Через боль

Тишина окутывала район Тамана. Хотя тишина там была почти всегда. Этот район был очень бедным, и жили в нем словно отбросы общества — пьяницы или сироты. Там даже находился приют, который полностью соответствовал этому месту. Серые, запачканные стены, кое-где выбитые окна. Зданию было лет десять, если не больше. Злость закипала в груди. Касуми очень сильно хотелось врезать кулаком по стене. Её распирало от ненависти ко всему миру. Она сжимала и разжимала руку, пытаясь хоть немного успокоиться. Как же её бесили эти высокомерные ублюдки! Они что, думают, что они самые главные? Что раз они старше, то имеют право отбирать у младших еду, оскорблять и избивать? Ха, какое высокомерие! — Ну что за хрень? Да пошли они все! — крикнула девушка, больше не сдерживая злость, а наоборот, выплёскивая её наружу. — Как же бесит! — всё же она не удержалась и врезала кулаком по стене. Это хоть немного успокоило, но на кулаке появились новые раны, и боль усилилась. Ладонь обожгло, словно от кипятка, но девушка не обратила на это внимания. Сейчас Касуми сидела на грязном полу, вся избитая. Кожа была покрыта синяками. Где-то виднелись то ли порезы, то ли царапины — скорее всего порезы. Выглядела она ужасно потрёпанной: запутанные волосы, грязная, порванная одежда, свисающая с её худого, но всё же привлекательного тела. Девушку в очередной раз избили. Касуми была сиротой. Точнее, недавно стала ею, когда лишилась своего единственного родного человека — отца. После его смерти она попала в приют. Если это можно было так назвать. Условия в приюте были ужасными: очень мало комнат, приходилось спать по десять человек в одной комнате, еды давали очень мало, а самое главное — воспитательнице было абсолютно всё равно на детей. Казалось, её вовсе не существовало. Она не обращала внимания на то, что многих детей оскорбляют или даже избивают. Не раз она не пыталась это предотвратить, успокоить компашку этих чокнутых «взрослых». Касуми ненавидела её за это. Тварь. Ненавижу. Почему вообще её называли воспитательницей, если она не выполняет свою роль? КАК ЖЕ ЭТО БЕСИТ! В последнее время её всё бесило, и успокоиться становилось всё труднее. — Касуми, ты как? — раздался вкрадчивый и мелодичный голос, прервавший тираду девушки. Она сразу узнала его обладательницу — свою лучшую подругу Гин. Как только та появлялась, мир казался чуть менее бесшабашным. Подруга всегда так действовала на неё. Лишь один разговор с ней мог успокоить лучше любого упокоительного. Гин была её спасением в этом аду. Гин быстрым взглядом пробежалась по телу Касуми. Увидев многочисленные раны, ничего не сказала, лишь покачала головой. Она не из тех, кто любит проявлять сочувствие или пустые слова поддержки. Впрочем, Гин была очень немногословной. Она всегда предпочитала действовать вместо напрасных разговоров. Так поступила и сейчас. Достав из карманов своего кимоно мазь и бинты, которые у неё всегда там лежали, Гин аккуратно занялась ранами подруги. Она действовала как настоящий лекарь — бережно, едва касаясь кожи. — Всё, готово. Я намазала твои раны мазью и забинтовала порезы. Тебе полегче? — снова прозвучал голос подруги. Касуми действительно почувствовала облегчение. Боль в левой руке хоть и осталась, но уже не была такой сильной. Те, кто её избивал, били именно по левой руке довольно часто — почти при каждом избиении, а они случались достаточно регулярно. Поэтому, если присмотреться, там были почти незаметные шрамы. Касуми сама по себе была левшой, но после первого избиения научилась пользоваться и правой рукой. Нет, она могла пользоваться левой — её избивали не настолько сильно, как можно было подумать. Просто она поняла, что