Домострой

Плотное одеяло черной ночи, не имевшее на своей поверхности ни звездочки, ни намека на лунный свет, накрыло «Поставщик Решимости». Довольно удручающая картина — рассекать кромешную тьму, но для кого-то это счастливейший миг.  «Вот она,  свобода!»  Наконец-то Петер может покинуть это душное общество снобов, что заполонило первый класс, и вновь почувствовать себя человеком, а не грязью под их лакированными туфлями и кожаными сапогами. Под покровом ночи, Петер выскользнул  из своего вагона, — сразу после завершающего обхода майора Саргаса, — в куток Уинстона в третьем классе. В тесноте и простоте обстановки был свой шарм. От напыщенного чрезмерного комфорта его начинало тошнить. Петер пожал руку коллеге, с которым успел подружиться, и, закрыв за собой дверь, стал выкладывать на кровать ворованные деликатесы. Ничего, не обеднеют эти наглые толстяки от пары пропавших яблок и пирожных! Что могут обсуждать простые работяги? Ну, конечно же, перемывать косточки начальству!  Ох, слышал бы майор, что про него наговорили! Дошли даже до личной жизни! — Как думаешь, семья у него есть? — спросил Уинстон.  — У этого-то? — Петер начал гоготать, да так сильно, что поперхнулся канапе с давно запрещенной икрой, которая, наверняка случайно, всегда украшала подносы для богачей.  — Ну как минимум жена была! — он сделал акцент на прошедшем времени. — Я подслушал один разговор… Заинтригованный Уинстон подался корпусом вперед, без слов умоляя продолжать. Петер только ухмыльнулся и огляделся по сторонам, будто ожидая увидеть вездесущего майора в одной из стен.  — В общем! …Он вдовец. Ага! Сам удивился, что его вообще кто-то смог полюбить. Бедная женщина явно не была готова к такому деспотичному мужу.  — Петер, прекрати… — Уинстон слегка нахмурился. — Над таким не глумятся. Может он от того злой, что тяжело переживает утрату…— Уинстону, к сожалению, знакомо это чувство. Проводник первого класса почесал голову, вдруг почувствовав себя немного неловко, но потом опомнился и обвинительно ткнул друга в грудь: — Ну, это все еще не дает ему права раскидываться штрафами направо и налево и портить нам нервы! У меня вон половина зарплаты отлетела от его психов!  — Так что ты там услышал? — Уинстон хотел послушать сплетню, а не нытье, пусть и обоснованное. — Точно. Слушай. Петер начал свой рассказ с момента, как какой-то именитый военный подозвал Майора в свое купе. Понимая, что такое не каждый день случается, ведь начальник ведет себя отстраненно со всеми пассажирами, он подгадал момент и буквально впечатался ухом в дверь, а глазом в  замочную скважину. Хорошо устроились в купе, гады.  — Слышал, вы недавно овдовели, майор Саргас? Сочувствую. Надежда была очаровательной женщиной и примерной гражданкой, — выразил свои соболезнования мужчина, налив им вина. — Да… Прискорбное известие, — сухо ответил майор. Готье отвел взгляд, отпив без особого наслаждения винтажный алкоголь.  Временный компаньон не предал значения его саркастичной реакции. Саргас не славился понятным поведением и простым нравом. А тут еще смерть жены, и так далеко от дома забросила служба, только схоронив ее…  — Наверное, Клавдия очень переживает? Она хорошая девочка, только уж слишком чувствительная… — престарелый пассажир вспоминал последнюю встречу с дочерью майора, поглаживая усы.  Раздраженный вдовец сложил руки на груди и угукнул. Выглядел он напряженно. Не уходил он видно из чувства долга перед более высокопоставленным военным, которое, впрочем, очень редкое явление. Он не любит своих начальников, — и это мягко сказано, — как и большинство в Великом Государстве. Но причина куда более личная. По его мнению, армией руководит какая-то кучка потенциальных предателей, абсолютно безнравственных людей, которые уставом только подтирали задницы! Никакой дисциплины! Никакой выдержки! Никаких идеалов! Но вот если бы он был там… еще выше! То тогда это было бы совсем другое дело. Поэтому майор  сам выдвинул свою кандидатуру для участия в этой миссии, еще до того, как был создан четкий план действий. Если не он, то эту возможность забрал бы кто-то другой. Кто-то алчный и слабый духом! Нет! Не позволит! Фанфары, медаль, личная благодарность Вождя, которую ему пообещали, — о чем еще можно мечтать?! —  и самое главное…Повышение.  Повышение будет его, и скоро майор Саргас станет полковником Саргасом. Перепрыгнуть на две ступени выше всего-то ценой какого-то городишки врагов Великого Государства и предателя-Йозефа! Давайте еще! Он не успокоится, пока на его плечах не будут погоны этого никчемного старикана Дариуса Мортимера, которому пора на процедуру Блаженного Сна! Генерал армии Гюс-Готье Саргас… Эти слова ласкают уши и язык. Но сейчас у него есть дела важнее, чем предаваться фантазиями, которые очень скоро станут реальностью.  —Мне пора, — без лишних объяснений он встал и вышел из купе.  Петеру повезло вовремя отойти к окну, будто он наслаждался пейзажем, который не менялся уже как часа три.

