Fire in the ice

      Обстановка паба была как всегда уютной и немного тесной. Стены из тёмного дерева были увешаны старыми пожелтевшими фотографиями Дублина и других ирландских городов, афиши музыкальных фестивалей и театральных постановок, старые рекламные плакаты пива Guinness и виски Jameson. В воздухе витал глубокий запах старого дерева, смешанный с хмельным ароматом свежего пива и лёгким шлейфом табачного дыма. Из угла доносился ровный, дружеский гул разговоров, изредка прерываемый раскатистым смехом или звоном бокалов. За барной стойкой, отполированной до блеска, возвышались десятки бутылок разного калибра, а за стойкой орудовал небритый, но добродушный бармен.       Несколько завсегдатаев, склонившись над стаканами, тихо обсуждали последние новости, а из старого, но мощного проигрывателя доносились знакомые блюзовые мотивы, создавая идеальный фон для искренних бесед. Здесь можно было по-настоящему расслабиться и быть собой.       Рик потягивал свой стаут с идеальной шапкой пены, а Итан, сидя напротив, задумчиво держал в руках граненный стакан. Рик сначала молча наблюдал за другом, отмечая явные перемены в его поведении. Обычно Итан был воплощением практически осязаемой энергии: даже в самой комфортной, спокойной обстановке его взгляд оставался острым, движения — собранными и чёткими, а на шутки он мог отреагировать чем-то вроде: "Пошёл ты, Рик, иди лучше свой мотор проверь, пока он не сдох!", если они казались ему неуместными. Но последний месяц Итан был странно расслаблен, почти безмятежен. Вот и сейчас - уголки его губ подрагивали в подобии улыбки, взгляд был затуманен, словно он всё ещё витал где-то в своих приятных мыслях. Он просто сидел, медленно потягивая пиво, и казался по-настоящему счастливым и довольным, что было совершенно несвойственно его обычной, всегда немного напряжённой натуре.       Рик, который хорошо Итана, не мог не подколоть его.       —Э, Земля вызывает Итана! Приём! У тебя всё хорошо?       —Угу — Итан отпил ещё глоток, прохлада напитка, казалось, лишь усиливала его умиротвоенное, спокойное состояние.       — И на личном плане тоже, я так понимаю, все отлично?       Итан хотел ответить, но его телефон завибрировал, и он, бросив взгляд на экран, тут же расплылся в едва заметной, но счастливой улыбке. Пальцы его быстро забегали по клавиатуре, и он, не отрываясь, что-то печатал. Рик усмехнулся:       — Ого, кажется, кто-то знает, как завладеть всем твоим вниманием. Даже важные дела подождали, — с доброй иронией заметил он.       — Это … Кларисса.       Рик кивнул:       — Я так и подумал. Она уже захватила все твои мысли, да? Теперь она словно третий собеседник за нашим столом. Или она уже заняла все свободное пространство? Наверное, мы с тобой скоро будем встречаться по расписанию, да? "Среда, 20:00 – час для друзей" – это было сказано с такой лёгкостью, что становилось очевидным: Рик понимал и принимал изменения в жизни друга.       Итан ничего не ответил, но улыбка не сходила с его лица. Весь его облик отображал счастье, которое он и не старался скрыть.       —А ты бы хотел жить с ней вместе? — неожиданно спросил Рик, отставив свой бокал. В его голосе прозвучало искреннее любопытство, ведь Итан никогда раньше так не реагировал ни на одну из своих подружек.       Итан задумался на мгновение, затем его взгляд стал серьезным:       —Да, хотел бы. Очень. Это звучит, может, и странно, но... да. Хочу уходить на работу и целовать её сонную. Хочу возвращаться, и чтобы она меня встречала у порога, видеть её улыбку, слышать её голос. Хочу, чтобы мы вместе выходили куда-то гулять по вечерам, быть с ней вместе не только на трассе, на заездах, потому что там мы боремся за каждую долю секунды, там мы оба напряжёны до безумия. Я предложил ей переехать ко мне, но она пока не готова.Отказывается.       — И как ты себя чувствуешь по этому поводу? Это тебя расстроило?       — Ну, не то чтобы прямо расстроило, в принципе, я её понимаю. Мы же встречаемся чуть больше месяца. Кларисса говорит, ей нужно немного больше времени.       Рик задумчиво хмыкнул:       — Слушай, вот тут-то я и вижу главный сдвиг. Насколько я помню, раньше, еще несколько лет назад, тебя, наоборот, всегда напрягало, если девушки начинали слишком активно посягать на твою свободу. А теперь что, времена изменились?       —Да, это странно, мне всегда было важно, чтобы я мог в любой момент закрыть дверь и остаться один. Но Кларисса … Она не "занимает" моё пространство, она его дополняет. С ней я чувствую себя комфортнее, чем когда-либо. Мне не нужно притворяться или подстраиваться.       Рик кивнул.       — Понятно, понятно, — задумчиво протянул он, оценивая все услышанное.       —Ну, что сказать, бро. Если Кларисса тебя так расслабляет, значит, это того стоит. А главное — если она сможет выдерживать твой взрывной характер и самомнение, то это точно твоя женщина.