разные ситуации бывают, и что однажды может случайно лишиться левой руки. Хоть шанс и был ничтожен, но никогда не стоит ничего отрицать. — Спасибо. Намного легче, — ограничилась Касуми и вновь погрузилась в себя, пытаясь успокоиться. Вот отредактированный текст: --- Гин кивнула, словно подтверждая её слова, повернулась и зашагала к серому, маленькому зданию — приюту. Касуми пошла следом. Как бы ей ни хотелось возвращаться, она всё равно шла туда. Там её друзья, её "семья". Несмотря на ту компашку, из-за которой она вечно оказывалась избитой. Там было много и хороших людей. — И ты даже ничего не спросишь? — Гин всегда интересовалась, что произошло с подругой. В прошлые разы вопросы сыпались на неё, словно град. «За что? Опять за своё?» — Нет. А зачем? Это бессмысленно. Наверное, как всегда. Нагрубила им. Сказала пойти куда подальше, вот они и избили. Я ведь права? — спокойно отозвалась Гин. — Более чем. Я просто заступилась за Ману, чтобы её не оскорбляли. Кстати, откуда ты узнала? Мана рассказала? — предположила Касуми. Это было самое логичное объяснение, ведь сейчас время после обеда, а Гин всегда спит в это время. — Да, она прибежала вся в слезах и сказала, что ты опять там с ними, — с толикой раздражения ответила Гин. — Касуми, ты хоть понимаешь, что тебя так могут и до смерти избить? Тебе надо перестать им грубить или защищать всех подряд! — не сдержавшись, выпалила она и резко повернулась к девушке. Касуми понимала, что подругу вывела из себя её легкомысленность. Она и вправду слишком часто попадала в беду. Ей и самой это надоело. Но она не могла остановиться. В её сердце слишком сильно было развито чувство справедливости. Она не могла пройти мимо, когда обижали хороших людей. Не могла не отвечать на выпады других. Так её учил отец: помогать слабым, бороться за справедливость, всегда уметь постоять за себя. Или она неправильно поняла его уроки? Потому что теперь она почти постоянно испытывала боль. Её левая рука болела чуть ли не от каждого движения. Может, ей и вправду нужно позаботиться о себе и перестать защищать всех? — Прости, — виновато сказала девушка и попыталась улыбнуться. — Ты права. Я и сама устала спасать всех, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз говорю себе: больше такого не повторится, но всё равно ввязываюсь во всё это, защищаю или отвечаю на оскорбления. Мне кажется, это болезнь. Гин, ты можешь меня вылечить? Я была бы тебе очень благодарна, — после этих слов Касуми поняла, что как бы она ни старалась, исход всегда будет один. Её гордость просто не позволит ей прожить в приюте спокойно и без боли. Гин лишь фыркнула в ответ. В глубине души она понимала, что с этим ничего не поделать. Она и сама подружилась с Касуми именно из-за этой черты — «делайте что хотите, но я не отступлю». — Если бы я могла вылечить эту глупость, ты бы сейчас сидела в комнате, целая и невредимая, — всё-таки ответила Гин. — Эх, как обидно, — с улыбкой сказала Касуми. Она улыбалась так искренне, что Гин невольно улыбнулась в ответ. Она очень любила эту дурочку, которая просто обожала попадать в неприятности. Касуми была её единственной настоящей подругой. — Ладно, пошли, может, ты ещё успеешь поспать. И ещё раз спасибо за то, что обработала мои раны. Без тебя было бы совсем плохо. — И то верно. Тебе очень повезло, что мои родители были лекарями. Именно они научили меня основам лечения, — говоря это, Гин почувствовала тихую грусть. Она очень скучала по своим родителям. После их смерти она словно потеряла часть себя: стала менее общительной и более задумчивой. От родителей ей остались лишь умения и знания в медицине. — Всё, пошли. Из-за тебя я опять не поспала, — быстро перевела она тему. Касуми понимающе кивнула, не желая касаться больной темы. Уже молча они дошли до приюта. Войдя в комнату, они увидели остальных девочек. В комнате проживало девять человек, считая их обеих.