***

Солдатов надо не только учить, как убивать, но и как облагораживать душу, поэтому их часто водят в музеи и театры, чтобы окончательно не одичали. Но иногда это кажется бесполезным, как, например, сейчас. Их привели на серьезное представление о тяжбах медсестер, а их только одно интересует: — Хорошенькие у них ножки, а? О как скачут резво... Саргас, но тогда еще не майор, не ответил, буравя глазами актрис, что грациозно рассекали сцену, декорированную под госпиталь. — Оставь его, Виктор, не видишь, что "каменное лицо" вновь погружено в великие раздумья, нас не достойных — Ай! — уже другой сослуживец, Вацлав, схватился за голову, по которой так щедро ударил носитель клички. — Ты что, больной?!  Командир группы зашипел и приказал заткнуться. — Хватит позориться! Приказываю сидеть смирно и смотреть на прекрасное! Берите пример с Готье!  Попытки оправдаться шли мимо капитана. Он не хотел слушать, что это Саргас виноват, потому что он не рискнет пойти против этого амбала, даже если тот действительно виноват. Они же все погодки, как так вышло, что он выше всех на голову, а плечами застревает в дверных проемах?  Никто не хочет попасть в его немилость, потому что эти несчастные лишаются или спокойной жизни, или зубов. А иногда и того, и другого.  Пьеса окончилась, актрисы встали на краю сцены и поклонились под бурные аплодисменты. Уже в гримерке девочки начали сплетничать о своей публике. — Обожаю, когда к нам приводят солдатиков, — говорила одна из них, хихикая. — Они всегда приносят цветы или конфеты, и просто засыпают комплиментами!  — Ну конечно они без ума от нас, Римма! Они женщин только во снах видят! — девчонки рассмеялись. — Эй, Надя, что ты задумалась? — хлопнула Анжела по плечу курчавую подругу. — А? — сидевшая перед зеркалом девушка вернулась в реальность. — Нет, ничего. Просто там сидел такой красивый парень, — она мечтательно вздохнула, снимая белую косынку. — Правда, он выглядел таким мрачным, будто ему здесь совсем не интересно... — У него еще белые волосы и челка торчит?  Надя кивнула. — Ты его знаешь?  Другие актрисы снова рассмеялись. О, наивная! — А как же! Это же "каменное лицо"! Все знают Готье Саргаса. Нелюдимый и неприступный, от того и кличка. Лучше выбери себе другого воздыхателя, красавица, этот крепкий орешек свои букеты и конфеты отдает сослуживцам, — как самая опытная, Римма захотела сразу опустить Надю с небес на землю. Стук в дверь. Часть девушек, уже раздетых до нижнего белья, укутались большими шерстяными платками, которые всегда были под рукой. Не все гримерки теплые, лучше всегда иметь то, что согреет холодным осенним вечером. И желательно, чтобы это не было тело подруги, а то еще обвинят в нарушении директивы о гомосексуализме. Да и подразнить солдатиков всегда за радость. Открывать пошла Римма. Как «неожиданно», это солдаты! — Дамы, спасибо еще раз за выступление! — начал командир. — Позвольте вам подарить эти цветы в качестве благодарности! — он отошел в сторонку, запуская поток внутрь.  Далее командир сказал, что у них полчаса и вышел. Ох, что там было. Рассадник греха! Нельзя молодым парням, видевшим в последний раз женщину на медкомиссии, оставаться наедине с девушками, часть которых почти голая! Смех и флирт смешались в поток неразборчивых выкриков молодежи, откуда-то появилась водка на столе, и в гримерке стало по-настоящему жарко. А Саргас просто стоял у стены и ждал, когда это позорище кончится. Надя увидела свой шанс! Может быть он просто скромный и поэтому такой недружелюбный? Поправив платье, она наспех расчесала черные кудри и подошла к нему, протискиваясь между образовавшихся парочек, руки которых начали шалить. — Добрый вечер, — Надя протянула руку. — Меня зовут Надежда Ржих. Вам понравилось наше выступление? Нет ответа. Он просто лениво опустил на нее взгляд. Как под ним неуютно, Надю аж в дрожь бросило!  — Я что-то не так сказала? — намного тише спросила актриса, потупив взгляд на свои изношенные туфли. — Извините, я тогда— С легким шуршанием ее рук коснулась бумага, в которую были свернуто пять роз. Она несколько раз переводила взгляд с подарка на солдата, пока он не представился.  — Готье Саргас. Да. Понравилось...— но говорил он так, будто делает одолжение, что вовсе обратил на молодую актрису внимание. Несмотря на то, что Надя знала его имя, с его губ оно звучало как ангельская песнь. Так мужественно и благородно!  "Отдает букеты и конфеты сослуживцам," — перекривила мысленно Римму, чувствуя, как на лице появляется усмешка. Видимо ее шарм сильнее, чем она думала! Получить букет, который никто другой не имел чести иметь...! Ею завладел триумф!  Опомнилась Надя только когда все гости гримерки ушли. Выходит, она все это время просто у стены стояла?! Да уж, она наверняка выглядела как дура... Зато дура с настоящим трофеем! Девушка прижала к груди букет и вдохнула аромат роз.  — Благодарю... — запоздало она поблагодарила пространство, где совсем недавно стоял статный солдат, и пискнула, когда поняла, что другие девочки столпились прямо за ее спиной! — Ах! Вы меня напугали! Что вы меня так обступили!? — перевела взгляд на букет и подняла его вверх над головой, будто защищала от своры собак. — Нет! Не дам! Это мой букет от Готье Саргаса! Мой! Кыш-кыш! 

