Fire in the ice

      Солнце нещадно палило, раскаляя до предела скалы Каньона Ветров и покрытие трассы. Воздух дрожал над поверхностью, создавая эффект миража, сквозь который пробивался низкий гул приближающегося действия. Каньон пульсировал, словно живой организм, высеченный в скалах, где каждый поворот, каждый участок диктовал свои условия. Здесь, в сердце извилистого ущелья, где асфальт сменялся коварными участками гравия и песка, разворачивалась битва, в которой цена ошибки могла быть слишком высокой. Каждый заезд становился демонстрацией не только скорости, но и высшего пилотажа, хладнокровия, интуиции и инженерного превосходства, доведенного до абсолюта.       Первая, более хаотичная часть гонки напоминала бурлящий котел событий. Сразу после старта гонщики сражались за выгодную позицию, оттесняя соперников и демонстрируя мастерство вождения на пределе возможностей. В плотных связках поворотов происходили многочисленные обгоны и контратаки. Некоторые пилоты, рискуя всем, пытались прорваться вперед, другие, более осторожные, выжидали момент для удачного маневра. Несколько участников сошли с дистанции из-за технических неисправностей.Именно эти первые круги, связки и повороты, полные адреналина и непредсказуемости, заложили основу для формирования "группы лидеров", в которой оказались Итан и Кларисса. Гонщики, которые смогли пройти через этот начальный шторм и не потерять темп, показали не только скорость, но и выносливость, а также умение принимать быстрые решения.       Итан прекрасно осознавал, что на трассе рядом с ним находятся не менее подготовленные соперники. Эта гонка обещала стать настоящим испытанием на прочность, где важна не только мощность двигателя, но и хладнокровие пилота, его способность принимать мгновенные решения. Среди всех участников особенно выделялись несколько гонщиков, за которыми закрепилась репутация настоящих легенд неофициальных гонок. Одним из таких был пилот по прозвищу Красный Дьявол. Он всегда появлялся на трассе со своим монструозным Chevrolet Camaro ZL1, который, по слухам, был прокачан до умопомрачительного уровня. Его манера вождения отличалась агрессивностью и безрассудством. Он не боялся идти ва-банк, выжимая из машины максимум на каждом повороте, нередко заставляя соперников глотать пыль, когда его ярко-красное авто исчезало вдали. Его машина, несмотря на внушительные размеры, была поразительно маневренной и ускорялась с такой яростью, что казалось, будто она нарушает законы физики.       Не менее сильным соперником был и участник, которого называли Ягуар. Его Ford Mustang Shelby GT500 уже успел наделать шуму. Ходили слухи, что он сам дорабатывал свою машину в каком-то секретном ангаре, используя самые передовые технологии. Его стиль вождения был непредсказуемым: он мог резко ускориться, а затем неожиданно сбросить скорость.       После перерыва началась вторая часть гонки, обещающая стать кульминационным моментом, где каждое действие, каждый маневр имели решающее значение. Напряжение в атмосфере было настолько осязаемым, что казалось, его можно потрогать руками. С первого рева моторов, когда машины сорвались с места, Каньон Ветров вновь наполнился грохотом и запахом жженой резины. Итан и Кларисса сходу захватили лидерство, их машины двигались в поразительной синхронности, но с ощутимой, почти осязаемой агрессией. Их соперничество на трассе было настолько явным и личным, что не осталось незамеченным даже для самых сосредоточенных гонщиков, каждый из которых привык к своей собственной битве.       — Эти двое словно на отдельной трассе, в своем собственном измерении. Они видят только друг друга, — поделился своими наблюдениями с приятелем Призрак, чья фирменная техника "переброса веса", при которой он молниеносно менял направление, казалась медленной и осторожной по сравнению с прямолинейным штурмом лидеров.       —Согласен, — кивнул его собеседник.        — Это чистое безумие. Они рискуют так, будто им терять нечего.       