Охотники На Богов

Любовь — это гипотеза, но не теорема.

Любить — это позволять себе видеть чудо, которого нет.

Похоть — это волнение души.

Похоть вызвана движением, которое склоняет душу… к единству.

И оба пленят всей тяжестью жизни.

Тёмный Соблазн

Клан «Армия Экзектора». Кровавый Храм.       Кровавый Храм больше не пустовал. Свита Владыки Кошмаров забила Храм до отказа: демоны, слуги, изломанные тела. Держались порознь — не из дисциплины, а из взаимной ненависти. Формально — единая армия. Фактически — несколько враждующих отделов.       — Не толпитесь! У нас структура! — Библио метался между рядами, размахивал руками, но его все только посылали трёхэтажным матом.       Над толпой парил Первижон. Позади него болталась Бралли — бесконечно распадающаяся на куски мяса бурундучиха, которая щебетала без остановки. Вокруг жужжали Демоны Разрыва — тела, державшиеся на честном слове.       — Вина! — шум разрезал голос. — Иначе помру на этой планёрке!       На каменном «шезлонге» развалилась Джина — безупречная жемчужина среди дьявольского уродства; самая красивая и самая ядовитая. Зомби-слуги обмахивали её и время от времени подавали бокалы.       — Слушай, Негаген, — Джина отпила из бокала-черепа, — а у тебя есть смешные слуги?       Высший Демон Волны молча посмотрел на неё. Потом — на монстров Первижона. Потом снова на неё.        — Скучный, — отмахнулась Джина. — Позови, когда опять будешь умирать от какой-нибудь бабки-архимага.       Сам Негаген караулил свою свиту — пустые оболочки с белыми глазами. Идеально мёртвые. Идеально управляемые. Идеально бесполезные без команды       — Ты, блять, понимаешь, где находишься? — рявкнул кто-то.       Джина приподняла бровь и покосилась в сторону:       — Займи свой рот, Сракич, и не гавкай. Твои уродки уже заскучали.       Чуть поодаль расположился Сарк — развалился на пьедестале, как на троне. Уши подрагивали — нервничал. Рядом вздыхали его жёны. Сарк-Крим — высокая, с единственная мутным глазом. Сарк-Салли — молчаливая, с зашитыми веками. Одежды яркие, откровенные, в прозрачных шелках, не скрывали телеса.       — Тупая пизда пытается быть остроумной, — хмыкнул серо-синий ёж.       Позади Сарка толпился пёстрый гарем — слишком много, слишком близко. Шептались, трогали его, будто проверяли: жив ли хозяин.       — Саркуша у нас сегодня серьёзный джентльмен? — снова покосилась Джина, а её глаза окрасились сначала в зелёный, а потом в красный.       — А я что, цирковые представления должен тебе показывать?       — Разумеется. Ты ведь шут у нашего короля, — побулькала бокалом высшая демоница. — Тебе даже повод прилюдно опозориться не нужен.       Сарк дёрнулся, как от пощёчины, и оскалился, а его пальцы впились в камень и оставили глубокие борозды. Сарк-Крим зарычала и шагнула вперёд, но высший демон остановил её жестом.       — Оставь. Не лезь к ней.       Между высшими демонами проскользнул один из Демонов Разрыва — лис с щупальцами вместо ног. Он загородил Джине солнце, поэтому она без колебаний пнула его. Учёный отлетел и злобно посмотрел на мобианку.       — Собрание закончится — мы тебе жопу порвём! — всё равно пригрозила Джине полуголая фиолетовая крольчиха и помахала кулаком.       В стороне стояла свита Экзектора. Тейлз-Иннер постоянно скалился, дёргая порванное ухо. Его приятель, Экзектор-Наклз, будто выпал из реальности — стоял, неподвижный, как могильный памятник. Вскоре к ним подошёл Экзектор-Эггман — усы грустно повисли, но взгляд его тяжёлый, страшнее, чем у архидемона, — и своим пыхтением вывел из ступора багрового ехидну.       — Эй, умник, ты неважно выглядишь. Всё в порядке?       Айво дёрнулся, так как Джина звучала без намёка на сострадание. Лишь чистая, едкая, ядовитая насмешка.       — Слишком много информации унесли врагам… — прошипел учёный.       — Ай-ай-ай, кто бы мог подумать, — усмехнулась высшая демоница.       Рядом держались экзекторовские Эми, Крим и Салли — искажённые, но узнаваемые, в броне. Чёрные глаза, красные зрачки. Почти прежние — и от этого ещё более страшные. И где-то в глубоких тенях притаилась Рози — будто пришла с викторианского маскарада и пряталась под пышным зонтом.       — Это что за вид? — возмутился Зил, уперев руки в бока.       Перед проклятым ежом висели Демоны Волны — текучие, холодные, хтонические великаны. Кляксы, ожившие плевки на теле реальности.       — У нас дресс-код. Быстро во что-нибудь… приземлённое!       Демоны-Экзе тотчас сжались, перетекли, приняли формы — стали гуманоидами, и теперь ничем не отличались от группы разношёрстных подростков. Почему они его слушались — никто не знал. Но слушались.       Рози нервно ёрзала, оглядываясь. Это быстро заметили.       — Боишься? — мягко спросила у неё Экзектор-Эми. — Сейчас мы в безопасности. Ангелы больше сюда не сунутся.       — Пока что, Эми. Пока что, — сказала Экзектор-Салли. — Они вернутся в любой момент.       — Я боюсь не Высших… — отвела глаза Рози.       — Неважно. Всё равно будем держаться вместе и не выходить за пределы Кровавого Храма, — утешила бурундучиха.       Рози кивнула бурундучихе. Она постоянно косилась на Экзектор-Крим — проклятая как-то странно на неё смотрела. Кровоглазая крольчиха ходила вокруг, но не решалась что-то сказать и просто неловко лязгала бронёй.       Всё это время за демонами-Экзе, как неустанный маяк, наблюдал Экзектор. Он стоял на башне, с которой без спешки спустился по ступенькам.       — Все здесь? — громовым голосом, словно в невидимый микрофон, поинтересовался Экзектор. Под его глазами виднелись тёмные круги.       — Нет, — Сарк со скучающим видом облокотился об камень.       Демоны зашевелились, пересчитывая друг друга.       — А кого ещё нет?       — Сарка, — едко прыснул серо-синий ёж.       По залу прокатилась волна смешков. Даже невозмутимый Экзектор-Наклз, кажется, дрогнул уголком рта.       — Очень остроумно, — Владыка Кошмаров устало потёр переносицу.       — Кто-то же должен разряжать обстановку, пока ты нас угнетаешь своей мрачной мордой, — пожал плечами Сарк.       Экзектор молча покосился в сторону серо-синего ежа.       — Да-да… не ты ли мне предъявлял за школьную линейку? — Джина закинула ногу на ногу. — А сам ведёшь себя, как мальчик в пубертате.       Библио втиснулся рядом с Зилом — тот тут же отодвинулся, будто рядом сел не коллега, а инфекция. Эти Демоны Острия, огненные и пылкие, выглядели, как дешёвые декорации — слишком яркие, слишком живые рядом с холодной, мёртвой свитой Негагена. Оскорбительный контраст.       — Кстати… Сарк, иди сюда, — лениво позвал Экзектор.       — Зачем?       По Кровавому Храму пошёл характерный гул — тот самый, что бывает перед вкусным скандалом. Никто не расходился, наоборот — все чуть придвинулись ближе.       — Иди сюда, я сказал, — повторил Владыка Кошмаров.       Сарк медленно слез с камня, а его гарем мгновенно притих. Даже Сарк-Крим и Сарк-Салли забыли друг о друге — прекратили обмениваться оскорблениями.       — Смелее. Ты же любишь быть в центре внимания, не так ли?       Как только Сарк притопал к падшему архангелу… он с ошарашенным видом выпучил глаза. Архидемон Острия, Волны и Разрыва пожал ему руку.       — Поздравляю, — сказал Тёмный Владыка и поклонился. — Ты упустил Агрессора… и устроил охотникам экскурсию в Храм.       У серо-синего ежа отвисла челюсть, а зал взорвался смехом — злорадным, грязным и громким. Гарем Сарка хохотал особенно старательно — как придворные, которые почувствовали слабину господина.       — И не просто буревестникам. Паладинам, Сарк! Это уровень!       Только Сарк-Крим и Сарк-Салли оставались непоколебимыми: они с застывшим лицом уставились сначала на хозяина, а потом на повелителя.       — Ты уж извини, что я не во фраке и не в галстуке. Я не был готов к приёму гостей, — продолжал с издёвкой грохотать падший архангел.       Сарк стоял, как вкопанный. Его лицо не выражало толком ничего.       — А ты сегодня жжёшь, Экзектор, — хихикнула Джина, а из её головы вырвался радужный гейзер: — Я бы посмотрела на тебя во фраке.       — Ты охренел?! — наконец, взревел Сарк.       Первижон расплылся в мерзкой улыбке. Негаген демонстративно зевнул. Экзектор бросил взгляд в зал — смех оборвался, как по щелчку.       — Закончили веселиться. Ситуация, вообще-то, страшная. И, что характерно, полностью в зоне вашей ответственности. Эх… как обычно.       Тем временем Экзектор-Эггман уже достал пульт и нажал на кнопку. Ржавые дроиды выкатили платформу. На ней — огромный светло-голубой экзоскелет. Разбитый, пустой… и слишком целый.       — Хватит выставлять меня посмешищем! — высший Демон Острия скрючил пальцы. — Я не маленький мальчик, чтобы ты меня отчитывал!       — Мозгов у тебя за десять тысяч лет не прибавилось, — сказала Джина.       — Заткнись! Я сейчас не с тобой разговариваю!       Владыка Кошмаров пощёлкал пальцами и привлёк внимание Сарка:       — Закончил? Теперь можно поговорить с тобой, как со взрослым?       Кровавый Барон, рыча, отшатнулся на шаг. Экзектор расправил плечи, сложил руки за спиной, и смерил своего подчинённого тяжелым взглядом.       — Ну так что? Как ты провалил базовую задачу «не впустить врага»?       Сарк бегал глазами по Кровавому Храму, а потом вперился взглядом в поверженную машину Альянса, что лежала на боку. Угловатая, как холодильник с руками. В крови — но без единой царапины.       — Или мне за тебя сочинить оправдание?       Потом Экзектор наклонился ближе к ежу и шёпотом заговорил:       — У тебя была одна задача. Одна, — падший архангел прищурился: — И ты, Сарк, умудрился превратить её в катастрофу.       Владыка Кошмаров говорил без злобы — устало. Как будто объяснял это уже тысячу лет подряд.       — По факту: при возвращении зафиксировано присутствие противника. В большом количестве. Причём, не Высшие, — сказал Первижон, будто озвучил протокол, и его облик замерцал, как кошмар эпилептика.       Зал уже смотрел на Сарка, как на подсудимого. Без веселья.       — Давайте зафиксируем, — продолжил душить летающий ёж-циклоп. — Твоя зона ответственности — тылы. Твоя функция — контроль доступа. Твоя метрика успеха — отсутствие противника внутри Храма.       Бралли ехидно завизжала, поддерживая вердикт Первижона. Сам высший Демон Разрыва снизился — и почти касался носками земли.       — На текущий момент мы имеем: паладинов в наших измерениях, вражескую технику в Кровавом Храме и полный провал контроля.       — Подтверждаю. И много огромных роботов, — добавил монотонным голосом Негаген. От его морозной ауры воздух буквально заскрипел, как лёд.       — Да пошли вы нахуй. Оба, — прорычал Сарк. — Подхалимы, сука.       — Ты сейчас находишься на этапе отрицания. Это нормально, — Первижон с видом старшего менеджера сощурил глаз. — Но, что самое важное, в твоём случае — это не ошибка… а тотальная некомпетентность.       Тейлз-Иннер не сдержал своего любопытства, вышел из толпы и подошёл к роботу. Вслед за ним замаршировал Экзектор-Наклз. Тёмно-серый лис и багровый ехидна осматривали экзоскелет.       — Я не мог их сюда впустить… их никто не мог сюда впустить!       — Так бы я тебе и поверил, Сарк. Ты не просто создаёшь проблемы, — произнёс Владыка Кошмаров. — Ты их системно генерируешь.       Высший Демон Острия опустил плечи, но его лапы по-прежнему подрагивали от злости. Он не стал дожидаться разрешения Экзектора и вернулся на своё место. Потом серо-синий кровоглазый ёж уселся на камень — да с такой силой — что под ним пошли трещины.       — Это всё твой любимый пёсик! — развёл руками Сарк, а потом ткнул пальцем в Экзектора: — Ты намеренно держал у себя бунтаря аж целый век!       — Ты сейчас пытаешься делегировать вину вниз или в сторону? — нижнее веко Архидемона Острия, Волны и Разрыва дёрнулось.       — Тогда, может, это ты притащил в Храм смертных, потому что у тебя руки не дошли вовремя прибить Агрессора? — сплюнул Сарк.       — Перекидывать вину наверх у тебя тоже не получается, — заметил Негаген, а потом высший Демон Волны взялся за рацию. Оттуда раздавались жалобы командиров на паладинов. — Зато работы у меня целое море.       Кровавого Барона попыталась утешить Сарк-Крим, поглаживая по запястьям, но он оттолкнул крольчиху.       — Лис-предатель не мог открыть проход сюда, — эхом возразил Первижон. — Я забрал у него ключи от Кровавого Храма.       — Отлично, — зевнула Джина, прикрыв рот ладонью. — Значит, у нас завёлся либо второй предатель, либо король идиотов в королевстве дебилов. Ставлю на второе.       Сарк-Салли села рядом с серо-синим ежом. Девушка не прикасалась к Сарку, но просто давала понять: она его опора и поддержка.       — Вы думаете, это я впустил сюда смертных? — процедил Сарк.       Глухая тишина — ответ был очевидным. Кровавый Барон оскалился.       — Я могу тебя ненавидеть, Экзектор, но я не работаю со смертными, даже с демонизированными. Я — бог, рождённый космосом. Дружить с едой или с рабами — ниже моего достоинства.       — Быть вашим питомцем — высшая награда, хозяин. Лучше так, чем сдохнуть от волков-Высших, — мягко сказала Сарк-Салли и придвинулась ближе к Сарку.       — Только этот пастух тебя потом съест… — вдруг прошептала Рози.       Падший архангел выдохнул. Он хотел задрать голову к небу и завыть.       — Ниже твоего достоинства, — повторил архидемон. — У тебя вообще осталось хоть что-то, кроме достоинства?       — Ты сильно давишь на него, любимый. Аккуратней, — пригубилась к бокалу Джина. — А то он этим вечером у себя в комнате закроется — будет хныкать под грустные песенки, весь в слезах, слюнях и депрессиях.       — Ты сегодня говорливая, — заметил Сарк. — Осторожнее со словами, пока во второй раз не сдохла.       — Ой, боюсь-боюсь. Ты мне всё равно ничего не сделаешь!       Тем временем Экзектор обвёл взглядом зал. Набычился.       — Может, сразу назначим козла отпущения и закончим? — Сарк усмехнулся коротко и зло. — Или опять будем делать вид, что мы умные?       — Ты уже назначен, — отрезал падший архангел.       Никто больше не вякнул. Здесь искали не правду, а виноватого. Желательно — не себя.       — Но рыцари же не из воздуха нарисовались? — Джина первой нарушила молчание. — Ну, по крайней мере, без причины.       Оранжевая мобианка сложила руки за головой и улеглась поудобнее:        — Раньше — да, пролезал всякий мусор. Но сейчас сюда приползла армия. С флагами, фанфарами и, наверное, отчётом о проделанной работе.       — Я запирал Храм, — Сарк гладил Сарк-Крим, будто успокаивал её, а не себя. — Значит, либо кто-то из верхушки оставил доступ…       Серо-синий ёж оглядел всех присутствующих. С намёком.       — Либо сделали копию ключа. Для Агрессора.       Рози, почувствовав взгляд Кровавого Барона, сразу отвернулась.       — Но сам он бы не справился, — продолжил Сарк увереннее. — Кто-то открыл Храм. Дважды — для него и для паладинов.       — И тебя, конечно, ничуть не насторожило, что Храм УЖЕ был открыт?       Кровавый Барон открыл рот. Закрыл. Кашлянул.       — Послушай, Экзектор, я понял достаточно. Агрессор не мог…       — Агрессор, — перебил Владыка Кошмаров, — не должен был дожить до этого момента. Но он дожил. Под твоим контролем.       Сарк-Салли слушала, наклонив голову, точно улавливала эхо, шорохи и голоса. Бурундучиха безошибочно нащупала плечо мужа и погладила.       — Я действовал по обстановке, — буркнул высший Демон Острия.       — Разумеется, — кивнул архидемон. — Ты же всегда так делаешь.       Несколько демонов-Экзе прыснули. Запах крови стал ощутимее.       — Значит, среди нас утечка, — подвёл итог Первижон с таким тоном, будто обсуждал не диверсию, а бухгалтерскую ошибку.       — Не утечка, а гниль. Ничего страшного, — прогудел Тёмный Владыка. — Мы усилим защиту. Перепишем протоколы. Исправим недоразумение.       — Хо-хо, обожаю делать вид, что всё в порядке, — потёрла ладони Джина. — Ты в прошлый раз говорил также, красавчик.       Зал зашевелился. Кто-то начал предлагать массовые казни. Кто-то — ужесточение режима. Кто-то — громче всех возмущался, чтобы не задавали вопросов. Однако большинство просто не понимало, что происходит.       — Ой, да если охотники припрутся, мы эту страшную пиздень им покажем, и они сразу же уйдут.       Потом Сарк-Крим ткнула пальцем в Сарк-Салли:       — Экономия на обороне, ёпта.       — Повтори, — злобно повернула к ней голову бурундучиха.       Шум продолжался, но до Экзектора он доходил, как через воду. Падший архангел просто стоял — один в собственной армии. Архидемон Острия, Волны и Разрыва впервые посмотрел на своих слуг пристально — и впервые подумал, сколько ещё он сможет удерживать их всех вместе.       — У тебя такая страшная рожа, что тебя можно поставить у входа в Кровавый Храм, как пугало, — ухмыльнулась Сарк-Крим.       — А тебя повесят рядом, как пример, — прошипела Сарк-Салли. — На кол посадят — будешь привратной сигнализацией.       Густой низкий рык Сарка мгновенно обрубил их перепалку.       — Мистер Экзектор, можно задать вам вопрос, пожалуйста?       Владыка Кошмаров, наконец, вышел из ступора и уставился на Экзектор-Крим. Он кивнул — устало, но разрешил.       Она замялась, посмотрела на Рози, потом снова на архидемона:       — Если Высшие — наши враги… почему бы не объединиться с паладинами? У них ведь те же цели.       Тёмный Владыка едва не подавился воздухом. У его подопечной был настолько наивный взгляд, что он оказался не в силах на неё смотреть.       — Потому что для сил Хаоса мы — зло, — вместо архидемона ответил Первижон. — А они считают себя хорошими. Это несовместимо.       — Но ведь мы для них идеальные союзники! — громко воскликнула Экзектор-Крим. — Не идеологически, а… технически.       — Твоя логика слишком прямолинейна для многослойной игры, — вполголоса объяснила Рози. Тихо не из робости — тихо из уверенности.       Архидемон Острия, Волны и Разрыва встретился с ежихой взглядом — в этот раз Рози не отвела глаз от Владыки Кошмаров. Она, немного дрожа, держала смелость смотреть прямо на падшего архангела.       — Жаль, — протянула Джина, и её глаза опять стали зелёными. — Был бы забавный союз. Уже представляю совещания с оборзевшими смертными.       — Нам и своих клоунов хватает, — презрительно фыркнул Сарк.       Высшая демоница допила вино из черепа:       — Поверь, ты у нас единственный и неповторимый. Никто твою вакансию эмо-боя оспорить не посмеет, — она поставила чашу на поднос.       Зал снова закипел.       — Ну что? Ответишь на вопрос глупой девчонки или будешь стоять, как тупой увалень? — перевёл внимание Сарк. — Мне тоже теперь интересно.       Однако Экзектор в этот раз сохранил молчание. Он даже не обратил внимание на колкость Кровавого Барона. Его интересовала только Рози.       И в этом гаме никто, кроме двух проклятых мобианцев, не обратил внимания на тихий, едва уловимый писк.       — Ты это слышишь? — дёрнул порванным ухом Тейлз-Иннер.       Его друг-ехидна прислушался… а потом кивнул.       — Хорошо. А то я уж думал, у меня от криков тех дурочек в башке звенит.       Писк доносился оттуда, где лежала поверженная машина Альянса. От боевого робота, который по всем параметрам должен был быть мёртвым. Оператор погиб, кабина разбита, системы отключены — Экзектор-Эггман лично проверил сканерами.       Но писк становился громче. А потом….       ВЖЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!       Тейлз-Иннер и Экзектор-Наклз завопили и разбежались по сторонам. Экзоскелет дёрнулся. Потом ещё раз. Металлические пальцы впились в платформу, пробивая её насквозь.       — КАКОГО ХРЕНА?! — заорал Сарк, сползая с камня.       Платформа запрыгала, заскрежетала.       — Мы ничего не трогали! — оправдался ехидна. — Он сам!       Робот, скрежеща искореженным металлом, начал подниматься. Медленно, неестественно, словно им управлял кто-то невидимый.       — Система защиты последнего рубежа, — прошептал Экзектор-Эггман и попятился в укрытие. — Но я же… проверял всё. «Пионер» не должен был встать...       — Хорошо проверял, — устало выдохнул архидемон и покачал головой. — Вы ведь все всегда всё проверяете.       Машина встала на ноги. Пустая кабина смотрела на демонов-Экзе.       — Ого, как классно! — радостная Джина выронила бокал. — Опять всё пошло наперекосяк!       