***

Тот вечер был судьбоносным. Надя всю ночь любовалась простеньким букетом, лежа в маленькой кровати, вспоминая прекрасного непреступного солдата, который отодвинул свои ледяные стены, чтобы подарить ей эти цветы в бумаге. Не Анжеле, что была олицетворением харизмы, не опытной Римме, а ей! Девушка обняла подушку, будто это могли бы быть его широкая грудь и сильная шея... Надя не проверяла, но она не слепая. Форма ему очень шла. Ей вдруг стало очень стыдно за свои мысли и она бросила подушку через комнату, потом завернулась в одеяло с головой, практически заставляя себя уснуть, лишь бы не чувствовать тепла чуть ниже живота.  Поначалу это было односторонний интерес со стороны Нади, но спустя полгода появились знаки внимания и от объекта симпатии актрисы. То, что они были половинчатые, мы опустим, ведь влюбленному сердцу хватит и беглого взгляда. Роман развивался, несмотря на то, что больше усилий прилагала опять Надя. Ох, какие она писала ему письма, как смотрела на него в дни посещения, как таяла от его редких прикосновений! Надя по уши влюбилась и отдавала всю себя для любимого Готье. И для солдата, который должен был, как и все сослуживцы, изголодаться по женской ласке, он оказался на удивление порядочным и отказался от интима в последнюю их встречу. Все для этого располагало! Они остались одни в комнате для посещений, Надя пересела со скрипучего неудобного стула на его колени, смотрела на него таким соблазнительным взглядом и уже начала расстегивать платье на груди! А он... он перехватил ее руку и сказал ей встать и не позориться. Это было освежающе, — пусть и слегка задело, ведь она считала себя очень привлекательной, — поскольку все ее прошлые ухажеры были больше заинтересованы ее телом, чем...  — После свадьбы. У Нади округлились глаза. Ей послышалось или ее одурманенный разум это придумал? Она спит? Нет, он так серьезно смотрит на нее, будто ожидая реакции. Саргас намекнул, что хочет видеть ее своей женой! Надя налетела на него с поцелуями, от которых он на этот раз не отбивался. "Готье сказал это так уверенно! Мы поженимся!"

