С днём рождения, Фрэнки

Начало ноября, на удивление, радовало солнечной погодой и тёплой температурой воздуха, что для Нью-Джерси было не характерно. Приятели Фрэнка в шутку говорили о том, что природа решила напоследок порадовать их хорошей погодой в честь дня рождения Фрэнки, хотя, конечно, простым солнцем в такой знаменательный день не отделаешься. Восемнадцатилетие. Фрэнку было сложно смотреть в зеркало и отождествлять себя с этим солидным возрастом. Взъерошенные волосы, слабая щетина, проколы, татухи — это не прятало очевидно низкого роста и худобы. Мда, телосложение не из лучших, на таких парней вряд ли девчонки будут кидаться толпами, так что неудивительно, что к моменту своего совершеннолетия Фрэнк был девственником (да, я знаю, что в Америке совершеннолетие в 21 год не бейте). Это было второе число ноября. Пахло осенью, ночным воздухом и мокрыми листьями, шуршащими под ногами. Фрэнк, зарываясь поплотнее в кожаную куртку с нашивкой группы Scorpions, плёлся в компании приятелей бог знает куда. Ну и, помимо бога, об этом были осведомлены его друзья, ссылаясь на "это сюрприз, скоро узнаешь". Фрэнк ненавидел сюрпризы. Последний такой непредсказуемый подарок представлял из себя ящерицу. Нет, Фрэнк ничего не имеет против ящериц, но у него к тому моменту была собака, тупая и большая — она схавала ящерицу, и, по итогу, у Фрэнка минус домашний питомец и минус сотня с лишней долларов на операцию собаки. —Слушайте, ребят, я серьёзно, мне не нужны подарки, я.. —А вот мы и на месте. Бордель. Чёртов бордель. Нужно было сразу догадаться по хихикающим мордам, переглядкам и многозначительным взглядам. Спустя несколько минут отчаянного сопротивления в попытке защитить свою честь и пристойность, он оказался внутри. Запах странный, что-то между хлоркой и резкими цветочными духами; слишком ярко, шумно, за стойкой толстая женщина-сутенёрша. —Здравствуйте, мальчики. —Здрасьте. Нам нужно сделать из этого пацана мужчину. —Понятно.. Предпочтения? Фрэнк стоит, как истукан, и глазеет шокированным взглядом на полуголую высокую широкоплечую блондинку рядом. Вот это женщина. Такую хотеть как-то стыдно. Из мыслей его вырвал пинок в плечо, Фрэнк поморщился и обернулся к смотрящим на него друзьям и нетерпеливой женщине. —Эммм, предпочтения?.. Ну, ээ... —Сочную красотку до двадцати пяти, — вставил приятель, женщина отвернулась и стала что-то пересчитывать и смотреть в блокноте. —Поднимись наверх, в восьмую комнату, прими душ, к тебе скоро зайдут. Вагинальный секс, полчаса тебе хватит, без шуточек только. Если есть предпочтения, то сразу скажи, иначе я отправлю к тебе не того, кого нужно. Фрэнк лишь помотал головой, сглотнул и взглянул в сторону тёмной деревянной лестницы. Больше похоже на проход в хоррор, где во время секса проститутка окажется десептиконом и сожрёт его заживо... Брррр. Под пинки, комплименты, советы и мотивационные речи, от подробности которых тянуло блевать в ближайшие кусты, Фрэнк поднялся наверх и оказался совсем один в небольшой комнате. Темно, крайне душно, кровать вонючая, небось с клопами. Никого нет. Фрэнк пробрался в небольшую ванную, где было не менее душно, наспех принял душ, брезгуя каждой поверхностью помещения, и нехотя вылез, поправляя трусы и уставившись в потное зеркало в трещинах. В принципе, за деньги женщина ничего не должна сказать, верно? И придираться, наверное, не будет. Или будет? Фрэнк не знал. У него была средняя самооценка, но с учётом полного отсутствия контакта с противоположным полом, он не мог представить себе восхищение другого человека при виде его тела. Нормально ли это? Этого он тоже не знал. Когда он вышел, то почти ничего и никого не было видно. Фрэнк прислушался, услышал чужое дыхание, сглотнул, пробрался к скрипучей кровати и сел на краю, после этого ощутил прикосновения к своим плечам. Тёплые руки, слабое дыхание, щекочущие кожу шеи ресницы и волосы. —Как понимаю, предпочитаешь быть сверху? Или пока не определился? У Фрэнка дыхание сбилось, а сердце поднялось