***

      На очередной тренировочной площадке, где воздух был пропитан едким запахом высокооктанового топлива, жжёной резины и множества амбиций, Итан, как всегда, находился в своей стихии. Он был полностью сосредоточен на своем Mustang, склонившись над открытым капотом и внимательно осматривая двигатель. Его пальцы, привычные к холодному металлу, скользили по проводке, проверяя каждый контакт. Это была его медитация, его способ отключиться от мира и полностью погрузиться в механику.       Неподалеку, у ограждения трассы, Кларисса о чем-то оживленно беседовала с Риком. Их смех время от времени доносился до него даже сквозь привычный гул трека и отдалённый рёв других моторов, создававших фоновый шум.        Итан поднял голову и посмотрел на этих двоих: Рик, как всегда, что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а Кларисса смеялась. До Итана доносился её звонкий смех, и он прямо представлял, как у неё глаза горят от веселья, как появляются ямочки на щеках. Он наблюдал за ними и чувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Ему было видно, как им хорошо вместе, как легко они общаются, и как их объединяет общее хобби. Наверняка Рик опять травит очередную свою байку, или они обсуждают последний фильм из любимого фэнтези. Да неважно что, главное — они кайфуют от этого вместе, и это радовало и удивляло Итана. Ведь первое время после появления Клариссы в их среде неофициальных гонок, Рик держался на определенной дистанции от девушки, словно опасаясь нарушить хрупкое равновесие между ней и его другом. Теперь же Рик и Кларисса сдружились: они много общались о машинах, и Кларисса постоянно задавала Рику множество технических вопросов, проявляя поразительную дотошность и искренний, почти жадный интерес к каждой детали механизма. Например, она могла спросить о работе турбонаддува или особенностях системы впрыска топлива, а Рик, увлеченный ее любознательностью, с удовольствием объяснял, рисуя сложные схем.Кларисса оказалась на удивление подкованной в технических аспектах, несмотря на юный возраст, и с легкостью схватывала даже самые сложные объяснения, что весьма импонировало Рику, который обожал делиться своими знаниями и наконец-то нашел благодарного слушателя, способного понять его с полуслова.       Итан слышал, как они смеются над чем-то, понятным им одним, перекидываясь профессиональными терминами, которые для стороннего человека звучали бы как бессмыслица. Он улавливал обрывки фраз: "улучшить впрыск", "перенастроить подвеску", "оптимизировать зажигание". Это была их общая тема, общая страсть. Итан невольно улыбнулся: кто бы мог подумать, что его девушка и лучший друг будут на одной волне, обсуждая двигатели, способы улучшения гоночного потенциала машин, и новинки в мире виртуальных игр.       Итан был полностью погружен в свои мысли, когда к нему, словно тени, приблизились двое мужчин. Их появление было почти бесшумным, а движения – выверенными и излишне скоординированными, что сразу же выделило их из общей массы гонщиков. Итан скользнул взглядом в их сторону: странное дело, ему показалось, что он уже видел эти лица где-то неделю назад, тоже после тренировки, но тогда они не подошли к нему, просто стояли и наблюдали издалека.       Один из них, высокий, с короткой стрижкой и глазами, похожими на сталь, едва заметно кивнул, словно подавая сигнал своему спутнику, чтобы тот занял позицию.       — Итан Гейдж? — произнес он, и его голос был лишен обычной вежливости. Вместо этого в нем чувствовалась твёрдость, холодность, словно он привык отдавать приказы, а не просить.       —Есть предложение, которое Вас заинтересует. Это совершенно другой уровень заездов, и есть люди, которые хотели бы с вами обсудить детали, – закончил незнакомец. В его голосе не было и намека на просьбу, только холодная, неоспоримая констатация факта, которая, по его интонации, подразумевала лишь один ответ – согласие. Это был не выбор, а скорее предписание.       Итан слегка нахмурился, потом выпрямился, опираясь на капот Mustang.       —Слушайте, шли бы вы отсюда. Я в цирке не выступаю и фокусы не показываю.       Затем он демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен и не подлежит обсуждению. Для него этот диалог был абсолютно незначительным, не стоившим даже минуты размышлений.       