И действительно, нельзя было не заметить, что Итан и Кларисса постоянно находились на грани, их движения на трассе были почти телепатическими, каждый ответный ход был быстрее предыдущего. Они обменивались не просто позициями, а невысказанными вызовами, подталкивая друг друга к пределу. Эта дуэль обрела собственную жизнь, став эпицентром всего заезда, поглотив внимание не только зрителей, но и самих гонщиков, вынужденных признать превосходство этой пары лидеров.       "Песчаная Волна" была первым критическим участком, где ровное асфальтовое покрытие мгновенно переходило в рыхлый песок с естественными перепадами высот, создающими эффект дюн. Здесь Итан виртуозно применил контролируемое скольжение. Он вошел на участок с небольшим углом заноса, тщательно дозируя газ и руль, чтобы минимизировать контактное давление колес с песком, сохраняя при этом максимальную инерцию. Это позволяло ему "плыть" по песку, не увязая, как это делали менее опытные гонщики. Кларисса, напротив, использовала технику агрессивного дрифт-контроля. Она намеренно инициировала более резкий занос на входе, используя центробежную силу для более эффективного прохождения виражей, что сопровождалось эффектным поднятием массивных песчаных шлейфов и демонстрацией полного, почти жестокого, контроля над машиной на нестабильном покрытии. Ее метод был более зрелищным и рискованным, но в ее исполнении он давал невероятное преимущество в скорости. Далее следовала «Мертвая Петля» — серия высокоскоростных, почти 180-градусных поворотов на гладком асфальте, которые требовали филигранной точности и были частью знаменитой "Змеиной Петли". Здесь один из участников, Призрак, демонстрировал свой фирменный инерционный дрифт. Он входил в поворот на предельной скорости, резко бросая машину в занос и используя инерцию автомобиля для безупречной, почти балетной, траектории. Его колеса едва не касались ограждений, создавая ощущение, что он балансировал на невидимой грани.       Итан видел, что число претендентов на победу постепенно тает, оставалось лишь около четырех сильнейших участников. И чем меньше времени отделяло их с Клариссой от финального заезда, тем острее Итан чувствовал, как напряжение внутри него возрастает. Наряду с восхищением мастерством и выдержкой других участников, он ждал лишь одного — обойти всех остальных, оказаться в решающем поединке с Принцессой. Конечно, впереди было еще много подобных соревнований, возможностей доказать друг другу, кто из них лучший. Но Итан, в силу своего азартного характера, не хотел ждать. Он чувствовал, что именно сегодня должна состояться некая кульминация их соперничества.       Несмотря на достаточно большое количество опытных пилотов, каждый заезд которых был демострацией мастерства, Итан и Кларисса с самого начала зарекомендовали себя как доминирующие участники. С течением соревнования стало очевидно, что остальные участники, несмотря на их профессионализм и опыт, не могли поддерживать темп и качество заездов, заданные Итаном и Кларисcой. Возможно, именно эта одержимость, желание доказать друг другу свое превосходство делала их непобедимыми на пути к цели.        Макс, известный своим агрессивным стилем пилотирования, сошел первым. В попытке сократить отставание от Итана он допустил критическую ошибку на сложном вираже, что привело к контакту с ограждением. Хотя повреждения болида были незначительными, инцидент подорвал его уверенность, и он принял решение о прекращении участия, признав превосходство соперников в динамике и контроле.       Последним из оставшихся конкурентов, кто признал поражение, был Джейк, отличающийся сдержанным, аналитическим подходом к гонкам. Но его попытки просчитать и предугадать действия Итана и Клариссы оказались тщетными из-за их высокой адаптивности и непредсказуемости. После серии неудачных маневров, направленных на сокращение отставания, Джейк осознал неэффективность своей стратегии против чистой скорости и интуитивного мастерства оппонентов. Он замедлился, сигнализируя о выходе из гонки и признавая безусловное лидерство.       