в горло. Мужской голос. Чёртов мужской голос. Что они устроили? Его друзья так обманули? Какая-то техническая неполадка? Ошибка на производстве? Почему так? Руки продолжали скользить, ладони прошлись по животу и коснулись паха, после чего, увы, Фрэнк не сдержал испуганного стона. Руки моментально исчезли, как и дыхание у шеи, и, честно говоря, Фрэнк почувствовал толику разочарования. Нет, тепла и любви ему всегда было достаточно, но тактильные ласки такого плана, даже если с парнем.. Это что-то действительно новое и волнующее. Слабый мерцающий жёлтый свет лампы на прикроватной тумбочке озарил часть комнаты, Фрэнк обернулся, и все его страхи притупились в поражении. Очень пушистые и, наверное, мягкие объёмные волосы красного цвета, длинные пышные ресницы, нежно-зелёный цвет хитрых глаз, вздёрнутый вверх, такой маленький милейший нос, тонкие губы. Он смотрит строго, оценивающе, немного скучающе. В одних узких боксерах, наверняка выше и крепче Фрэнка, но его кожа.. Ох ты ж блять. Фрэнк, как придурок, уставился на розовые соски, затвердевшие и блестящие в свете настольной лампы, проспуская мимо ушей вопросы. Очнулся только тогда, когда тёплая рука коснулась лба, словно проверяя на температуру. —Я заплачу. Если хочешь. Сколько хочешь заплачу. Только можно... Любопытный, пусть и с толикой страха, взгляд опустился с глаз на соски, и снова поднялся к глазам. Красноволосый юноша одарил его одобряющей ухмылкой и улёгся на кровати, положив руки под голову. Фрэнк сглотнул и сел на кровати поудобнее, рассматривая изгибы чужого тела, светлую прозрачную кожу, родинки, короткие волоски, поднимающийся и опускающийся живот. Грудная клетка была особенно красивой. Под тонкой кожей выглядывали очертания рёбер, розовые ореолы были похожи на клубнику. Ну, почему-то Фрэнку казалось, что на вкус они очень сладкие, но рисковать он пока боялся. Юноша взглянул на Фрэнка из-под ресниц, как на идиота. Наверное, в таких обстоятельствах излишняя скованность Фрэнка смахивала на признаки аутизма.. Ну какой нормальный парень придёт в бордель и будет стоять перед оплаченной идеальной фигурой, как истукан, растрачивая своё время попусту? —Джерард. Можно просто Джи. Что же, и долго ты будешь стоять? —Ах да, точно.. Фрэнк осторожно залез на кровать, возвышаясь на распростёртым под ним телом, невольно сглотнул, перебрал все возможные варианты опозориться, наконец наклонился и слабо поцеловал часть кожи справа на грудной клетке, оставляя влажный след. Послышался тихий стон, Фрэнк сразу мотнул головой. Фрэнк проигнорировал немного издевательский смешок где-то сверху и снова склонился к упругому мелкому бутону, очерчивая его языком, облизывая, слегка совсем слабо оттягивая, тут же, после этих мелких укусов, с громким причмокиванием целуя. Руки рефлекторно полезли под спину Джерарда, обхватывая его талию, животы тёрлись друг о друга, и Фрэнка уже мало заботили обстоятельства его появления здесь, его изначальная цель и прежние сомнения, ибо потеряться во вкусе и запахе этого, по сути, незнакомого ему человека было очень легко. Аромат яблок, приятный и лучезарный, как летние вечера на веранде во время семейного отпуска, или поздние прогулки с друзьями; и очень тёплый вкус, домашний. И запах солнца. Фрэнк обожает солнце. Руки Айеро бродили по мягким бокам Джерарда, пальцы поглаживали кожу, покалывал ток, волосы встали дыбом, по телу бегали мурашки. Сбитое хриплое дыхание вперемежку с хныканьем, когда зубы Фрэнка вонзались в кожу слишком сильно, сводило с ума, и бёдра Айеро двигались уже своевольно, ища трения в прикосновениях о чужое тело. По итогу всё прелюдие, длящееся минут десять, закончилось тем, что Фрэнк, в переизбытке эмоций, просто уткнулся в шею Джи, крепко ухватившись за него в объятиях, и перестал двигаться, мирно дыша. —Эй, я, конечно, всё понимаю, но мне обычно платят за секс, а не за объятия. Фрэнк хотел промычать, помотать головой, уткнуться поплотнее в чужое плечо и уснуть. Он не выглядел, как человек, которого нужно