***

Когда Надя собирала вещи из театра, ее провожали одновременно с радостью и завистью. Завидовали тому, что это случилось не с ними. Радовались за подругу, которая больше не будет бедствовать, ведь у солдат хорошее жалование. Их младшая коллега пусть и красива, и талантлива, но работать не любила. Зато любила спать и красиво одеваться, а большего для жены будущего генерала и не нужно, так что этот брак Наде виделся золотым билетом в новую беззаботную жизнь. Ну, это она так наивно полагала. На вокзале собрались все ее подруги, и с каждой Надя обнялась, прежде чем прыгнуть в автобус вслед за Готье, даже не зная о месте назначения. Какая разница! Главное, что ее без пяти минут муж рядом!  И не важно, что автобус выглядел так, будто он развалится по дороге. Тарахтя слабеньким мотором, серый кирпичик медленно тронулся в их новую жизнь.  — А куда мы едем? — Надя спросила это только спустя два часа поездки; ее смущало, что за окном был только бесконечный лес. — Я должен показать тебя родителям, — последовал ответ от Готье. — Спи. Я разбужу, когда нужно будет выходить. "Еще ехать?!" — возмутилась мысленно девушка, но послушно устроилась удобнее, насколько это было возможно в узком жестком сидении, и уснула.  Терять так много времени в этом душном автобусе и все ради небольшого разговора и благословения? Глупость! Но глупость приятная... Не будь Надя сиротой, она бы тоже похвасталась красавцем-женихом перед родителями.  Готье разбудил ее, когда за окнами было темным-темно. Вышли на остановке какого-то маленького городка. На улицах было пусто, только изредка были слышны звуки проезжавшей мимо машины бравой полиции. Слуги народа никогда не спят! Чем дальше шли, тем больше Наде становилось не по себе. Битые фонари, поломанные лавочки, доверху забитые мусорки, вокруг которых валялись бычки... — Ты тут живешь? — в голос прокралось разочарование, которое очень плохо вышло скрыть. — А я думала ты генеральский сын... Готье закатил глаза. — Что, твой план обогащений накрылся медным тазом? — Что? Н-нет! Я имела в виду не это! — девушка прошла за ним в подъезд одного из домов. — Просто ты такой красивый, сильный, и выдержка у тебя хорошая... Вот я и подумала- — Меньше думай, — оборвал ее мысль солдат, поворачивая ключ. Первым делом их встретил запах пыли. Тут явно давно не убирались. Надя прошла вперед. Девушка обернулась в узкой прихожей, когда поняла, что Готье уже минуту просто стоит на пороге, будто собираясь с силами, чтобы зайти внутрь. Выглядел он очень напряженно, но, глубоко вдохнув, все же сделал шаг вперед. Хлопнул дверью, давая понять жильцам, что кто-то вошел, но никакого приветствия не последовало. Цыкнув, солдат поставил чемоданы на старенький ковер и сказал идти за ним. Надя послушно шла за знакомой спиной, держа за руку избранника. У Готье и так широкий шаг, но здесь он особенно торопился. Почти бегом, он старался как можно быстрее пересечь узкие коридоры, которые давили не только физически, но и ментально. Саргас ненавидит эти стены, которые вынужден называть родными. Шумные соседи, отсутствие личного пространства, — потому что Готье жил в маленькой гостиной,— родители, которым до него не было дела, нехватка денег... Он презирает эту усредненную посредственность и отказывается хоронить свой потенциал! И сделает всё, чтобы жить в десять, нет, в сто раз лучше, чем его никчемные родители! Его не устраивает быть сыном прапорщика! У его сына будет отец генерал! Вот и гостиная. Ничего не поменялось. Тот же старый диван, тот же облезлый ковер, а на тумбе стоял пузатый телевизор, вещающий новости. Старые родители, — Готье очень поздний ребенок, мать родила его в 38, — только на секунду отвели взгляд от черно-белой говорящей головы по ту сторону экрана, чтобы удостовериться, что к ним наведались не воры. Хотя и воровать-то здесь особо нечего. — Ох, ты про нас вспомнил, Готье, — саркастично подметил отец. — Ни одного письма так и не отправил за всё время... Рыкнув, сын подошел ближе, встав немного позади незнакомой им