Над гоночной ареной Каньона повидавшим множество ожесточённых баталий, сейчас висело напряжение совершенно иного рода. Оно было плотным, почти материальным, концентрируясь вокруг двух фигур, выделявшихся среди остальных – Итана и Клариссы. Их присутствие в финале никого не удивило: на протяжении всей гонки они доминировали. Но теперь, когда на кону стоял абсолютный триумф, их стремление победить обострилось до предела, граничащего с одержимостью. Это было видно в каждом движении, в каждом взгляде, и это пугало. Адреналин, мощными волнами циркулировавший в их венах, грозил подтолкнуть их к необдуманным рискам, где тонкая грань между отчаянной смелостью и безрассудной опасностью стиралась.       Итан стоял, оперевшись на дверцу автомобиля, его дыхание было быстрым и прерывистым, а лицо покрыто тонким слоем пыли и пота, стекавшего по вискам. Он пил воду из бутылки, позволяя прохладной жидкости медленно восстанавливать силы изможденного организма. Рядом находился Рик, который сосредоточенно склонился над двигателем, проводя экспресс-диагностику и визуальный осмотр. Он проверял давление в шинах, температуру тормозных дисков, уровень масла – каждый аспект, который мог повлиять на исход финального заезда.       —Так, предельная концентрация. Никаких необдуманных решений, — Рик говорил сейчас максимально серьезно, без привычной шутливости.       — Сам знаешь, трасса не прощает оплошности, особенно когда ты на пределе. Это не спринт, а шахматная партия на бешеной скорости.       Итан коротко кивнул, его взгляд скользнул к Клариссе, стоявшей неподалеку. Она, сняв шлем, проводила рукой по волосам, словно это действие могло помочь ей меньше испытывать жару. Было очевидно, что она очень устала, но ее глаза, темные и глубокие, излучали какое-то поистине дьявольское упорство. Она была так же измождена гонкой, как и Итан, но мужчина знал, что она ни за что не признает этого. Заметив, как Итан приближается, Кларисса позволила себе едва заметную, но уверенную улыбку. В ней читался не только вызов, но и определенное признание.       Воздух, и без того жаркий и густой, был наполнен запахами раскаленного металла и адреналина, густым, как смола. В этот момент Итан подумал, что они с Клариссой в чем-то похожи, оба ненормальные, одержимые скоростью: вот сейчас, когда каждый мускул ноет от усталости и дыхания уже не хватает, они оба держатся с показным безразличием, словно находятся на отдыхе, а не в финале изнурительной гонки, которая выжала их до последней капли.       —Ну что, Стингер, готов к последнему акту нашего... спектакля?— спросила девушка.       — Готов, Принцесса. Я всего лишь давал тебе фору. Ну, знаешь, для поддержания интриги. Но ты сегодня в ударе, должен признать, — ответил Итан, не отводя взгляда, и ощущая на языке привкус металла от усталости: Для него оставалось загадкой, как Кларисса вообще держится; кажется, она была способна просто на одном упрямстве, на одной этой бешеной внутренней энергии доехать до финиша. Откуда в ней столько этой дикой, неистовой силы?       Кларисса хмыкнула. Это был не совсем смех, скорее короткий, резкий выдох, полный вызова.       — Это еще не предел. Но ты так рвешься к победе, это выглядит очень мило.       —Поговорим после финиша, Клер, — Итан прознес эту фразу настолько уверенно, словно пробуя предстоящую победу.       Они прервали обмен любезностями и наступила густая, почти осязаемая тишина. Только далекий гул толпы да тихое потрескивание остывающих моторов нарушали ее. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде читалось все: усталость, которую они так тщательно скрывали, обоюдное уважение к противнику, острый вызов и глубокое, интуитивное понимание всей важности момента. Это был не просто диалог, а безмолвный обмен мыслями, непроизнесенными вслух, но хорошо читаемыми и понятными каждому из них.       