Мужчины обменялись быстрыми, едва уловимыми взглядами, в которых читалрсь мгновенное, безмолвное понимание ситуации. Это был тот тип невербального общения, который формируется у людей, работающих в одной команде и сталкивающихся с похожими сценариями короткий, синхронный обмен информацией без единого звука. Они развернулись и так же бесшумно, как и появились, удалились. Их движения были отточены и эффективны, без лишней суеты.       Странный разговор с этими парнями не то чтобы стерся из памяти Итана, но скорее отодвинулся на второй план, затерявшись где-то в глубине его сознания. Он был слишком занят мыслями о Клариссе, о том, как снова поговорить с ней, уговорить переехать к нему, ну или хотя бы договориться о том, чтобы она проводила у него несколько дней в неделю. Эти мысли полностью захватили его внимание, отодвинув всё остальное на периферию.       Однако вечером следующего дня, когда Итан, возвращаясь с работы, прямо посреди узкой, обычно пустынной улочки, черный, безупречно отполированный внедорожник резко перегородил ему путь. Его внушительные габариты полностью блокировали проезд, оставляя Итану лишь один вариант – резко затормозить, едва не въехав в массивный бампер. Это был не случайный маневр или ошибка водителя, а явное, недвусмысленное предупреждение, агрессивное и спланированное. Две тени, мгновенно узнаваемые фигуры, которые подходили к нему на тренировке, безмолвно, словно призраки, вышли из внедорожника. Их движения были отточены и синхронны, они заняли позиции по обе стороны от его машины, не давая ему ни малейшего шанса на отступление или попытку объезда.       Затем из внедорожника неторопливо вышел третий человек, и Итан ощутил неприятный холод, хотя на улице было тепло. Это был не физический озноб, а внутренний дискомфорт, который он не мог объяснить. Казалось, что с появлением этого автомобиля в его жизнь ворвалось что-то чужое и нежелательное, что-то, что нарушало его душевный покой. Этот холод был предвестником неприятных перемен, смутным, но навязчивым ощущением надвигающейся беды.       —Итан Гейдж — прозвучал голос, хододно-вежливый, лишенный какой-либо просьбы, не содержащий ни малейшей нотки сомнения или неуверенности.        — Я знаю, мои люди уже связывались с вами. Возможно, они были недостаточно... убедительны. Моя ошибка.       Мужчина сделал шаг ближе, и Итан уловил едва ощутимый аромат дорогого парфюма и сигар, смешанный с легким, почти незаметным запахом озона после недавнего дождя.       Незнакомец слегка улыбнулся, но эта ухмылка не предвещала ничего хорошего, она была скорее хищной, чем дружелюбной будто оскал.             От лица Итана       Я мгновенно уловил суть. Не нужно было задавать лишних вопросов или ждать пояснений. Слова о "закрытых заездах" и "серьёзных ставках" сразу расставили все по своим местам. Мои гонки — это адреналин и мастерство, чистый спорт, пусть и без официального признания. Мы, фанаты скорости, собирались на заброшенных аэродромах или в промышленных зонах, где можно было выжать из машины все соки, не подвергая опасности никого, кроме самих себя. У нас были свои неписаные правила: честность на трассе, никаких подстав, никаких незаконных ставок. Главным призом для нас было само чувство полёта, скорость и признание товарищей, которые разделяли нашу страсть.       Но то, что предлагал этот человек,было иной игрой, с другими правилами. Я слышал о таких подпольных заездах, которые устраивают богатые и влиятельные люди, из мира криминала. Для них гонки — это не спорт, а инструмент. Это нередко способ отмывания денег через гигантские ставки, демонстрация власти, площадка для решения конфликтов.       Я почувствовал, как вены на висках начинают пульсировать; страха не было, только холодная решимость.       –Послушайте, как Вас там, – начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без тени дрожи, хотя внутри уже закипал адреналин.        – Я польщен таким ... вниманием. Но я не участвую в подобных вещах. Мне хватает тех денег, что я зарабатываю честным путём. Моя страсть к машинам — это не про суммы с шестью нулями, это про азарт, про адреналин, про чистоту скорости.Почему бы вам не найти кого-то другого? Мир полон отчаянных парней, готовых рискнуть всем ради быстрой наживы. — Я окинул взглядом его сопроваждающих Они стояли неподвижно, как изваяния, но их глаза были прикованы ко мне, готовые среагировать на малейшее движение.       "Призрак", как я успел назвать про себя незнакомца, опустил взгляд на свои дорогие ботинки, затем медленно поднял его обратно, и в его глазах появилось что-то, похожее на уважение.       — Я знаю, что мир полон таких парней, Стингер. И поверьте, я изучал их ... "резюме"— его голос был ровным, без единой эмоции, но его слова были тяжёлыми, словно свинец.       — У меня был водитель, пилот. Отличный гонщик, очень высокого уровня. Но, к сожалению, из-за некоторых... обстоятельств, связанных с последними заездами, он сейчас не в форме. Можно сказать, выбыл из игры на неопределённый срок.       "Призрак" сделал паузу, его взгляд стал пронзительным, колючим..       —Мои люди, по моему приказу, тщательно изучили всех лучших, кого можно найти в ваших, как вы говорите, "неофициальных" кругах. Они искали того, кто обладает и мастерством, и азартом, кто способен чувствовать машину как самого себя. Я посмотрел несколько кандидатур. И Вы, мистер Гейдж, больше всех подходите под мои критерии. Мне нужен лучший из лучших для этих заездов, и я готов за это платить. Очень щедро.       Я смотрел на "Призрака" в упор, и он, кажется, поймал мой взгляд, его губы растянулись в едва заметной, но снисходительной улыбке.       —Мне искренне жаль, что с вашим пилотом так вышло, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без тени дрожи, хотя внутри уже закипала кровь, предвкушая схватку.       — Но я ничем не могу помочь. Я не участвую в подобных вещах.       — Вы мне нравитесь, Стингер. Вы рискуете, но не боитесь, и мне это нравится. Именно такой человек мне нужен. Вы можете уйти, Итан. Но...       Это короткое "но" повисло в воздухе, насыщенное невысказанным смыслом, и я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. В этом одном слове заключался не просто намек на последствия, а недвусмысленное предупреждение, обещание того, что его выбор будет иметь далеко идущие последствия. Это было не угрозой в лоб, а чем-то гораздо более зловещим – холодным, деловым напоминанием о том, что некоторые предложения нельзя просто отклонить и забыть.       —Я же говорил, что собирал информацию о Вас, — продолжил "Призрак".       —И делал это тщательно. Не только как о гонщике, о вашем мастерстве и репутации на трассе, но и как о человеке. И я знаю, что у вас есть... слабость, так сказать, душевная привязанность на которую я мог бы надавить.       Воздух вокруг, казалось, сгустился. Хотя он не произнес имя Клариссы, я мгновенно понял, о ком идет речь. Больше таких слабостей, таких уязвимых точек, у меня не было. Только она. Единственная. Её образ всплыл перед глазами: улыбающаяся, смеющаяся с Риком у ограждения, её горящие глаза, когда она говорила о машинах.       —Я бы не хотел этого делать, Итан, — продолжил "Призрак", голос стал чуть тише, но от этого не менее угрожающим.       — Я искренне надеюсь, Вы не будете меня к этому подталкивать. Не будете принуждать. Я верю, что мы сможем с вами договориться без лишних... неприятностей. И мне не придётся...— Он замолчал, его взгляд стал жестче. Он не закончил фразу, но я прекрасно понимал, что он имеет в виду. То, что он не произнес, было громче любых угроз.              Затем он достал из внутреннего кармана пиджака безукоризненно чистую визитную карточку.       —Вот мой номер, — сказал он, протягивая её.       — Он закрытый. Можете звонить на него в любое время. Можете даже подумать об обращении в полицию – поверьте, полиция его не отследит. Но я думаю, что Вы не станете этого делать. Вы благоразумный человек, мистер Гейдж. Я даю Вам три дня... Обдумайте всё. Я уверен, что вы сделаете правильный выбор.       Разговор был окончен. Двое его людей, бесшумно, словно тени, вернулись во внедорожник. За ними проследовал и "Призрак", его фигура исчезла в салоне, и машина, так же резко, как и появилась, развернулась и покинула пространство улицы.       Я так и остался стоять, мой взгляд был прикован к визитке, которую я сжимал в руке. Её гладкая поверхность казалась обжигающе холодной. Ещё несколько минут назад я был погружён в предвкушение встречи с Клариссой, а теперь... теперь будущее казалось таким же мрачным и неопределённым, Слова этого человека, сказанные спокойным, но безапелляционным тоном, эхом отдавались в моем сознании. "Слабость, на которую я мог бы надавить..." Её безопасность — вот чем можно держать меня на крючке. Это было не просто предложение, это был ультиматум. Три дня на размышления — это не время для выбора, а лишь отсрочка перед неизбежным. "Призрак" ясно дал понять, что не примет отказа, а его методы достижения цели будут безжалостными.