девушки. У него нет времени и желания участвовать в обмене любезностями. И уж тем более не потерпит, чтобы его отчитывали на глазах будущей жены. — Это Надежда. Мы женимся в четверг, — кратко отрезал Саргас младший. — Это же через два дня, — задумчиво протянула мать после минутной паузы. — И кем работает Надежда? — Я работала в театре, — уже ответила девушка, прежде чем Готье смог ее остановить. Он хлопнул себя по лбу. Какой дьявол ее за язык потянул?! Оба родителя скрипуче усмехнулись. Этого хватило, чтобы их сын пулей выбежал с Надеждой под руку, будто зная, что они ее назовут шлюхой. Если Готье был зол, то его избранница скорее подавлена. Ее ставка на хорошее происхождение Саргаса не сыграла, им негде переночевать, а в кармане последние три тысячи… — Забудь о них. Они ничего не знают. Надя прильнула в неожиданное объятие. — Спасибо... С такими неприятными родителями неудивительно, что Готье... не простой. Но ничего! Она сможет его исправить! И она не шлюха! Может быть в прошлом ей пришлось несколько раз переступить через гордость, но, во-первых, это в прошлом, а во-вторых, тогда был выбор между чувством собственного достоинства и теплыми сапогами. Лучше быть несчастной, чем босоногой в зиму. От обморожения умереть не хотелось! На последние имевшиеся деньги они сняли небольшую квартирку. Это конечно не шикарный особняк, которым сейчас владеет майор, но все с чего-то начинали свой путь. Как можно догадаться, шикарной свадьбы не было. Так, простенькая роспись, даже гостей не было, ведь приглашать попросту некого. Семейная пара работала как проклятые, откладывая деньги на будущий переезд. Готье не желал надолго оставаться в городе, который так ему противен. И на ребенка тоже нужны средства. Надежда уже думала, что и не предложит, а она так любит деток. Следующий секс после брачной ночи случился только в октябре, как раз с целью зачатия ребенка. С одной стороны, отсутствие постоянного интима раздражает, с другой же... Ах, мучительное ожидание того стоит! Готье напорист не только в спорах, но и в постели! Беременность Нади протекала хорошо, Саргас с нее сдувал пылинки. Всё твердил о том, что она обязана родить ему здорового сына, будто это какой-то приказ. А ей и в радость! Ее единственной заботой был набор веса, но, учитывая габариты ее мужа, ожидать маленького малыша было глупо. Но вот роды... Они уже были очень трудные и долгие, а июньский зной совсем не помогал. Природа пусть и наградила большой грудью, но обделила Надежду широкими бедрами, поэтому родить Этьена, — Готье заранее выбрал имя, поставив жену перед фактом, — было тем еще испытанием. Мальчик оказался очень крупным. Четырнадцать часов мучений того стоили. — Вот это богатырь! — восхищались акушерки.  Подоспевшему папаше показали малыша, и Надежда впервые увидела на его лице искреннюю улыбку. Так улыбаются гордые родители. В больших руках Саргаса младенец выглядел так... правильно. Роженица ощутила облегчение, уже и позабыв о боли. Лучше бы не забывала, потому что через неделю она пережила еще большее эмоциональное потрясение. — На фронт?! Ты меня бросаешь!? Вот так просто?! У тебя ребенок, Готье! — маленького Этьена она яростно качала на руках. — И сколько тебя не будет?! А если ты умрешь?! Мне одной его тянуть?! На какие хлеба, скажи пожалуйста!? — Заткнись! — рявкнул Саргас за спину. — Сколько потребуется, столько меня и не будет! Вместо того, чтобы истерить, лучше позаботься о том, чтобы Этьен знал, кто его отец...  Он ушел, захлопнув за собой дверь так, что она треснула. Дура! Как смеет спрашивать «когда он вернется»!? Это оскорбляет его патриотические чувства! На что она надеялась? Что он проигнорирует приказ Родины?! — Как же… — обозлено фыркнул, расталкивая других призывников на остановке, расчищая путь вперед.  Насколько правильно оставлять молодую жену с ребенком практически без денег? А насколько правильно уйти на войну и ничего не оставить после себя? Даже если он умрет, — но он знал, что не умрет, — то у него есть сын, несущий его амбиции.

