Fire in the ice

      Итан стоял, прислонившись к прохладной стойке бара, его взгляд был прикован к тому месту, где всего несколько мгновений назад находилась она. В голове крутилась одна и та же мысль: что это было? Он только что пережил нечто совершенно беспрецедентное. Девчонка, появившаяся словно из ниоткуда, не просто обошла его на старте – она и здесь, в баре, вела себя так, будто он представлял из себя пустое место, был прозрачным. Короткий, холодный ответ на его обращение, и все, потом она отвернулась и не реагировала на его присутствие, будто Итана не существовало.       Итан попробовал окликнуть её, но слова, казалось, растворились в воздухе, не достигнув цели:       "Эй! Как тебя зовут?" – спросил он,но никакой реакции не прследовало. Это было подобно тому, как если задать вопрос человеку, который полностью погружен в прослушивание музыки в наушниках – он просто не слышит. Она не обернулась, не моргнула, даже не бросила беглый взгляд. Полное, тотальное игнорирование. Её движения были поразительно спокойными. Она допила свой коктейль медленно, не проявляя ни малейшего намека на спешку. Затем, с той же невозмутимостью, она поставила стакан на стойку – аккуратно, никаких резких движений, выдававших желание поскорее покинуть это место. И просто ушла.Шагнула прочь, словно Итан был не живым человеком, а частью интерьера, каким-то безликим стулом или фоновым шумом.       Итан непроизвольно сжал поверхность стойки бара рукой, чувствуя острую, нестерпимую досаду. Он сам виноват. Это было так очевидно теперь, когда злость немного отступила. Он слишком привык к лёгким победам, к тому, что его имя уже само по себе вызывало уважение. Наверное, именно поэтому он и расслабился перед стартом, позволил себе думать, что эта гонка — лишь формальность, очередное подтверждение его неоспоримого превосходства. Он вспомнил свою почти пренебрежительную уверенность, с которой он занял позицию, приближасясь к старту. Холодная волна осознания прокатилась по телу Итана. Девчонка не просто обошла его, она сделала это, используя его же слабость, его самонадеянность. Это был не случайный выигрыш, не чистая удача. Это была её проницательность и его недооценка. Он позволил себе расслабиться, а она оказалась достаточно умна и быстра, чтобы воспользоваться этим шансом. Горечь поражения теперь смешалась с неприятным вкусом собственной оплошности. Это было худшее из поражений — то, в котором он был единственным виновником. А это значило, что девчонка наблюдательна и умна. Случайная победа. Он мог бы с этим смириться, найти оправдания. Это была бы досадная осечка, не более. Но то, что произошло сейчас... это было хуже. Гораздо хуже.       Её равнодушие. Сначала оно просто озадачило, потом разозлило. А теперь, когда мысли стали выстраиваться в логическую цепочку, это равнодушие стало ледяным душем. Она не просто выиграла. Она победила его по-умному. Это понимание ударило его с новой силой: она не очередная пустышка; должно быть, она изучила информацию о нем, видела его заносчивость, его уверенность в непогрешимости. И использовала это против него. Девчонка не просто опередила его на трассе, она залезла ему в голову. Если это так, то она не просто хороший гонщик. Она опасный противник. Она понимает психологию, умеет анализировать и наносить удар туда, где больнее всего. Её победа — это не просто скорость, это ининтеллект. И её последующее поведение в баре только пподтверждает это. Равнодушие, невозмутимость – не отсутствие эмоций, а тактика. Обычно после победы люди выражают свои эмоции, это может быть как открытое торжество, так и злорадство, да хотя бы хотя бы слабая улыбка. Но девушка, только что обогнавшая его, не проявила ни капли торжества. Её лицо оставалось невозмутимым, словно эта победа была для неё обыденностью, а не чем-то из ряда вон выходящим.       