы… необычно. Я даже боюсь представить лица некоторых наших однокурсников, если они нас увидят.» «Именно!» – Гарри неожиданно почувствовал прилив смелости. «Пусть представят. В конце концов, мы же просто… люди. Иногда просто хочется нормального человеческого общения, верно? Даже с… гриффиндорцами.» Он слегка подчеркнул последнее слово, повторяя фразу Пьюси. Улыбка Пьюси стала чуть шире, и на этот раз она была совершенно искренней. Он даже слегка прищурился. «Поттер, ты начинаешь меня удивлять. И, должен признаться, это довольно редкое явление. Что ж…» Он спустился ещё на пару ступенек, сокращая расстояние между ними. «Ладно. Встретимся у входа в Хогсмид. Скажем… в десять утра. И постарайся не заблудиться по дороге. Это, знаешь ли, было бы очень по-гриффиндорски.» Гарри рассмеялся. Это был искренний, лёгкий смех, которого он давно не слышал от себя. «Постараюсь», – пообещал он. «И ты… постарайся не врезаться в кого-нибудь из своих дружков, которые будут с пеной у рта рассказывать, как это неправильно.» Эдриан усмехнулся. «О, в этом и вся прелесть. Придётся их разочаровать. Что ж, до встречи, Поттер. И, как ты выразился… доброго утра.» Он кивнул, и на этот раз действительно продолжил свой путь вверх по лестнице, исчезая в полумраке. Гарри стоял на том же месте, глядя ему вслед. Усталость окончательно отступила. Вместо неё Гарри ощущал лёгкость и странное, но приятное предвкушение. Кто бы мог подумать, что разговор с Эдрианом Пьюси, да ещё и приглашение в Хогсмид, может так сильно изменить его настроение. Может быть, будущее было не таким уж и предопределённым, как казалось, и новые, совершенно неожиданные пути могли открыться там, где их совсем не ждешь.