<3
10 июня 2025 г., 14:15
Шиын крайне редко поднимался на крышу, — наверное, где-то раза три от силы за весь год обучения в этой школе, и все эти разы только с Хумином.
Сейчас он здесь один… непривычно.
Не смотря на огромную тягу быть в одиночестве, Шиын настолько привык к шумным парням, вечно щебечущим где-то рядом, что теперь, стоит ему только оказаться в тишине, как вдруг появляется холодок, неприятно щекочущий позвоночник.
Шиын смотрит куда-то вдаль, где, если присмотреться, то можно увидеть небоскребы, рассыпанные по центру Сеула. Его новая школа находится почти на отшибе, поэтому увидеть подобное где-то рядом невозможно. Этот район застроен, в основном, частными домами, — зачастую это дома старого типа, которые скоро, скорее всего, тоже снесут.
На дворе уже приближающийся ноябрь, оттого по вечерам, особенно ближе к ночи, становится прохладно, и даже легкая куртка, вроде бы, греющая днем, уже не спасала. Шиын вздрогнул от холодного ветерка, пробравшегося под одежду, и шмыгнул носом.
«Где же он?» — спрашивает мысленно сам себя школьник и тихо вздыхает.
И стоит Шиын только подумать об этом, как вдруг небольшая металлическая дверь, через которую он сам недавно сюда попал, громко хлопает за его спиной. Юноша оборачивается, чтобы посмотреть на вошедшего, и тяжело вздыхает, вглядываясь. Парень на голову выше самого Ёна, одетый в ярко оранжевую ветровку подходит ближе и останавливается в метре от него.
— Холодно, однако, — с лисьей улыбкой произносит тот, и вызывает этим у Шиына еще большую злость.
«Это ему то холодно?»
— Я прождал тебя сорок минут, Гым Сонджэ, — как бы «кстати» говорит Шиын и фыркает, пряча замерзший подбородок в ворот куртки.
— Прости, Шиын-а, немного задержался, — наглая улыбка с лица Сонджэ не исчезает даже на секунду, но после этих слов обида будто слегка затупилась.
Сонджэ делает несколько больших шагов к Шиыну и прикладывает к кончику его носа свой указательный палец, убеждаясь в том, что тот, кажется, и правда полностью промерз, пока ждал его.
Из-за отражающегося света фонарей в очках Сонджэ, Шиыну тяжело понять, каким взглядом его сейчас обводит Гым, но почему-то после его прихода внезапно ему стало теплее. Ён все еще недолюбливает Сонджэ, — слишком много боли этот парень ему принес — но почему же в последнее время ему так сильно хочется видеться с ним почаще? Почему каждое сообщение от Сонджэ заставляет его сердце биться быстрее? Почему каждый звонок заставляет его задыхаться, — даже по малейшей причине, даже если причина лишь в том, что его хотят подразнить? Что-то не так с Сонджэ или с самим Шиыном?
— О чем думаешь? — вдруг спрашивает Гым, заметив, что Шиын витает где-то в облаках, и легонько щелкает его средним пальцем по лбу, выуживая из мыслей. — Обо мне?
— О тебе, — тихо отвечает Ён, не раздумывая, а после, когда понимание сказанных им слов все-таки доходит до него, тут же добавляет: — О том, какой ты придурок.
— Эй! — Сонджэ тихо смеется в своей привычной манере и слегка нагибается, чтобы посмотреть в глаза напротив. — Блять, ну почему ты такой идиот?
Теперь, когда лицо Сонджэ было так близко, у Шиына появилась прекрасная возможность рассмотреть его. У Сонджэ немного грубые и резкие черты лица, и это делает его еще красивее. Сейчас его взгляд, вечно холодный, пристальный и тревожный, был по-непривычному человеческим. Зрачки были чуть расширены из-за ослепляющего света, а в самих глазах читалось полное спокойствие и что-то изучающее.
— Сам идиот, — шепчет Шиын, смущенный напором пары глаз карамельного оттенка.
— Верно, я идиот, — вздыхает Сонджэ, распрямляясь в полный рост, но взгляда так и не отводя. — Хочешь расскажу, почему?
— В твоем случае и без объяснений все понятно, — Ён мысленно выдыхает, когда парень напротив от него немного отстраняется, и хочет сделать шаг назад, но чужая рука крепко хватает его за запястье и притягивает к себе еще ближе, чем ранее.
Ближе, чем когда-либо.
От удивления Шиын буквально захлебывается воздухом, ощущая горячее дыхание где-то у виска. Он не видит этого, но точно уверен — прямо сейчас его щеки и уши сильно покраснели, и причина тому вовсе не холод.
Сонджэ какое-то время молчит, словно издевается, и лишь громко дышит, заставляя Ёна втянуть голову в плечи. Он бы с удовольствием вырвался из рук Гыма и отбежал бы подальше, но какая-то сила словно удерживает его на этом месте, не позволяя сделать хотя бы одно движение.
— Выглядишь, словно маленький ягненок, попавший в руки волка, — смеется Сонджэ, но тут же замолкает, словно вспоминает, что это совсем не то, что он хотел сказать.
Судя по тому, как сбилось его дыхание, а голос приобрел дрожащую хрипотцу, сказать следующие слова ему дается тяжело:
— Слушай, Ён Шиын, я очень странный, но… я ведь тоже человек, верно? Человек, имеющий право на какие-либо эмоции и чувства. Так?
Сонджэ совсем не умеет говорить о таком, он впервые хочет произнести именно нужные слова, но никак не может переступить через себя. Вся его жизнь последние несколько лет заключена лишь на постоянных драках и спорах, поэтому он даже не удивился тому, что Шиын его вовсе не понял.