Ни огоньков, ни признаков сознания — только глухая, бездумная программа, требующая уничтожить всё, что движется.       — Чёртовы гиперборейские технологии… — прорычал Экзектор-Эггман.       Робот сделал шаг. Второй. Все молчали.       На мгновение во взгляде Экзектора вспыхнула чистая ярость — чёрные глаза затянул огонь. Потом он моргнул — и глаза резко погасли.       — Ну и что вы пялитесь? — Владыка Кошмаров оглядел толпу ошеломлённых демонов. — Остановите его.       Никто не двинулся. А робот уже бодро почапал к выходу.       — Я сказал, остановите его! — закричал Экзектор.       Первыми включились Демоны Волны. Металл затрещал от мороза, но робот продолжал двигаться, срывая сосульки. Гидравлика взвыла, и нечисть раскидало по округе.       — Он идёт к выходу! — крикнул кто-то.       И лишь Рози оставалась спокойной. Она какое-то время сидела на камне, пока остальные инфернальные сущности паниковали. Потом ежиха поднялась с места и куда-то пошла — туда же, куда Эми, Крим и Салли из свиты Экзектора. И не она шла за ними, наоборот — она повела их за собой.       — Да плевать, куда он прётся! — Сарк уже метнул огромный шип.       Он вонзился в корпус, пробивая броню. Из пробоины брызнуло масло.       БАБАХ!       Снаряд разорвался рядом с серо-синим ежом, отбрасывая его в стену. Сарк-Крим и Сарк-Салли бросились к хозяину.       Первижон взмахнул рукой, и щупальца из тьмы обвили робота. Машина, игнорируя повреждения, просто потащила высшего Демона Разрыва за собой, пока не впечатала его в колонну.       — Как интересно, — ёж-циклоп отлепился от колонны. — Теперь я верю, что «Пионеры» — эффективные машины смерти.       Негаген щёлкнул пальцами, и его слуги бросились под ноги роботу. Машина споткнулась, накренилась, но устояла, методично стряхивая с себя прислугу, как собака стряхивает воду.       — Ясно, — вздохнул Экзектор и звонко телепортировался.       Его рука, окутанная Тёмной Магией, вошла в грудь робота, как в масло. Пальцы падшего архангела сомкнулись на чём-то важном. «Пионер» дёрнулся, попытался шибануть — но удар вышел вялым, бессильным.       КР-Р-РАК!       Сноп искр. Протяжный вой умирающих сервоприводов. И тишина.       Робот замер, так и застыв с поднятой для удара рукой. Потом медленно, почти величественно, рухнул навзничь, подняв тучу алой пыли.       — Ну так неинтересно, — театрально скрестила руки на груди Джина.       Экзектор, неровно висящий в воздухе, почти накренившись набок, как тонущий корабль, выдернул руку из корпуса. Он стряхнул с неё капли масла и громко вздохнул. Сарк хотел было сделать новое замечание своему господину, но острый взгляд архидемона заставил его тут же заткнуться.       — Нужно срочно уничтожить всех «Пионеров!» — закричал Экзектор-Эггман, расталкивая спрятавшихся за кристаллами Зила с Библио. — Пока и они не встали, чтобы нас избить!       Владыка Кошмаров, быстро, как молния, подлетел рывком к усатому учёному. Его огоньки в чёрных глазах ярко вспыхнули:       — Ну так займись этим! — прорычал Архидемон Острия, Волны и Разрыва. — Пока я не решил, что разгребать завалы из «Пионеров» веселее, чем разбираться с твоими провалами!       И в этом рыке слышалась не столько ярость, сколько мольба: «Сделайте хоть что-то сами. Хоть раз!». Проклятый человек резко встал, как вкопанный, и втянул голову в плечи.       — Ты отвечаешь за машины. А я — за весь этот цирк. Пошевеливайся!       Айво быстро закивал головой. Потом усач подозвал к себе Тейлза-Иннера и Экзектор-Наклза — и троица стремглав умчалась в лабораторию под сопровождение младших Демонов Разрыва.       А Экзектор продолжил устало парить в воздухе и спрятал дрожащую замасленную руку за спину. Он посмотрел на зал, но никто не смотрел на него в ответ. Кроме Рози, пускай даже издалека.

***

Эггмоперия. Последние рубежи обороны столичных миров.       Висел туман — густой, вечный, не рассеивающийся ни днём, ни ночью. Он скрывал солнце и луну, превращая мир в царство размытых чёрных силуэтов. Гробовую тишину нарушали лишь завывания да стоны.       Проклятая земля напоминала промёрзшую ноябрьскую грязь, которую отвергал даже снег. Растения, пропитанные магией, менялись: ветви превращались в когтистые лапы, а на стволах проступали оскаленные лица.       — Рубежи обороны Эггмоперии трещат под нашим натиском, — проворковала Тёмный Соблазн, опускаясь на одно колено. — Это… вкусно.       На остроконечной чёрной скале, похожей на застывшую лаву, возвышались демонические фигуры. Внизу, среди проклятых земель, копошились мертвецы — бесчисленные, как муравьи. Скелеты на кривых ногах рубили деревья когтистыми лапами и грызли камни крепкими зубами.       — Глянь, подруга-а-а, — похоронным гулом протянула Безликая. — Как мы и предполагали… здесь весь Альянс-с-с.       — Волшебные кони. Паладины, — произнёс Аид, приблизившись в чёрных доспехах. — Настоящие. Не буревестники.       Среди тёмно-синих рыцарей выделялись воины в светло-голубых кирасах. Они двигались по земле, воде и воздуху, рассекая пространство синими искрами. Слуги Аида и сам Аид понимали, что это не лошади, а нечто иное — им просто не хватало названия.       — Эггмоперии это не поможет, — усмехнулась Владычица Декаданса. — Культисты трудятся, порталы зреют. Мы всё равно прорвёмся к столице.       Чёрные шпили пронзали небеса, словно маяки смерти. Вокруг них кружили водовороты душ, затягивая новых духов в магический плен.       — Скоро этот наглый усач капитулирует, — Аид тряхнул раскалёнными цепями. — Хотя я бы капитуляцию не принимал. Просто добил бы.       — Это не тебе решать, пупсик, — подмигнула Тёмный Соблазн, что виднелась ежу в образе нимфы нереальной красоты.       Внезапно небо прорезала алая вспышка. Нежить заворожённо подняла головы. Демоны-Экзе застыли, провожая взглядом пылающий объект.       — Тебя отшлёпать за опоздание? — хмыкнула Владычица Декаданса. — Скажи «да». Прошу-у.       Из огня появился Зевс — однорукий, могучий ёж. Следом к ордам присоединились новые армии: живые инфернальные воины с копьями, луками и колесницами.       — Гера? — сначала не узнал архидемоницу Зевс. — Ох, постойте… она ведь мертва. На миг сердце возликовало — но на миг.       — Хорошо, что и ты пришёл, — облизнулась Тёмный Соблазн.       — У меня не было выбора.       — Ну так отшлёпать тебя или нет, сладкий?       — Мольбу мою услышь: не надо меня шлёпать.       — Ладно-о. Тогда за мной, подсосы.       Она кокетливо щёлкнула пальцами и начала спускаться со скалы по каменным выступам скалы. Следом двинулись Безликая, Зевс и Аид.       — Неужели никто не пожелает разделить с нами эту зыбкую грань судьбы? — спросил Зевс, и в его голосе мелькнула неуверенность.       — Сет обещал прийти, но я что-то сомневаюсь, — ответил Аид.