Раскаленный воздух над гоночной трассой дрожал и струился, искажая силуэты двух машин, замерших на старте. Солнце нещадно палило, обрушивая свои лучи на испепеленный асфальт, от которого поднимался легкий, почти невидимый пар. Табло обратного отсчета беззвучно отмеряло последние секунды до решающего заезда, пульсируя красными цифрами в предзакатном мареве. Вокруг, за ограждениями, царила оглушительная тишина, прерываемая лишь далеким, нарастающим гулом толпы и нервным потрескиванием остывающих моторов. Напряжение висело в воздухе, плотное и осязаемое, как предгрозовая атмосфера перед разрядом молнии.       Кларисса дышала, стараясь успокоить бешеный пульс, стучащий где-то в висках. Ее взгляд, несмотря на тотальную усталость, горел тем самым дьявольским огнем, который Итан уже успел заметить – смесью решимости, упрямства и жгучего желания победить. Для нее эта гонка была не просто соревнованием за первое место; это было утверждение, громкое заявление.       Маршал поднял стартовый флаг, его фигура застыла в ожидании, словно высеченная из камня на фоне закатного неба. Двигатели взревели, мощь тысяч лошадиных сил заставила дрожать не только землю под ногами, но и внутренности каждого присутствующего. Секунды до старта казались бесконечностью.       Старт!       Колеса Mustang Итана сорвались с места с идеальной, контролируемой пробуксовкой, отправляя в воздух огромные клубы едкого белого дыма. Его машина мгновенно вырвалась вперед, демонстрируя безупречный контроль над огромной мощью и взрывную динамику. Кларисса стартовала чуть менее агрессивно, ее задние колеса слегка зарылись в утрамбованный песок на самой стартовой линии, создавая крошечное, но потенциально фатальное промедление. Однако мгновенно обретя сцепление, ее болид, словно выпущенная из тетивы стрела, с нарастающей яростью устремился в погоню за лидером.       Первые метры дистанции были чистой демонстрацией скорости и мощности, характерной для классического драг-рейсинга, когда все решает умение выжать максимум из машины на прямой. Машины неслись по ровному асфальтовому участку, их двигатели выли на предельных оборотах, сотрясая окрестности. Итан держал небольшое, но уверенное преимущество – полкорпуса, затем целый корпус. Его движения за рулем были отточены до автоматизма, до совершенства: легкие, еле заметные корректировки рулем, филигранный контроль над газом, позволяющий поддерживать максимальное ускорение.       Примерно в середине дистанции трасса резко изменилась, словно испытывая их на прочность. Гладкий асфальт сменился плотно утрамбованным песком, затем снова асфальтом, создавая коварный, "переменный" участок, где сцепление постоянно менялось, требуя мгновенной адаптации. Итан, предугадывая этот переход, слегка сбросил газ, чтобы избежать потери сцепления и не допустить рывка в сторону. Его Mustang чуть вильнуло, словно пытаясь вырваться из-под контроля, но он моментально выровнял его, поддерживая невероятную скорость. В этот момент Кларисса, казалось, нашла свой шанс, свое "окно". Ее Challenger, неожиданно для Итана прошел этот участок практически без видимых усилий, словно скользя по поверхности. Она сокращала дистанцию, неумолимо приближаясь, ее машина теперь казалась продолжением ее собственной воли.       Когда трасса резко сузилась, превратившись в узкий "коридор", фланги которого ограничивали жесткие бетонные блоки, машины шли практически бок о бок. Расстояние между ними было ничтожным – считанные сантиметры, и каждое малейшее отклонение грозило катастрофическим столкновением. Рев моторов сливался в единый, оглушительный вой, заставляя вибрировать воздух вокруг. Итан, на секунду, почувствовал, как спина болида Клариссы приблизилась в его зеркале заднего вида, она была буквально "в заднем бампере".       Финишная прямая! Это были долгие, вытягивающие нервы метры, где все решало хладнокровие и последние запасы энергии. Итан, стиснув зубы, вдавил педаль газа в пол. Его Mustang словно обрел второе дыхание, вырываясь вперед. Еще полкорпуса, затем почти целый корпус преимущества! Казалось, исход был предрешен. Итан уже видел финишную черту, которая стремительно приближалась. Победа была так близка, почти в его руках, Он уже чувствовал ее вкус, ощущал запах триумфа.       