Вот отредактированный текст: Гин кивнула, словно подтверждая её слова, повернулась и зашагала к серому, маленькому зданию — приюту. Касуми пошла следом. Как бы ей ни хотелось возвращаться, она всё равно шла туда. Там её друзья, её "семья". Несмотря на ту компашку, из-за которой она вечно оказывалась избитой. Там было много и хороших людей. — И ты даже ничего не спросишь? — Гин всегда интересовалась, что произошло с подругой. В прошлые разы вопросы сыпались на неё, словно град. «За что? Опять за своё?» — Нет. А зачем? Это бессмысленно. Наверное, как всегда. Нагрубила им. Сказала пойти куда подальше, вот они и избили. Я ведь права? — спокойно отозвалась Гин. — Более чем. Я просто заступилась за Ману, чтобы её не оскорбляли. Кстати, откуда ты узнала? Мана рассказала? — предположила Касуми. Это было самое логичное объяснение, ведь сейчас время после обеда, а Гин всегда спит в это время. — Да, она прибежала вся в слезах и сказала, что ты опять там с ними, — с толикой раздражения ответила Гин. — Касуми, ты хоть понимаешь, что тебя так могут и до смерти избить? Тебе надо перестать им грубить или защищать всех подряд! — не сдержавшись, выпалила она и резко повернулась к девушке. Касуми понимала, что подругу вывела из себя её легкомысленность. Она и вправду слишком часто попадала в беду. Ей и самой это надоело. Но она не могла остановиться. В её сердце слишком сильно было развито чувство справедливости. Она не могла пройти мимо, когда обижали хороших людей. Не могла не отвечать на выпады других. Так её учил отец: помогать слабым, бороться за справедливость, всегда уметь постоять за себя. Или она неправильно поняла его уроки? Потому что теперь она почти постоянно испытывала боль. Её левая рука болела чуть ли не от каждого движения. Может, ей и вправду нужно позаботиться о себе и перестать защищать всех? — Прости, — виновато сказала девушка и попыталась улыбнуться. — Ты права. Я и сама устала спасать всех, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз говорю себе: больше такого не повторится, но всё равно ввязываюсь во всё это, защищаю или отвечаю на оскорбления. Мне кажется, это болезнь. Гин, ты можешь меня вылечить? Я была бы тебе очень благодарна, — после этих слов Касуми поняла, что как бы она ни старалась, исход всегда будет один. Её гордость просто не позволит ей прожить в приюте спокойно и без боли. Гин лишь фыркнула в ответ. В глубине души она понимала, что с этим ничего не поделать. Она и сама подружилась с Касуми именно из-за этой черты — «делайте что хотите, но я не отступлю». — Если бы я могла вылечить эту глупость, ты бы сейчас сидела в комнате, целая и невредимая, — всё-таки ответила Гин. — Эх, как обидно, — с улыбкой сказала Касуми. Она улыбалась так искренне, что Гин невольно улыбнулась в ответ. Она очень любила эту дурочку, которая просто обожала попадать в неприятности. Касуми была её единственной настоящей подругой. — Ладно, пошли, может, ты ещё успеешь поспать. И ещё раз спасибо за то, что обработала мои раны. Без тебя было бы совсем плохо. — И то верно. Тебе очень повезло, что мои родители были лекарями. Именно они научили меня основам лечения, — говоря это, Гин почувствовала тихую грусть. Она очень скучала по своим родителям. После их смерти она словно потеряла часть себя: стала менее общительной и более задумчивой. От родителей ей остались лишь умения и знания в медицине. — Всё, пошли. Из-за тебя я опять не поспала, — быстро