трахнуть. Просто.. Просто, наверное, глупенький Айеро придаёт слишком много значения половому акту и не способен кувыркаться с кем попало, хотя, конечно, в данной ситуации признавать эту очевидную вещь глупо. По итогу Джерард замешкался, завозился и повернулся животом на кровать, упираясь задницей прямо в чужой пах, не оставляя больше выбора. —Боишься? —Очень. Фрэнк улёгся на кровать, после чего взглянул на Джерарда снизу вверх. Слишком невинный взгляд для парня, на член которого насаживается профессиональная шлюха. Но, увы и ах, Фрэнк не мог в один момент измениться до неузнаваемости. Спустив трусы к середине бёдер, Джерард встал на колени, крепко обхватив бёдра Фрэнка своими ногами, оглянулся через своё плечо, чтобы видеть весь процесс, и подвёл влажную головку полового органа к своему входу, медленно опускаясь вниз. —Нормально? — шепнул Фрэнк, сжимая бёдра Джи. Хотя непонятно, то ли он спрашивает это у самого себя, то ли у Джерарда. Возможно, и то, и другое. —Расслабься, малой. А то у тебя такое лицо, будто это в тебя хуй пихают. И Джерард звонко рассмеялся, словно звон звёздочек, трясущихся в банке, так очаровательно прикрывая при этом глаза, что Фрэнк не мог не расслабиться, откинувшись на подушки и рассматривая Джи. Насколько ужасно будет влюбиться в человека, с которым он по случайности перепихнулся в борделе? Он понятия не имел, да и думать уже не мог, потому что Джерард входил во вкус, а Фрэнк терял голову с каждым толчком. Прыг-скок-прыг-скок, словно пони, вверх-вниз, до самого конца, с таким удовлетворённым выражением лица и сопровождающей весь процесс симфонией из тяжёлого дыхания и стонов, что Фрэнк не знал, от чего быстрее кончит — от физического контакта или красоты Джерарда. Джерард стискивает в своих руках руки Фрэнка, сплетая их пальцы между собой, хотя обычно привык опираться о колени или бёдра партнёра в такой позе, и подскакивает резче, уже не так высоко, с громкими хлопками ударяясь ягодицами о чужие яйца. Было что-то приятное в том, чтобы видеть, как зажатый мальчишка, явно не подозревающий до этого момента о своей сексуальной ориентации ничего, в запыханном виде, облизывая губы, глазеет на него, восхищается и отдаётся страсти. Ещё парочка уроков, и он станет совсем свободным, таким, как Джерард. Хотя, какая уж тут свобода, когда он привязывается к девственному члену и тащится от того, что трахает подростка. С последним хлопком Джерард замирает и тяжело дышит, по его грудной клетке скользит капля пота, Фрэнк приподнимается на кровати, вытягивается и целует Джерарда в живот, медленно выстраивая мокрую дорожку из прикосновений к подбородку, а Джи, зарываясь пальцами в его волосы, прижимает парня к себе, не слезая с его члена. —Теперь твоя очередь. Попробуй сам. Не бойся. Фрэнк уже не боится. Он вообще ни о чём не думает. У него буквально отшибло мозги, как от употребления марихуаны в неприличных для хронически больного дозах. Похлеще всех возможных веществ, удовольствий, быстрого дофамина и всего, что доводилось пережить Фрэнку, потому что, ну, чёрт возьми, секс с кем-то столь красивым — это переизбыток наслаждения, это несколько ударов разом, его бьют по всем фронтам, с самого низа, там, где половой член теряется во влажном тепле чужой задницы, по самые глаза, не отрывающиеся от сладкого личика, хмурящегося от возбуждения. Ему точно хорошо или это просто игра на публику? Он не знал, он даже думать не хотел ни о чём, потерялся в дымке запахов, забил на риск заражения и на прежнюю брезгливость в отношении этого места, управляемый одной лишь потребностью. Джерард становится на четвереньки, выгибает поясницу, прижимаясь животом к кровати, подставляет пухлые ягодицы, виляя при этом попой. —Можно.. эммм, шлёпнуть? Я не сильно, правда! Фрэнк занёс руку и влетел ладонью в задницу, громкий шлепок, сопровождаемый стоном, разнёсся по комнате, Джи посильнее выгнулся в спине, прикрывая глаза. —Давай уже, вставляй... Фрэнк взял член у самого основания, второй рукой придерживая ягодицы