Но в этот самый момент, когда он уже предвкушал пересечение финишной черты, когда ему оставались буквально доли секунды, Кларисса совершила невероятное. Она каким-то чудом, словно из ниоткуда, нашла дополнительный запас мощности.             Возможно, это был идеальный момент переключения передачи, возможно, активировался скрытый резервный инжектор, или же это было чистое, безрассудное отчаяние на пределе возможностей своих и машины, выжимающее из нее абсолютно все, что можно было выжать. Ее Challenger словно выстрелил вперед, сделав резкий, отчаянный, но идеально рассчитанный рывок. Доли секунды, которые казались вечностью, разделили их. На последних миллиметрах, ее нос болида, а за ним и весь корпус, выскочил вперед.       Флаг финиша опустился с глухим хлопком.       Сначала на табло, повисшем над финишной линией, высветилось имя Клариссы, окруженное мигающими зелеными огнями. Лишь спустя микроскопическое мгновение – имя Итана, подсвеченное красным. Разница была настолько ничтожной, едва уловимой для человеческого глаза, но она была. Кларисса пересекла финишную черту первой. Это была чистая победа. Без каких-либо манипуляций, без столкновений, без сомнительных маневров. Только чистая скорость, безупречное мастерство и нечеловеческая воля к победе, которая позволила ей найти то "нечто", чего не хватило даже Итану.       На секунду на трассе повисла оглушительная тишина, словно все задержали дыхание, а затем воздух взорвался ликующими криками и одобрительными возгласами – толпа зрителей, теснившаяся вдоль трассы и на склонах каньона, словно выдохнула разом, реагируя на неожиданный, но безусловно честный и драматичный исход. Итан, пересекший финишную черту, резко затормозил и какое-то время ге отпускал руль, тяжело дыша, не испытывая досады или обжигающего разочарования. Вместо этого пришла пустота, порожденная невероятной усталостью.       Кларисса, медленно остановив Challenger, чтобы избежать резкой остановки, подняла руку, показывая в воздух победный жест. На ее лице, несмотря на тотальное изнеможение и налипшие волосы, сияла торжествующая, почти безумная улыбка. Она сделала это.       Итан, выйдя из машины, первое время стоял, не подходя к Клариссе, не зная, что сказать дальше, его разум был словно туманный лабиринт после интенсивной гонки. Каждый мускул ныл от напряжения, а в легких еще ощущался привкус жженого топлива и адреналина. Но не только физическая усталость сковывала его – внутри бушевал целый вихрь эмоций. Затем он медленно направился к девушке. Она, такая же изможденная, как и он, но при этом невероятно счастливая, явно ждала его, и в ее глазах читалось нетерпение.              — Поздравляю, правда. Это заслужено. Ты действительно Принцесса Скорости       Кларисса кивнула, ее губы изогнулись в легкой улыбке. Она оценила его прямоту и умение признать ее превосходство. Это был не просто комплимент, а признание силы, которую он, как соперник, не мог игнорировать. Ее глаза потеплели, отражая не только радость победы, но и нечто большее – возможно, взаимное уважение. Затем она шагнул навстречу, и, понизив голос так, что это прозвучало как шепот, предназначенный только для него, произнесла:       — Ты не выиграл, Стингер, но ты был дьявольски хорош. И ... я обещала утешительный поцелуй.       Итан выдержал паузу, которая показалась вечностью. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на чувственных губах, потом вернулся к ее глазам, в которых он увидел вызов и предвкушение. Внутри него боролись тысячи мыслей и желаний: от желания принять этот "утешительный поцелуй", как знак ее благосклонности до глубинного стремления к большему. Он вспомнил их предыдущие стычки, их споры, их невысказанные мысли. Эта фраза, произнесенная ею сейчас, была провокацией, но в то же время и приглашением. Он покачал головой, его голос был низким, почти хриплым от жары, усталости и эмоций:       — Нет. Этого мало. Я хочу все. Всю тебя.       