— К чему это? — все же умудряется выудить из себя пару слов Шиын, а после громко ахает от удивления, когда чувствует, горячие губы внезапно коснувшиеся его щеки.
Это, казалось бы, невинное прикосновение словно отрезвляет Шиына и наконец-то развязывает ему конечности. Юноша тут же отпрыгивает от Сонджэ, который теперь не выглядит так уверенно, как ранее. Шиын впервые видит этого парня таким… озадаченным и словно о чем-то просящим.
— Шиын-а, мне так тяжело, — Гым запрокидывает голову, несколько секунд разглядывая туманное небо, полностью закрывшее звездное полотно.
После этих слов Шиыну почему-то становится жаль Сонджэ, — почему? Потому что он сейчас совсем другой, не похожий на самого себя? Потому что он такой именно рядом с ним? Ён поймал себя на мысли, что ему прямо сейчас очень хочется подойти к Гыму и крепко его обнять, но тот делает этот шаг раньше. Сонджэ прижимает школьника к себе так сильно, что тот снова словно теряет навык дышать.
Оба молчат, и это молчание длится так долго, что Шиыну кажется, будто прошло уже больше десяти минут, и за все это время, не смотря на огромное желание обнять того в ответ, он не двинул даже пальцем. Ему хотелось постоять вот так подольше, — делать вид, будто для него это ничего не значит, но на деле невольно прижиматься к чужой теплой груди и вдыхать аромат парфюма смешанный с запахом сигарет, который подходит только Сонджэ. Шиын уверен, что услышь он этот запах на ком-то другом, он бы поморщился.
Сонджэ спустя пару минут наконец-то ослабляет хватку, выпуская Ёна из объятий, но не отстраняется от него даже на сантиметр, все еще держа между ними самую кратчайшую дистанцию.
Гым неуверенно поднимает руки и медленно, словно боится, укладывает большие ладони на маленьком лице Шиына. Руки у него очень холодные, поэтому их прикосновение к горящим щекам будто пронизывает Шиына до самого мозга.
— Скажи хоть что-то, — почти что умоляет шепотом Сонджэ, бегая взглядом по лицу напротив.
— Я ничего не понимаю, — дрожащим голосом честно отвечает Ён и нервно сглатывает образовавшийся в горле ком.
У Сонджэ слегка трясется подбородок, и в следующую секунду он накрывает чужие бледные губы своими. Шиын от удивления распахивает глаза, но Гыма от себя не отталкивает, — он лишь цепляется пальцами за рукава его яркой куртки и тяжело дышит.
Сонджэ отстраняется буквально через две секунды и снова смотрит в лицо Шиына, задавая немой вопрос: «Можно еще раз?»
Ён немного хлопает ресницами и перекладывает свои горячие руки поверх чужих, которые все еще лежали на его щеках и нежно большими пальцами поглаживали гладкую кожу.
Возможно, Сонджэ где-то ошибся, посчитав этой действие положительным ответом, но после того, как он снова впился в мягкие губы Шиына, его никто не оттолкнул. На этот раз поцелуй был более тягучим и глубоким, а для Шыина, кажется, он был первым таким настоящим.
Гым невольно улыбнулся нпумелым попыткам Ёна поцеловать его в ответ, — почему-то мысль о том, что именно он забрал его первый поцелуй, очень сильно радовала.
— Шиын-а, — оторвавшись наконец-то от губ, порозовевших после натиска его собственных, Гым тихо начал, — ты ведь очень умный. Скажи, что мне делать? Что делать, если без тебя и твоих губ мне не жить дальше?
— Сумасшедший, — пытаясь отдышаться, говорит Ён и вдруг одаряет Сонджэ улыбкой. Первой улыбкой, посвященной именно ему.
— Если позволишь мне поцеловать тебя еще раз, я тебя никогда и ни за что не оставлю, а если оттолкнешь — уйду и больше никогда не напомню о себе.
Сонджэ проговаривает эти слова так быстро, что до Шиына их смысл доходит только тогда, когда его губы снова оказываются в плену чужих.
Он тихо мычит, делая небольшой шаг назад, и разрывает поцелуй. В глазах Сонджэ в эту секунду, кажется, рушится весь мир. Он словно окаменевший, еще немного рассматривает Шиына и уже собирается уйти, как и обещал, как вдруг тот снова оказывается рядом.
Ён приподнимает руку и легким движением пальцев стягивает с переносицы Гыма очки. На лице Сонджэ читается еще большее удивление, но окончательно у него перехватывает дыхание лишь тогда, когда Шиын приподнимается на носочки и, прикрыв веки, сам целует его. Сонджэ еле стоит на месте, но все же находит в себе силы уложить руки на талии Ёна и снова притянуть его к себе так, чтобы между ними не оставалось пустого места.
Высокий юноша быстро перехватывает всю инициативу на себя, неосознанно улыбаясь в поцелуй, и дышит так глубоко, словно хочет наполнить легкие полностью только запахом Шиына.
Поднимаясь сюда, Сонджэ даже и представить не мог, что этот вечер принесет ему такие плоды, а ведь он всего лишь хотел хотя бы несколько минут полюбоваться Шиыном прежде, чем он уйдет, осознав, что никакой причины на эту встречу не было.
«Снова он издевается» — так подумал бы Ён, но все изначально пошло не так.
Никто из них не помнит, как долго еще они целовались на этой крыше, но когда силы на то, чтобы оторваться друг от друга вдруг появились, улица перед ними уже была озарена рассветом.
Сонджэ и Шиын не думали о том, как им быть дальше, но то, что их жизнь кардинально поменяется с этого дня было понятно и без лишних слов.