«Тёмный Соблазн…»

      Холодный, растянутый, безликий голос прогремел на всю округу. Демоны-Экзе резко замолкли. Владычица Декаданса остановилась и, свернув губу в трубочку, задрала голову, а потом возложила руки на бока.       «Приветствую вас, слуги Тьмы», — давящим рычащим басом сломанной электрогитары прогудел некто.       И вскоре перед инфернальными созданиями вспыхнул чёрный огонь в окружении ритуальных чёрных монолитов. В этом густом облаке едва распознавался летающий вытянутый череп. Туман сомкнулся — искажённое карманное пространство затянуло своих жертв в своё чрево.       — Давно я не слышала его вживую, — маска на мордочке Безликой растянулась в радостную улыбку. — Очень давно.       — Привет, солнышко, — сцепила пальцы Владычица Декаданса. — Ты придёшь к нам на вечеринку?       Пасть Оверлордуса медленно открылась — и оттуда, как из рупора, полился устрашающий голос:       «Приду. Не сомневайся».       Аид и Зевс нервничали — у них заплясали колени. Они пока молчали.       — Твой дружок Экзектор отказался, — пропела Тёмный Соблазн.       «Я предвидел. Прискорбно… но ожидаемо. Мы поможем ему позже. После разгрома повстанцев», — архидемон покачал головой. — «Я рад, что он ещё трепыхается. Суетится. Верит, что можно что-то исправить».       Потом глазницы Владыки Смерти резко вспыхнули адским светом:       «Мы слишком долго позволяли смертным чувствовать себя вольготно. Пора покончить с ними. Раз. И навсегда».       Аид и Зевс снова задрожали, однако сохраняли достоинство. Казалось, что угроза от архидемона шла не на существ Хаоса, а на них самих.       «Через месяц Эггмоперия должна пасть. Ещё через десять дней — Альянс Разбитых Миров».       Оверлордус неспешно обвёл взглядом Кровавых Баронов. Олимпийские демоны уняли тряску и стали хладнокровными, а королева ведьм — улыбалась теперь ещё шире.       «Лучший — получит награду. А тот, кто помешает — будет уничтожен. Лично. Мною».       Оскал с лица Безликой тут же сполз, и она поджала крылья. Глядя на олениху, Тёмный Соблазн не удержалась и засмеялась, прикрыв рот рукой.       «Разберёмся с Хаосом — примемся за остатки Высших. Вопросы?»       — Что по награде? — поинтересовался Аид.       «Всё, чего вы жаждете».       Тёмный Соблазн перестала зубоскалить. Впервые за всё время.       — Всё, чего мы жаждем… — пропела архидемоница, закружившись. — Слышали, мальчики и девочки? Значит, мечтать будем по-крупному.       Зевс изобразил подобие улыбки — оскал смертника, знающего, что приговор уже подписан, но всё ещё обязан улыбаться палачу.       — Мечты озвучим потом. Когда победим, — твёрдо сказал Аид.       Череп Оверлордуса медленно повернулся к Владычице Декаданса. Так медленно, что было слышно, как древние кости тёрлись друг о друга. Королева вампиров почувствовала взгляд супруга.       — Всё в порядке, агнец мой нетленный?       Она беззвучно сделала шаг вперёд, приближаясь к парящему черепу.       «Всё так, — после паузы длиною в вечность ответил Владыка Смерти. — Но есть один нюанс».       — Какой? — снова подал голос Аид.       «Награда, которую я обещал… ты действительно думаешь, что я говорю о власти? О мирах? О душах?»       Аид молчал. Зевс тоже. Даже Безликая сейчас казалась… напуганной.       — А о чём же? — тихо спросила Тёмный Соблазн. Её руки, только что игравшие с локонами, теперь безвольно повисли вдоль тела.       Оверлордус поднялся выше. Из пустых глазниц заструился чёрный дым — живой, вязкий. Он потянулся к демонам-Экзе, обвивая щиколотки, поднимаясь всё выше… к шеям.       «Награда, которую я дарую самым верным слугам, — это забвение. Тихий вечный сон. Конец всего».       Безликая попятилась. Её космические крылья дёрнулись, но дым уже прижал их к спине.       — Это… великолепное предложение, Тёмный Владыка, — выдавила Кровавая Баронесса. — Но мы… не просили об этом.       Её последняя фраза прозвучала крайне по-человечески, без демонских искажений. Жалобно. Почти жалко.       «Вы просили награду. Я предлагаю единственную, что имеет значение», — челюсти черепа громко щёлкнули.       Аид перестал дышать, Зевс тоже. Высшие демоны замерли истуканами.       — Солнышко… — голос Владычицы Декаданса дрогнул, но тут же окреп. — А если я попрошу то, чего у тебя нет?       Оверлордус задумался. Потом он… поскрежетал острыми зубами.       «У меня есть всё».       — Правда? — Тёмный Соблазн подошла ещё ближе. — А если я попрошу тебя остановиться?       Чёрный туман, окружавший череп, начал сгущаться, формируя подобие гуманоидного тела. Бесформенного, текучего, состоящего из миллионов мельчайших частиц — каждая из которых была когда-то чьей-то душой.       На миг, сквозь мрак, сквозь череп проявился лик сморщенного старика… который также быстро исчез.       «Ты просишь меня остановиться? — голос Оверлордуса стал почти тихим. — Ты, моя супруга? Та, что делила со мной трон тысячелетия?»       В чёрном дыму открылся огромный алый глаз, покрытый пурпурными трещинками. Архидемон накренил голову вбок.       «Почему?»       По щеке Владычицы Декаданса проскользнул дымок. Как нежное касание ладони.       — Я прошу тебя подумать, — не отступив ни на шаг, поправила архидемоница. — О нас. Обо мне. О том, что будет после.       Над головой Оверлордуса начал проступать сломанный нимб, изломанный шипами — память о том, кем он был когда-то.       «Я уже подумал. О тебе. Обо всех».       И вдруг голос архидемона зазвучал совсем по-человечески, без баса:       «Я всех вас люблю».       Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Оверлордус сказал их, как отец, который желал спокойной ночи своим детям.       — Я тебя тоже люблю, — сказала Тёмный Соблазн искренне. От души. Не как демон.       