Его слова прозвучали не как требование, а сокрее, как декларация. Он правда не хотел мимолетного жеста или утешения. Он хотел глубины, которая назревала между ними. Это было признание не только ее физической привлекательности, но и ее силы, ее ума, ее духа, всего, что делало ее той, кем она была – его достойнейшим соперником и самым желанным призом.       Кларисса усмехнулась, кажется, именно такого отаета она и ждала, в ее глазах заплясали озорные искорки. Она ничего не ответила на его дерзкое заявление, словно наслаждаясь моментом откровенности мужчины. Вместо этого, меняя тему, но не уходя от их невысказанной связи, она произнесла, ее голос звучал уверенно и властно:       —Поедем до города вместе.       Это было не просьбой, а утверждением, оставляющим мало места для возражений или споров. Это был ее способ показать, что игра продолжается, но уже на ее условиях, или, по крайней мере, на условиях, которые она готова диктовать. Итан понял, что этот разговор еще далеко не окончен, и усмехнулся в ответ. Он знал, что впереди их ждет не только дорога до города, но и гораздо более интригующее путешествие, полное непредсказуемых поворотов.       Рик, с широкой, искренней улыбкой, расплывшейся по его лицу, тожн был здесь, рядом. Он подошел к Итану. Он протянул руку, крепко пожал ее, а затем похлопал друга по плечу:       —Это было невероятно! Кларисса просто ураган, и ты держался до последнего. И я искренне был рад, что вы там не порасшибались, потому что это было что-то с чем-то! Вы летели по трассе, как будто завтра не наступит!       Затем Рик понимающе кивнул в сторону Клариссы, которая уже медленно выруливала на своём Challenger.       —Особый рейс, так сказать? Вдвоём? Без лишних наблюдателей? в его интонации чувствоваоась не только легкая ирония, но и некое признание их уединения.       — Не буду мешать, удачи на дороге, и... хорошо вам провести время, — заключил Рик, явно довольный тому факту, что он является наблюдателем в развитии этих странных отношений.       Некоторые из зрителей еще задерживались у импровизированных ограждений, оживленно обсуждая самые яркие моменты гонки, пересказывая друг другу каждый опасный поворот и смелый обгон, словно пытаясь заново пережить эти мгновения. Но большинство уже направлялось к выездам, оставляя за собой лишь эхо восторга и запах жженой резины, витавший в воздухе.       Итан и Кларисса, словно по негласному, интуитивному сговору, не спешили. Их движения были размеренными и спокойными. После адреналиновой бури, которая только что пронеслась по их венам, им нужен был этот момент спокойствия. Они медленно, практически вразвалку, направились к своим машинам, давая остыть не только раскаленным моторам, но и собственным нервам, натянутым до предела во время головокружительной гонки. Казалось, даже воздух вокруг них становился спокойнее, принимая умиротворенный оттенок вечера.       Выезжая на трассу, ведущую к городу, они двигались совсем не так, как ещеисовсем недавно, когда их машины сливались в одно размытое пятно скорости. Это была уже не гонка, а размеренная поездка домой. Тишина сменила оглушительный рев моторов, и можно было постепенно отойти от бури эмоций. Скорость, которая еще недавно была их постоянной спутницей, снижалась, уступая место более размеренному, привычному темпу. Ревущие моторы успокаивались до глухого рокота, а взгляд, напряженно следивший за каждым поворотом, мог наконец расслабиться, скользя по окружающему пейзажу.       Изначально дорога петляла среди просторных, выжженных солнцем полей, где кое-где торчали редкие, высохшие кустарники, вдалеке виднелись размытые очертания каньона, усиливая ощущение дикости и нетронутости этих мест. Воздух здесь был сухим и пыльным, а запахи травы и земли смешивались с остаточным запахом бензина и горелой резины.Затем, по мере удаления от трассы, ландшафт начинал преображаться. Редкие, одиночные постройки, напоминающие заброшенные фермы или небольшие придорожные кафе, появлялись все чаще.       И, наконец, трасса плавно переходила в городскую среду. Первыми предвестниками города были разрозненные промышленные здания, склады и бетонные заборы. Постепенно их сменяли многоквартирные дома, оживленные улицы, рекламные вывески и многочисленные светофоры.       