Впервые Итан столкнулся с такой реакцией. Обычно, когда человек побеждает, в его глазах горит огонь радости, триумфа. Люди могли сдерживаться внешне, но внутреннее ликование всегда выдавало себя дрожащими руками, учащенным дыханием, едва заметной улыбкой. У неё же — ничего. Абсолютное равнодушие.        Неужели... неужели это и была её настоящая победа? Глубокое, внутреннее осознание своего превосходства, которое не требовало внешнего подтверждения? Если так, то это был не просто проигрыш. Это был полный разгром. Она не просто обошла его на трассе, она обошла его на уровне менталитета. Для неё его статус, его репутация, его известность – всё это не имело значения. Она просто делала своё дело, и победа над ним была лишь ещё одной галочкой в её списке, не вызывающей особых эмоций.       Итан почувствовал укол не только поражения, но и чего-то более глубокого – неуважения, или, вернее, полного отсутствия интереса к его персоне как к значимому сопернику. Как будто он был всего лишь очередным препятствием, которое она легко преодолела. Это равнодушие было вызовом, гораздо более мощным, чем любая демонстрация силы или мастерства. Оно говорило: "Ты не стоишь моих эмоций".       Впервые он не понимал своего соперника. И эта неизвестность, это абсолютное отсутствие ожидаемой реакции тревожило его гораздо сильнее, чем сам факт поражения.       Она просто развернулась и ушла, не остановилась. Не замедлила шаг. Не проронила ни слова. Просто продолжила свой путь сквозь толпу, словно Итана и вовсе не существовало. Её спина, хрупкая и прямая, медленно растворялась в полумраке бара. Это было не просто игнорирование, это был вызов. Она смотрела на него как на пустое место, как на надоедливую муху, которую не стоило даже замечать. Это была пощечина его самолюбию, которая жгла сильнее любого физического удара.

***

      Итан отошёл от стойки, пытаясь собрать себя, унять вихрь мыслей, раздражение от злости, несбывшихся ожиданий и оглушительного шума, который, казалось, лишь усиливался, отражаясь от стен бара. Ему нужно было осознать, что произошло, и единственным, кто мог его понять, был Рик, давний приятель и верный соратник по гонкам. Он нашёл Рика в дальнем углу бара, где был небольшой, плохо освещённый зал с парой бильярдных столов. Здесь было чуть тише, но всё равно царил полумрак, а воздух был чуть свежее, хоть и по-прежнему пропитан сигаретным дымом, запахом старого дерева и едва уловимым, но характерным ароматом мела. Рик как раз делал сложный удар, его тело было напряжено, а светлые, растрепанные волосы, которые он редко убирал, свисали на глаза. Он был высоким, худощавым мужчиной, с вечно озорной улыбкой, которая, впрочем, могла смениться серьёзным выражением, когда речь заходила о важных вещах.       —Ну что, чемпион, — усмехнулся Рик, не без иронии, выпрямляясь и откладывая кий на зелёное сукно стола. Он с лёгкостью читал Итана, как открытую книгу, и мог высказывать свое мнение, даже если оно оказывалось неприятным или неудобным. Итан, хоть и был очень вспыльчивым, быстро отходил и, главное, всегда признавал правоту друга, если аргументы были вескими.       — Я смотрю, твоя корона слегка помялась? А ты же хотел нового соперника, помнишь? Поздравляю, твоё желание исполнилось, и это было чертовски эффектно! — Рик явно находил сложившуюся ситуацию забавной.       Итан резко выдохнул, его глаза сузились, как у хищника. Он прекрасно понимал, что Рик подшучивает, но не мог справиться с раздражением, не мог принять всю нелепость ситуации       —Это случайно, — процедил он сквозь зубы.       — Просто… стечение обстоятельств — его разум всё ещё метался в вихре собственных мыслей, где досада смешивалась с яростью, а неверие — с жгучим любопытством. Итан перебирал в голове каждый дюйм трассы, каждый манёвр, пытаясь разложить случившееся на составляющие, найти объяснение своей внезапной, унизительной неудаче.       