Владыка Смерти ненадолго уставился на Владычицу Декаданса. Будто он не понимал, за что она его любила.        «Верьте мне. Для вас это будет… долгожданным раем».       Оверлордус вздохнул. Он продолжил:       «Я вижу вас. По-настоящему. Каждую трещину в душе. Каждую ночь без сна. Каждый миг, когда вы притворяетесь сильными. Я подарю вам то, чего вы сами себе никогда не позволите — покой».       Безликую затрясло. Крылатая олениха, словно на неё только что снизошло озарение, робко, почти по-детски прошептала:       — Ты ведь… когда-то был Онли-Ваном, — её маска скрежетала и хрустела. — Первый из падших, застал юность Мультивселенной.       «Онли-Ван умер. Остался только… я?» — со странной неуверенностью произнёс Владыка Смерти.       Аид нахмурился, но не от гнева — от непонимания. Слово «люблю» для чистокровного демона было пустым звуком, как шум ветра или скрежет металла. Он знал, что это что-то значит для смертных и для проклятых. Для ангелов — в том числе и для падших. Но не для него.       «Я — Владыка Смерти, но мой титул — не про власть над мёртвыми», — продолжил мысль Оверлордус. — «Я помню каждого ангела, каждого демона по имени. Я хоронил их всех — миллионы миллионов имён. Я устал быть единственным, кто помнит».       Он медленно перетащил огоньки глаз в сторону Безликой:       — «А ты всё ещё помнишь, когда была Высшей?»       Безликая не успела ответить. Зевс шагнул вперёд, закрывая собой Тёмный Соблазн — жест безумный, самоубийственный.       — Владыка, — голос громовержца звучал твёрдо, хотя колени всё ещё дрожали. — Я имею право знать: что будет с памятью о нас?       Оверлордус, дымчатый исполин, наклонился. Он рассматривал Зевса, как человек глядел на муравья, решившего задать вопрос.       «Память… Ты боишься, что забудут твои подвиги?»       — Я не это имел…       Но высшему демону не дали сказать — Владыка Смерти протаранил:       «Ты увидишь Геру. А ты, Аид, — Персефону»       Аид думал о Персефоне. Он не скучал — чистокровные демоны не скучают. Но она была его — его вещью, его трофеем. И мысль о том, что можно снова обладать ею — пусть даже в небытии — была приятна. Как мысль о возвращении потерянного оружия. Так можно сказать и о его брате Зевсе — с его отношением к Гере.       «Вы оба станете ничем. И будете в этом вместе».       Выйдя из размышлений, Аид, наконец, схватил Зевса за плечо и оттащил от Оверлордуса.       «Всё, что имеет начало — должно иметь конец. Даже я».       — Даже ты?.. — поймала его на слове Тёмный Соблазн.       «Я устал жить. Я устал хотеть. Я устал быть тем, кто есть».       Образ дымчатого исполина распался — и вот, над существами Тьмы снова повис тот самый череп. Теперь в нём не было жизни. Не было огня.       «Когда последний смертный умрёт, когда последний ангел сломает крылья, когда последний демон обратится в прах — я лягу рядом с вами. И мы все, наконец, замолчим».       Никто не шевелился. Боялись лишний раз сделать вдох.       — А если мы откажемся? — спросила Безликая. Её маска треснула — сама по себе, без удара. Из-под неё сочилась покрытая звёздами темнота.       Оверлордус не ответил сразу. Падший архангел просто смотрел на них. Смотрел так долго, что каждая секунда превращалась в маленькую смерть.       «Вы уже отказались. В тот момент, когда задали этот вопрос», — произнёс архидемон. — «Но я добрый. Я даю второй шанс… всегда».       Чёрный дым, обвивавший Экзе, внезапно исчез. Давление спало. Безликая коснулась маски — трещина затянулась, как будто её и не было.       «Идите. Завоюйте мне Эггмоперию. Завоюйте Альянс. А потом… поговорим о награде».       И Оверлордус растворился. Когда он исчез, Тёмный Соблазн медленно выдохнула. Никто не решался заговорить.       Демоны-Экзе молча вернулись на скалу. Внизу нежить и бесы продолжали войну — рубили, грызли, умирали. Они не знали, что их победа станет их концом.       — Надо что-то делать, — тихо сказал Зевс. — Я не хочу исчезать.       — Тише, — резко оборвала Тёмный Соблазн, приложив палец к губам. Её взгляд метнулся к чёрным шпилям. — Здесь нельзя.       — Где тогда? — спросил Аид. — Где можно говорить?       Владычица Декаданса молчала долго. А потом едва заметно кивнула в сторону горизонта — туда, где ещё горели огни живых эггмоперских городов.       — Там… где мой тухлик не смотрит.       — Это опасно-о-о-о, подруга-а-а, — протянула Безликая. А потом она кровожадно хихикнула: — Мне нравится риск!       Ветер стих. Даже мёртвые внизу терзали деревья не так рьяно — будто сама земля всё ещё дрожала от слов, которые падший архангел пронёс сквозь тысячелетия. Любовь. Здесь. В месте, где её не должно быть.       — Ты сошла с ума, Соблазн, — прошептал Аид. — Если он узнает…       — Он узнает, только если мы проиграем, — перебила Тёмный Соблазн. — Мы ведь не проиграем. Правда, мальчики?       Она подмигнула олимпийцам. Те кивнули — как по команде.       — Я — Владычица Декаданса, и мой титул — не только про упадок, — встала на ту же волну, что и Оверлордус, Тёмный Соблазн. — Декаданс — мост томления между эпохами, когда солнце зашло, но ночь ещё не настала.       — Тьма будет жить… — поправила длинные волосы Безликая, сверкая золотыми рогами. — Даже если нам придётся сжечь всё, чтобы её спасти.       Владычица Декаданса цокнула языком, подтверждая её слова.       — Тогда за мной, — Тёмный Соблазн развернулась и, виляя бёдрами, направилась к спуску со скалы. К другому спуску. — У нас вечеринка.       Безликая последовала за архидемоницей. Аид и Зевс — за Безликой. Никто из них не оглянулся на шпили. Но каждый чувствовал, как взгляды призраков — пустые, но всё ещё живые — прожигали спины.