Автомобиль Итана медленно, но уверенно въехал в город, и он уже мысленно представлял себе тишину квартиры, возможность отключиться от всего, отдохнуть, расслабиться. Его мысли были заняты одновременно и победой, которая ускользнула от него, и желанием скорейшего отдыха, когда вдруг Кларисса неожиданно притормозила. Challenger остановился не резко, а наоборот,нетипично медленно. Они еще только въехали в город, до района, где жила Кларисса было далеко. Поэтому Итан не мог понять причину такой неожиданной остановки посреди улицы. Он остановил свой Mustang, ожидая дальнейших действий девушки.       Но то, что произошло дальше, удивило его еще больше. Кларисса очень медленно, почти вяло, открыла дверцу машины. Эта неторопливость, резко контрастировавшая с ее обычной энергичностью, уже сама по себе была тревожным сигналом. Когда же он увидел ее лицо, то сначала не поверил своим глазам. Девушка была очень бледной, ее лицо потеряло всякий румянец, а глаза казались застывшими. Не произнеся ни слова, она едва заметно махнула рукой, словно приглашая его подойти. Этот жест был таким хрупким и беззащитным, что он сразу понял: что-то произошло. Итан поспешил к Challenger. Обычно живая и энергичная, Кларисса выглядела так, будто её покинули все силы. Приятный, смуглый оттенок ее кожи сейчас сменился неественной бледностью.       — Что случилось? Ты выглядишь.... Тебе плохо? — голос Итана прозвучал резко, выдавая его беспокойство. Клариса конечно выглядела уставшей и во время гонок, но сейчас она была какая-то ослабленная и совершенео потерянная. Девушка опыталась ответить, но было видно, что слова давались ей трудом. Она не говорила, а почти шептала, переводя дыхание:       — Да... это... спазм сосудов — ее голос прерывался, как будто каждое слово требовало невероятных усилий.       —Такое... бывает... иногда... резко. Особенно после сильного напряжения... и еще жара... Я думала, успею доехать до дома, пока не начнется. Но оно... началось в дороге. Я... я не могу вести машину. Зрение размывается, как будто смотрю сквозь запотевшее стекло.       Итан почувствовал, как по его спине пробежал холодок, настолько контрастными были изменения в состоянии девушки.       — Что нужно сделать? Отвезти тебя в больницу? Это звучит серьезно, — Все, что до этого мгновения определяло их отношения на трассе — адреналин, азарт, стремление к победе любой ценой, — исчезло. Сейчас перед ним была не дерзкая соперница, которая вновь оставила его позади, а хрупкая девушка, страдающая от боли.       —Нет, нет, не нужно, — Кларисса перевела дыхание.       — Лекарство... оно дома. Но я... я просто физически не способна сейчас вести. Я ничего не вижу отчетливо, расфокусировка зрения..       Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться, но выдох получился прерывистым.       — Можешь... пожалуйста... припарковать мой Challenger на охраняемую парковку? А меня... отвезти домой. Если тебе не трудно...        Ее просьба была почти мольбой, и каждое слово отображало физическую боль, которую она испытывала. Не теряя ни секунды, Итан открыл шире дверцу ее машины и осторожно помог Клариссе выбраться. Он поддерживал ее под руку, чувствуя, насколько неуверены ее шаги.       Когда они подъехали к дому Клариссы, девушка с трудом выбралась из машины, опираясь на руку Итана. Едва ступив на землю, она застонала, не в силах сдержаться от мучающей её боли.       —Подожди, — быстро произнес Итан; он закрыл машину и осторожно приподнял Клариссу на руки. Она не только не сопротивлялась – она, казалось, искала в его объятиях спасения. Едва мужчина поднял её, Кларисса приобняла его за плечи и уткнулась лицом ему в грудь, словно прячась от всего мира. Итану показалось, что он несёт на руках маленького, доверчивого котёнка; ему было больно видеть, как Кларисса страдает, как боль сковывает её тело.       —Потерпи, потерпи, малышка — прошептал он, крепче прижимая её к себе, направляясь к её дому.