и растягивая задний проход, приставил член к анусу и медленно стал вставлять; головка скользнула без усилий, кожа члена слегка натягивалась, с каждым сантиметром Джерард дышал громче и тяжелее, по итогу толкнулся бёдрами назад, до конца, тут же издавая стон. —Давай уже, боже.. Фрэнк послушно кивнул и стал двигаться, сначала небрежно, прерывисто, с периодичностью длиною в несколько секунд, настраивая стабильный темп, после чего сосредоточился и двигался быстрее, поглаживая руками бёдра Джерарда, спускаясь к бокам, снова вверх, к бёдрам, очерчивая подушечками пальцев кости, изгибы, после чего спустился к самым плечам и приподнял Джи, заставляя встать на колени, обхватил одной рукой поперёк груди, второй в области живота, прижал к себе покрепче и стал входить быстрее, яйца с силой ударялись о ягодицы, содрогающиеся, словно дрожжевое тесто, от каждого толчка, Джерард откинул голову назад, на плечо Фрэнка, реагируя на каждое движение внутри своей задницы рваным стоном. —Боже, ты совсем с ума сошёл... Да, вот здесь. О боже.. Джерард схватился за чужие бёдра, всхлипнул, набрал побольше воздуха в лёгкие, пытаясь не задохнуться, и протяжно вскрикнул, слабо пнув кулаком Фрэнка в бедро. Обильное семявыделение окрасило изголовье кровати, капли запачкали поверхность постели, силы совсем покинули тело, а толчки, тяжёлые и увесистые, продолжались, заставляя Джи выгибаться навстречу ударам, задыхаться и вскрикивать от особо сильных движений. —Ты меня случайно не наебал со всем этим.. блять... театром?.. Прикинулся скромнягой, а сам задницу мне рвёшь.. Мммхм... Ты там поосторожнее, я тебе не силиконовая пизда, или кого ты там ебал до этого.. БЛЯТЬ! Фрэнк стиснул Джерарда в крепком объятии-удушении, с перерывом на секунд десять врываясь в его зад размашистыми толчками, склонился к шее и провёл по коже носом, целуя оголённое плечо. Фрэнк обхватил лицо Джи одной рукой, сжал челюсть и впился во влажные, солёные от слёз и пота, губы, кусая до крови, всасывая, облизывая и ускоряясь с каждым толчком так, что перед глазами сияли звёзды, а голова терялась в ощущениях. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, только умирать. Оргазм — это маленькая смерть, да, всё верно, особенно когда трахаешь такого человека, как Джерарда, чья задница приспособлена втягивать, выдаивать и насаживаться. Вылитая шлюха в самом лучшем смысле этого слова. Джерард хрипло и отчаянно замычал прямо в поцелуй, не отпуская чужих бёдер, отрывисто и бесконтрольно вгонящих член между его ягодиц. Парни опустились, оба легли на кровать, Джи перевернулся на спину, морщась от противного ощущения непривычной пустоты в заднице, но дискомфорт сразу прошёл, сменившись чувством полноценности; кожа ягодиц горела от шлепков, поцелуи, рваные и не предполагающие возможности дышать, сопровождали каждый толчок, Джерард уже сорвал голос и мог лишь громко дышать, извиваться, бить кулаками в спину Фрэнка, царапать его и отчаянно, словно движимый голодом, натягивать себя на член до изнеможения, пока не станет совсем невозможно дышать, двигаться, думать, будет только одержимость и удовольствие. Поцелуи прервались, Фрэнк, наслаждаясь чужим теплом, укрепил объятия, уткнулся носом в плечо Джи, параллельно покусывая и целуя бледную кожу, хрипло простонал и замер, оставаясь глубоко погружённым внутри чужого тела. Слышать этот крик надо было. У Фрэнка всё внутри перестроилось и сместилось, когда тело под ним задрожало, сперма брызнула уже во второй раз, прямо на их животы, а Джерард, едва дыша, обмяк в объятиях. Фрэнк вышел из него, продолжая обнимать и целовать, гладил по спине и волосам, оставлял влажные следы на щеках, спускался по шее к плечу. —Значит, ты Джерард? — на выдохе спросил Фрэнк, — что же, я тебя запомню.. Надолго запомню. Джерард слегка повернул голову, устало взглянул на парня полуприкрытыми зелёными глазами, замешкался и повернулся на бок, крепко прижимая к груди Фрэнка и полностью опуская веки. —Да уж. Взаимно. Тебя хрен забудешь, малой...