***

Сельская библиотека в деревне мобианцев. Одна из «классических» Вселенных. Зелёные Холмы.       Маленькое одноэтажное здание с облупившейся голубой краской выглядело так, будто держалось на честном слове. Где-то в стенах тихо потрескивала старая проводка — словно дом нервничал вместе с гостями.       — Его Величество здесь будет?       Внутри было тесно. Пахло старыми книгами, пылью и травяным чаем.       — Нет, мой папа занят. Просто, ну… вы поняли. За ёжиками бегает.       На стенах висели плакаты: «Сохраним природу Южного Острова» и «Читайте классиков!». За окнами покачивались знаменитые пальмы, изумрудные холмы золотились в лучах заката, а вдали темнела тонкая полоска горизонта.       — Чего такие грустные? Нас охраняют лучшие мидлы и ваш Биг.       — Мидлы?       — Принцесса так зовёт чернокнижников среднего звена, — пояснили по-заговорщицки шёпотом.       Огромная пожилая тюлениха-библиотекарь в вязаной кофте и очках на цепочке суетилась у стола, расставляя гранёные стаканы с чаем. Она будто не замечала, какие сущности собрались в читальном зале и что за «мидлы-чернокнижники» сейчас шатались между шкафами в зале абонемента.       — Вы уж простите, что так скромно, — причитала она, поправляя салфетку с цветочками. — Обычно к нам столько народу не заходит.       К тюленихе подошла бурундучиха в бесцветном платье, жакете и очках.       — Мы благодарны за гостеприимство, — мягко сказала гостья.       Учительница литературы выглядела скромно… если не считать слишком прямой осанки, чёткого шага и красных глаз, скрытых за линзами. Альфа-коммандер паладинов умела маскироваться.       Напротив неё развалилась Кодек, поверх косухи напялившая нелепый бабушкин кардиган. В руках — потрёпанный сборник сказок.       — Эй, мистер Админ, ты знаешь этот язык? — неформалка постучала пальцем по обложке.       — Среди нас нет гиперборейцев, — покачал головой Рэдианс.       Наивысший, сидевший справа от принцессы, ныне выглядел почти безобидно: обычный сине-фиолетовый ёж в бежевом свитере и шарфе, будто деревенский хорист. Только слишком яркие голубые глаза выдавали, что это всё ещё не совсем смертный.       — Жаль, — Кодек перелистнула страницу, потом захлопнула книгу и бухнула её на стол. — Внутренний переводчик до сих пор от художественного напора бабки-овцы отойти не может.       Слева от неё сидел Экзекл — багровый ехидна, очень бледный. Даже в простой тёмной одежде он выглядел так, будто готов ввязаться в драку прямо посреди библиотеки.       — Ты только не вживайся так в роль, чепушила пернатая.       Рэдианс, тихо читавший частушки, покосился на него и усмехнулся:       — Хочешь, спою? Я ведь, типа, хорист.       Высший демон хмыкнул. Он заинтересованно склонился:       — И что ты начирикаешь? Молитвы пивным бутылкам распевать начнёшь?       Элитный Наивысший цокнул языком. Потом подмигнул:       — Сижу, гляжу на парня, вот дела! Красивый, статный, но — скала! Грустно-грустно-гру-устно!       Экзекл вскинул брови. А Рэдианс с ухмылкой продолжил напевать:       — Мозгов не спрятать за спиной — он капец какой тупой!       Несколько секунд высший демон переваривал услышанное. А потом — грохнул кулаками по столу:       — Я тебя сейчас урою, купидон голожопый!       Кодек поднесла палец к губам с громким «Ш-ш-ш-ш!». Ёж и ехидна угомонились, а потом снова принялись делать вид, что читают.       — Э‑э… извините, дозвольте на минутку? — прозвучал густой бас.       Все тут же притихли. На пороге стоял Биг-Экзорцист — огромный тёмно-фиолетовый кот в вязаном жилете поверх рыбацкой безрукавки, с удочкой и толстенным томом под мышкой. Экзекла затрясло.       — Не трясись, болван, — бросил ехидне Рэдианс. — Он не сожрёт тебя.       Потом ангел повернулся к коту:       — Привет, дружок, — сказал ёж с искренним дружелюбием.       Кот мягко замычал и потом кивнул.       — Миледи, — Биг-Экзорцист неловко почесал затылок, — вы ведь сказывали, что сегодня покажете, где у вас те книги про озёра находятся.       — Про озёра?.. — библиотекарь растерялась. — А, да-да! Пойдёмте!       Кот просиял так, будто ему предложили лучший день в жизни:       — Благодарю покорно. Недолго потревожу, ей‑Хаос. Чуть-чуть.       Бог Хаоса галантно придержал для тюленихи проход, по-отечески похлопал «Разящий Рассвет» по плечу, скользнул взглядом по собравшимся — задержался на Кодек, потом на Рэдиансе.       — А вы рыбачите или рыбок изучаете? — библиотекарь уже потопала в другое крыло, в абонемент, увлечённая темой.       — Когда как. Временами, поди, лучше и вовсе не суетиться — а сесть да послушать воду, — кот, скрипя сапогами, пошёл следом за тюленихой.       За паладинкой возникла рысь Николь. Она закрыла дверь, а затем начала следить за окнами и коридором.       — Оба-на, а вот тебя я впервые вижу. Вживую, — Кодек уставилась на зелёного сидрианца, от которого Сильвер-Часодей всё время норовил отодвинуться. — Не ты ли главный у миротворцев Альянса?       Глава Мотыльков сидел босиком, в жёлтой робе. И в позе лотоса, словно посреди всего этого хаоса находился в собственном храме.       — Извини, пожалуйста, за грубость. Зачитался, — заговорил сидрианец глубоким голосом, поднимая взгляд от книги, и мягко улыбнулся.       — Мелки… Мелхи… — Кодек запнулась. — Как там тебя?       — Звать меня Мелк`иадес «Вечный Дуб». Или просто Мелхиседек.       Его спокойствие настолько естественное, что даже Кодек растерялась.       — Банхаммер, прекрати трястись, а то выгоню, — буркнула принцесса на Экзекла. Потом девушка перевела взгляд на белого ежа: — А ты-то почему боишься Последнего Из Трёх?       Серебристый мобианец в чёрных очках пригубился к чаю:       — Здесь душновато, Ваше Величество. Очень сложно следить сразу за всеми, когда временные потоки проносятся мимо тебя в моменте.       Николь приоткрыла форточку, но лишь совсем на чуть-чуть.       — Должно быть, это тяжело, Сильвер, — сказал Мелхиседек с уважением. — Я с деревьями едва справляюсь, а они растут себе потихоньку.       Сильвер-Часодей выглядел так, будто одевался в темноте — хотя это объяснимо, он слепой. На нём был вязаный свитер — но свитер был надет задом наперёд, причём, воротник торчал нелепо. Поверх свитера — шарф, намотанный так замысловато, что создавал вокруг шеи подобие кокона.       — Бывает, трудно, — безмятежно продолжил страж времени.       Он ёрзал. Штаны были явно велики на пару размеров и подворачивались неравномерно — одна штанина выше, другая ниже. На ногах — ботинки, но шнурки на них были завязаны разными узлами: на левом — бантиком, на правом — морским узлом, который явно затянут намертво.       — Но к этому привыкаешь, — Сильвер-Часодей периодически поправлял свитер. — Ко всему можно привыкнуть, если захочешь жить.       — Привыкаешь, говоришь? — голубые глаза Мелхиседека потемнели. Его голос дрогнул: — Я бы никогда не смог к этому привыкнуть.       Салли, заметив напряжение, попыталась разрядить обстановку:       — А что ещё говорят деревья, Мел?       — Они говорят, что земля устала, — ответил сидрианец. — Ещё говорят, что после бури вырастут новые листья. Если позаботиться о корнях.       Принцесса Проклятых уже нагло достала смартфон и уткнулась в него.       — Поэтично, — хмыкнул Экзекл. — Только у нас война, а не литературный кружок «Скибиди-Хокку».       — В природе каждый миг кто-то кого-то ест, — сказал Мелхиседек многозначительно.       — Ты говоришь о жизни, — высший демон прищурился, и сидрианец кивнул. — И ты называешь жизнью то, что Оверлордус хочет нас стереть?       — Прости, Экзекл, я не так выразился. Жизнь — это то, что вы все сейчас сидите здесь.       Мелхиседек говорил так тихо и буднично, что его слова проникали в сознание как-то незаметно. Без нажима. Без пафоса.       — Жизнь сильнее Владыки Смерти… или она просто не хочет сдаваться, — дополнил сидрианец.       — Мы знаем, — вмешалась в их разговор Салли и отложила книгу. — Про Танец Бездны. Про ритуал. Про то, что если его не остановить — всё замрёт навсегда.       Рэдианс молчал, откинувшись на спинку стула. Он переглянулся с «Разящий Рассвет», и бурундучиха едва заметным жестом дала понять: дальше будет интересно.       — Нельзя отменить зиму, — спокойно сказал Мелхиседек. — Но нельзя позволить ей стать вечной.       Кодек наконец оторвалась от смартфона и убрала его в карман.       — Вопрос не в том, чтобы остановить декабрь и его братьев-месяцев. Вопрос в том, чтобы пережить их.       — Бред, — нахмурился Экзекл. — Ты предлагаешь… переждать?       — Нет. Понять, что всё сущее — часть цикла.       Высший демон подпер морду рукой, постучал пальцами по столу и мрачно усмехнулся:       — Красиво говоришь. Я аж дежавю словил. Так обычно рассуждают либо те, кто смирился проигрывать… либо те, кто привык побеждать.       Пурпурные глаза ехидны вспыхнули:       — Такие речи я уже слышал. У Овера. Мы тут ради него, если что.       Мелхиседек ненадолго замолчал. Он пытался осознать параллель.       — Нужно помочь Владыке Смерти, — вдруг выпалил сидрианец.        «Разящий Рассвет» застучала пальцами по подлокотнику.       — Помочь ему вспомнить, что он часть равновесия, а не его конец, — сказал глава Мотыльков.       Вдруг высший демон громко хлопнул рукой по столу. Все вздрогнули.       — А если он не захочет помощи? — тихо спросил Экзекл.       Рэдианс посмотрел на багрового ехидну… и кивнул.       — Ты слишком прав, дубочек, — вдруг не удержалась Кодек. — И меня это бесит.       Сильвер-Часодей поправил чёрные круглые очки и дополнил:       — Как будто я сам этот разговор уже слышал. Или услышу в будущем.       И тишина. Ёж-слепец прозвучал жутко — в бытовой обыденности.       — Твоя надежда звучит красиво. Но слишком наивно, — ещё сильнее нахмурился Экзекл. — И она не помогла тем, кто уже в могиле.       Сидрианец усмехнулся — громко, не к месту. Нервно.       — Вы могли не приходить. Но пришли. Значит… уже выбрали помощь.       Опять молчание. Слышно было, как Николь ходит вдоль окон, как за стеной поскрипывают половицы, как птицы за окном прощаются с солнцем.       — Загадками говоришь, — облизнулась Кодек. — Бесит… но красиво. Продолжай… танцевать на тонком льду.       Мелхиседек тоже убрал книгу и сложил руки на коленях.       — Оверлордус слишком долго живёт, помнит рождение первых звёзд.       Чай уже остыл — никто больше не пил.       — И в этом его слабость, — поставил точку сидрианец.       Глаза Кодек мигнули неоном — в них мелькнули нули и единицы:       — Ты уверен, что его нужно жалеть?       — Я не… эм, не предлагаю его жалеть, — ненадолго растерялся Мелхиседек. — Я предлагаю понять нашего врага.       — Не люблю зазнаек, — опустил веки Рэдианс. — Я когда-то тоже был таким. И где я теперь?       Мелхиседек услышал замечание Наивысшего. Глава Мотыльков отвёл взгляд в сторону — будто бы забыл, о чём говорил.       — Прошу прощения. Меня иногда заносит, — извинился сидрианец.       Экзекл уже собирался вставить что-то едкое, но Кодек остановила его рукой. Она подалась вперёд, вцепившись в подлокотники, будто хищница перед прыжком.       — Оверлордус — всё ещё ангел. Тёмный, но ангел. Экзектор такой же, — вдруг заявила Кодек Зари.       — Экзектор молод, — озвучил мысль элитный Наивысший. — Да, он такой же, но другой. Он прожил десять тысяч лет, а не миллиарды.       Потом ангел посмотрел на Экзекла. Демон посмотрел на Рэдианса. В этот раз между ними не проскакивали искры соперничества… а что-то глубокое.       — Падшие ангелы помнят, что такое любовь. Это их проклятье — и это ключ к мотивации Владыки Смерти, к его безумию, — сказал Мелхиседек. — Падшим ангелам сложнее, чем чистокровным демонам. Чистокровные демоны не способны любить — не потому, что злые, а потому что природа.       — Ты охуел? — неожиданно резко и грубо прорычал Экзекл.       Сидрианец вздрогнул, но остался сидеть и сохранять спокойствие.       — Ты не чистокровный, дебил, — сразу осадил ехидну Рэдианс.       Кровавый Барон завис. Потом он чуть не растёкся по столу, потёр лоб.       Вдруг Наивысший встал, обошёл стол и сел рядом с багровым ехидной. Ангел долго смотрел на своего товарища, а потом… положил руку ему на плечо.       — Это отличает чистокровных демонов не только от падших ангелов, но и от проклятых, полудемонов, — переведя дух, продолжил Мелхиседек. — Поэтому страшнейшие архидемоны — бывшие архангелы.       «Разящий Рассвет» придвинулась ближе, будто готовая в любой момент закрыть сидрианца собой.       — И поэтому Оверлордус считает, что проще убить, чем научиться жить с болью, — подытожил мысль Рэдианс.       На лбу ангела-ежа с чавкающим звуком открылся третий глаз — чёрный, со звездой-зрачком. Элитный Наивысший не стал его скрывать.       Кодек Зари потёрла ладони, как перед вкусным обедом:       — Красиво стелешь, дубочек. И что же ты предлагаешь нам делать?       Принцесса Проклятых вдруг скинула с себя капюшон и холодно сказала:       — Без обид. Я не люблю философов — пустые болтуны.       — Показать ему, что всегда есть вещи, ради чего стоит просыпаться по утрам.       Мелхиседек вздрогнул — он словно сам не понял, как это сказал. Сидрианец отвёл взгляд и почти беззвучно сказал:       — Если, конечно… будут те, кто сможет увидеть последнее утро.       — И как мы это покажем? — всё ещё выражал скепсис Экзекл.       Ехидна только сейчас заметил руку ангела. Злобно уставился на ежа. Потянулся, чтобы убрать. Но передумал. Однако тихо рычать не прекратил.       — Вы уже показываете, — сказал Мелхиседек дружелюбно. — Вы собрались здесь. Эггмоперия и Альянс. Проклятые и смертные. Ангел и демон.       Сидрианец снова покосился на стража времени. Сильвер-Часодей завис под его взглядом, а потом повернул голову к сидрианцу, будто видел. На его лице читалось недопонимание: ёж громко звенел ложкой, размешивая чай.       — Мы такие непохожие, — добавил Мелхиседек. — Как разные звери. Но поляна у всех одна. И если придёт пожар — гореть будут все.       Принцесса Проклятых долго смотрела на сидрианца. А потом она снова отодвинулась и развязно развалилась на стуле.       — Чудесно. Мне нравится твоя риторика, дедушка подорожник, — Кодек Зари закинула ноги на стол. — Ты позволил мне снова убедиться, что союз Эггмоперии с Альянсом — не фатальная ошибка моего папы.       Подошли ещё «члены литературного клуба» — генералы Альянса и Эггмоперии. Они и молча встали за спинами и скрестили руки. Среди них даже нашлись буревестники, но никого — из Смертельной Семёрки.       — Однако это же вы просите у Альянса полноценной помощи, — строго подметила «Разящий Рассвет». Она выдохнула — стало опять душно.       — Но ведь вы могли послать нас, — развела руки по сторонам девушка. — И вы этого не делаете. Да, мой папа облажался… но никто не хочет сдохнуть.       Николь зависла и царапнула когтями подоконник. А потом резко повернула голову к Кодек — на сто восемьдесят градусов, с хрустом шеи. Рысь прищурилась, напрягла плечи… и медленно перетащила глаза на белого ежа.