Рик театрально закатил глаза к небу, сложив руки на груди и приняв позу проповедника. Его голос понизился, приобретая назидательные интонации, которые Итан знал наизусть.       — О, брат мой, ты прямо как тот, о ком сказано в Писании, — начал Рик, поднимая указательный палец вверх, будто указывая прямо на высшие сферы. Он сделал паузу, как бы давая своим словам повиснуть в воздухе.       —Помнишь, что гласит божественная мудрость? Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать. Я ведь говорил, что тебе следует умерить свою гордыню.        Итан, который уже давно привык к подобным выходкам Рика, фыркнул, пытаясь скрыть свою реакцию:       — Пошёл ты к дьяволу, Рик! — бросил он, но его губы уже предательски дрогнули, а в глазах заиграли искорки. Сдержать улыбки он так и не смог, несмотря на все свои усилия.        — Кстати, а как её хоть зовут? А то ты тут так пыхтишь от возмущения, любопытно узнать, как имя этой малышки, выбившей тебя из колеи .       — Не знаю, — уверенный голос Итана сейчас прозвучал почти растерянно, ведь он вынужден был признать, что столкнулся с чем-то совершенно новым — он оказался "невидимым" для кого-то, и это было крайне необычно для него.       — Я спросил, но она… проигнорировала. Просто ушла. Даже не обернулась в ответ, понимаешь?       Рик поднял бровь, его усмешка сошла на нет, сменившись лёгким удивлением и даже некоторой долей уважения.       — Ого. Серьёзно? Да она, должно быть, единственная в этом городе, кто посмел тебя проигнорировать. Загадка, да и только.        Он на мгновение задумался, прищуриваясь, словно пытаясь что-то вспомнить:       — Хм, погоди, кажется, я слышал, как кто-то из толпы перед гонкой обмолвился... вроде бы...       Он поднял руку и щёлкнул в воздухе пальцами, вызывая в памяти нечто неосязаемое, но настойчиво витающее где-то на периферии сознания.       — Вот! Кларисса. Точно. Её зовут Клариса.       — Кларисса?... — Итан медленно произнёс это имя вслух, словно пытаясь распробовать его на вкус, понять, соответствует ли оно тому образу, который возник в его голове. Кларисса. Такое милое, нежное имя. Оно совершенно не вязалось с её хрупкой внешностью, которая на гонках превращалась в стальную решимость, и уж тем более с её холодным, отстранённым поведением.       Девушке с таким именем гораздо больше подошло бы платье, а не костюм гонщицы, и игра на пианино в каком-нибудь уютном зале, под шелест листвы за окном, а не рёв моторов, запах жжёной резины и пыль улиц. Что она, чёрт возьми, вообще делает на гонках? Эта диссонирующая картинка только усиливала его раздражение и недоумение, добавляя ещё один слой загадки к этой незнакомке.       — А может, она связана с кем-то из наших ? — спросил он, пытаясь найти хоть какое-то объяснение её внезапному появлению и навыкам.       Рик пожал плечами:       — Вроде бы нет. Я слышал, что она откуда-то издалека, из другого штата. Никто из наших не знает её. Говорят, появилась пару недель назад, как призрак, ни с кем не общается особо, держится особняком. Кстати! — Рик окинул друга проницательным взглядом.        — Скоро же тренировочный заезд, на старой трассе. Если эта новенькая решит задержаться в нашем городе, вполне вероятно, что ты увидишь её на тренировке.       Итан поднял голову, в его глазах, кроме раздражение, теперь читалось что-то ещё — интерес. Он и сам не мог рационально объяснить, почему эта девушка, которая проехалась по его самолюбию, вдруг стала настолько важна. Его мозг, привыкший к расчетам и логике гоночной трассы, пытался найти объяснение этому иррациональному порыву.       Он не знал, что именно он ждал от этой новой встречи. Возможно, он подсознательно надеялся, что на этот раз они смогут поговорить без того странного барьера, который возник между ними. Это был уже не просто интерес к сопернице, это было что-то, что выходило за рамки привычной конкуренции, уже проникая в его личное пространство.