Разные стороны зеркала

      Прогулка с Эной прошла просто ужасно. На что Мизуки вообще надеялась? Что ей получится обмануть подругу? Ту, которая видит её лучше остальных и говорит об этом? Пытаясь не обращать на себя заботу других, у Мизуки вышло совершенно противоположное. Какая же она жалкая. — Почему? Почему она так заботится обо мне? — спрашивала Мизуки потолок ванной комнаты. Акияма только пришла, только закрыла за собой дверь, и вот... Теперь она сидит, помятая, у двери. На коврике, как какое-то животное. Грязная внутри и невообразимо уставшая снаружи.       Ей нужно встать. Сидя будет только хуже. В таком состоянии Мизуки может пробыть до самого утра. Нужно умыться. Нужно переодеться. Нужно...       В состоянии полной апатии Мизуки дошла до своей комнаты. Тут всё осталось так же, как и с утра. Заправленная розовая кровать. Милый розовый столик. Очаровательные розовые задёрнутые занавески. Обворожительно розовое завешанное зеркало. Мизуки подошла к нему и сорвала покрывало. Хах, какое же отражение всё-таки ничтожное.       Смешок.       Ещё один.       Внезапно Мизуки залилась хохотом, держась за живот. Из глаз брызнули слёзы, от боли в груди стало ужасно тяжело дышать, и громкие раскаты смеха в ту же секунду превратились в надрывные рыдания. Тяжело. Как же ей тяжело, это просто невыносимо!       От осознания своей никчёмности Мизуки снова засмеялась, и эти невообразимые качели эмоций сводили с ума только сильнее.       Она упала на колени, обнимая себя всё крепче и крепче. Смех. Слёзы. Боль. Снова смех. Кажется, это не закончится никогда. Неразрывный круг жалости, ненависти, упрёка — и всё это к самой себе.       Но вдруг дыхание прервалось. «Кажется, я сейчас упаду в обморок...» — подумала Мизуки, падая на спину и тяжело дыша. Разум и зрение были как в тумане, она не чувствовала ног и рук, она не чувствовала себя живой. Только зеркало в полный рост, около которого Мизуки упала, отражало её никчёмность.       Размазанный макияж. Пустой взгляд розовых глаз. Растрепавшийся хвостик, запачкавшийся бантик. Быстро вздымающаяся грудь и полное, невообразимо удушающее одиночество.