перевела она тему. Касуми понимающе кивнула, не желая касаться больной темы. Уже молча они дошли до приюта. Войдя в комнату, они увидели остальных девочек. В комнате проживало девять человек, считая их обеих. — Касуми, Гин! Вы вернулись! Как ты? — девочка в запачканном голубом кимоно спрыгнула с кровати и подбежала к Касуми. Её ярко-голубые глаза осмотрели всё тело и, не найдя серьёзных повреждений, она выдохнула с облегчением: — Слава богу! Вроде цела. Как же я рада! Касуми, ты и правда безумная! Я уж думала, они тебя после такого до смерти забьют. Ну надо же — сказать Тетсуо, что он конченый мудак, а потом ещё и врезать ему! — тараторила Мана, не давая ей вставить и слова. — Это же чистое самоубийство! Ты точно в порядке? Ничего не болит? Лицо Касуми расплылось в улыбке. Она обожала эту маленькую девочку. Можно сказать, считала сестрой. Мана была младше на три года, но, несмотря на это, прожила в приюте намного дольше. Все знали, что родители девчонки умерли при её рождении — одиннадцать лет назад. — А чего ей быть не в порядке? — раздался голос Чиэ — самой старшей девочки из их комнаты. — Это ведь ты, Касуми, оскорбила и ударила этого Тетсуо. Какой дурой надо быть, чтобы так поступать? — она явно не была довольна произошедшим. Чиэ всегда считала, что Касуми совершает лишь бесполезные поступки, которые вредят не только ей самой. — Тебе бы пора научиться следить за своим языком. — Эй, Чиэ, ну она же не ради себя это сделала! И вообще, Касуми всё правильно сделала. Должен же кто-то поставить этого ублюдка на место. Без Касуми он бы срывался на нас гораздо чаще, — вмешалась в спор ещё одна девочка из комнаты. Её звали Айка. — Касуми, ты молодец! Знай это! Не слушай Чиэ. — Я тоже согласна с Айкой! Я бы тоже хотела врезать этому Тетсуо! Это было так круто! — поддержала самую младшую из девочек. Малышке только недавно исполнилось семь лет. — Девочки, можно потише? Я спать хочу. И вам желательно тоже поспать. Дневной сон полезен. Особенно в наших условиях, — сонным голосом проговорила Гин. Она не хотела, чтобы девочки ссорились. Гин терпеть не могла споры. — Ой, Гин, прости! Мы не хотели тебе мешать, — ответила одна из девочек. Она и сама не была против немного вздремнуть. Так как кормили их мало, сон оставался единственным способом накопить энергию. После этих слов разговоры и вправду стихли. Кто-то из девочек, по совету Гин, пошёл спать. Некоторые, а точнее Мана и Айка, вышли из комнаты и направились в общую комнату. А Касуми легла в кровать, но спать не собиралась. Всё равно не уснёт. Она никогда не могла спать днём. Вместо этого она погрузилась в свои мысли. После возвращения в комнату она стала меньше чувствовать распиравшую её злость. Но она всё равно оставалась. Почему она не проходит? Может быть, она на пределе? Слишком многое свалилось на её плечи в последнее время, начиная со смерти отца и заканчивая этой компашкой во главе с Тетсуо, которых боялись все, даже воспитательница. Может, из-за этого она и не защищала никого, не пыталась предотвратить избиения детей? Боялась его? Скорее всего, так и было. В эту компашку, которая вечно избивала её, входили три сильных, огромных парня: Рию, Геми и их главарь Тетсуо. Семнадцатилетние парни, помешанные на власти. Они хотят, чтобы их все боялись и делали всё, что они "прикажут" — вот так бы их описала Касуми. Хотя для неё они были всего лишь жалкой компашкой ублюдков, которые сами, видимо, когда-то пережили что-то подобное. Девушка не боялась их. Касуми, казалось, вообще ничего не боялась. Но даже не имея страха, её всё равно избивали. Она всё равно не могла им противостоять. Их было трое, а она одна. Будь хотя бы один на один…