Мой лучик среди белых стен

Зеленоглазый прикрыл глаза, устало вздыхая и облокачиваясь о раковину. Закончил. Спустя 3 с половиной часа, если не считать некоторое время. Врач стянул перчатки, осматривая свои влажные ладони, а после вытер их. Дверь лабораторной открылась и зашла мед.сестра, которая была в очень крепких отношениях с директором. Девушка была высокая, стройная, симпатичная. Такая любому бы понравилась. Ирина миловидно подняла уголки губ, оказываясь около Антона. — здравствуйте, Антон Андреевич.— нежно проговорила женщина, поправляя его именной значок на белоснежном халате. — у меня к вам небольшая просьба будет. Шастун поднял брови, а после улыбнулся. — здравствуйте.— немного помолчал, а после продолжил.— какая? — отвезёте меня домой вечером?— Ира убрала руки от его халата, начиная прокручивать светлую блондинистую прядку у себя на пальце.— а то я сегодня без машины, а никто не хочет меня подвозить.— добавила она. — ну..., если меня не оставят на дежурство, то конечно, Ирина, я вас отвезу.— мальчик лучезарно и с вдохновением смотрел на великолепную собеседницу. Блондинка посмеялась и поцеловала его в щёку, а после ушла, в след сказав что-то типо благодарности. Парень поправил свои непослушные кудрявые волосы, а после вышел следом, но совсем в другую сторону. Он вновь взял пару таблеток, и воды в этот раз, а после поплёлся к тому, кому обещал. Светловолосый аккуратно открыл дверь, тихо заходя в комнату пациента. Арсений же сидел, смотря в стену, как будто бездумно и мёртво. Его голубой взгляд полон какого-то бездушия. Шастун посмотрел на него с опаской и тихо прошептал, пока не приближаясь к больному — Арсень..., ты как?..— тихо, еле слышно пробормотал он, сжимая ладонь с таблетками. Попов посмотрел на него, а после уткнулся в свои колени, начиная беспричинно плакать. Истерика окутала мужчину. В белой, как глаза мёртвого, комнате раздавались всхлипы. Сердце кучерявого сжалось. Врач сел рядом с ним, положив руку на голову брюнета. — чч, Арсений..., что произошло?..что случилось? Давай, успокаивайся. Всё хорошо, всё нормально.— поддерживает его, поглаживая по вороньим волосам, перебирая их подушечками пальцев. Голубоглазый резко и сильно прильнул к нему, утыкаясь в плечо и продолжил хныкать. — простите, Антон Андреевич...— хрипло произнес подросток, а после начал тяжело дышать, опаляя кожу паренька горячим дыханием.— простите, простите, простите...— начинает вновь темноволосый. Работник вздохнул, обнимая психа. Тоша понял, что происходит. Это не в первый раз. В краткой истории... Арсения отдали сюда ребёнком, и по дороге в психбольницу он умолял своих родителей не отдавать его, стоял на коленях и просил прощение за всё, но...не помогло. Это отыграло в то время большую роль на личности мужчины, что и причинило ему очень много боли, а также такие перепады.. Можно ли сказать, что это одна из причин того, почему он тут лежит? — Нет. Причина вовсе не в этом, и не в поведении мальца, а лишь в том, каковы были его родители, но..об этом мы ещё узнаем позже. Шатен посмотрел на макушку Арсения, когда тот перестал издавать вообще хоть какие-то звуки, даже обычное стабильное дыхание было очень тихим, что казалось, парнишка умирает. Попов отстранился и посмотрел на зеленоглазого. — всё хорошо, Арсений. Ты не виноват ни в чём. — смотрит на него мягко и нежно, пытаясь хотя бы взглядом успокоить своего подопечного. — мг..., Антон Андреевич...., мы сможем погулять?...— глаза голубоглазого блестели от слёз. Как бы грустно и печально это не звучало, но выглядел он в данной ситуации очень красиво. — да, конечно, пойдем, только выпей таблетки, Арсень. А то плохо будет. — он протянул ладонь с парой капсул, также бутылку с водой. Попов покривился, уже представляя насколько они не приятные на вкус. Взяв таблетки, юноша спокойно их выпил, запивая жидкостью, вновь морщась.