Четыре года…

Четыре года Надежда жила в постоянном страхе, каждый день проверяя почтовый ящик на наличие любой весточки от мужа. Ничего. Ни единого письма. Уж лучше бы ей пришла телеграмма, что он героически погиб или захвачен в плен. С этим было бы легче свыкнуться, чем со страхом неизвестности. Именно неуверенности в завтрашнем дне, в этом ужасе перед тем, на что ты не можешь повлиять, а только принять… Этого Надежда боится больше всего, потому что вся ее жизнь просто череда удачных и неудачных случайностей в тьме неизвестности. Хорошо, что у нее муж Готье. Он всегда знает, что делает, и что их ждет. Это успокаивает. Но сейчас его нет рядом, и к ней вернулось удручающее чувство тревоги. Тем более, город незнакомый, а пойти условно в клуб, чтобы с кем-то познакомится, она не может, потому что ей нужно следить за Этьеном, еще и как-то жить. Да уж, когда она с Саргасом познакомилась, Надежда ожидала совсем другой судьбы. Но, по крайней мере, Этьен такой очаровательный мальчик! Спокойный, не капризничает, правда не слишком разговорчивый, пусть говорить рано научился. И очень сильно похож на отца, ничего от матери не досталось, если не считать длинных густых ресниц. В дверь постучали. "Наверное Карина пришла за деньгами... Вот сучка, я же просила подождать еще пару дней! Неужели ей так нужна эта сотка?! Я ей устрою!" Готовая ругаться, Надя распахнула дверь, совсем не ожидая увидеть Готье. Она обомлела! И вышла из ступора только когда он ее обнял. В тот же момент она разрыдалась, падая на колени. Живой и целый! Ее любимый! — Собирай вещи. Мы переезжаем в столицу. Готье вернулся при деньгах и звании.

***

Наконец-то жизнь стала налаживаться, пусть Саргас и не говорил, как именно. Впрочем, Надежде было интересно, но не настолько, чтобы назойливо донимать его расспросами о том, что же он такого сделал, что ему дали столько денег и наградили медалью. Он купил участок, на котором очень оперативно вырос дом. Большой особняк. И пока он не был обставлен так, как того хотел бы Готье, дом был приятен глазу хотя бы из-за просторных комнат и широких коридоров. Теперь абсолютно ничего не напоминает ему о ничтожном существовании до ухода в армию. Почти сразу он занялся семейными делами, и за полгода присутствия в жизни Этьена, он стал для мальчика кумиром. Малыша Саргас распределил в патриотический детский сад для детей военных, а затем и в школу с тем же профилем. Скоро Надя принесла новости о второй беременности. К счастью, служба не вытянула мужа никуда, да и денег много, поэтому она могла позволить себе светский отдых и — — Нет. Не могла. Готье запретил. — Ты беременная. Ты не будешь ходить и показывать свой живот всему миру, — он ткнул пальцем в выпирающую округлость, шипя гадюкой. — Ты сидишь дома, как и должна порядочная женщина. Разговор на тему досуга был короткий, что совсем не радовало Надежду. Ишь ты! Подумаешь, звание получил! Так нос сразу задрал! Люди что, не видели беременных женщин? С каких пор заниматься сексом зазорно!? Она молодая девушка, ей всего двадцать два года, она хочет отдыхать и веселиться! Столько афиш театров, столько заманчивых блюд в ресторанах! Надежда не хочет сгнить в доме, как цветок в горшке! Возможно, если бы они меньше ссорились, то Клавдия бы не выросла такой невротичкой... Родилась дочка октябрьской ночью в конце месяца. Готье правда не совсем обрадовался. Когда ему показали девочку, то он только цыкнул разочарованно и вернул ее акушерке. Он хотел сына, но придется работать с тем, что есть. А работы предстоит очень много... С рождением Клавдии, Великое Государство забирало Готье всего пару раз и не на такие длительные сроки, как его первая служба. К пятому дню рождению дочери Саргас получил вторую медаль с небезызвестным личным пистолетом, а так же звание майора. Конечно же, особняк тоже преобразился до неузнаваемости, став лицом военного, олицетворением его успеха и стремительного карьерного роста. Все его коллеги, успевшие посетить шикарный дом, сошлись на том, что место поистине великолепное, полностью соответствующее амбициям хозяина. Готье всегда был очень контролирующим человеком, и с каждым повышением эта мания контроля становилась сильнее, что совсем не радовало Надежду. Времена ей казалось, что она самой себе не принадлежит! А майор только и говорил, что о репутации, об ответственности, а ей на это плевать с высокой колокольни, она жить хочет! И с каждым годом количество жалоб в сторону мужа только росло. Отношения с Надеждой ухудшились еще сильнее с рождением дочки... Сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что этот брак был очень поспешным и изжил себя. Но тогда ему нужно было быстрее найти повод быть дальше от родителей, и обзавестись семьей — лучший вариант, а молоденькая актриса, которая сама вешалась ему на шею, удачно подвернулась под руку. Вдобавок, она родила ему красивых детей. В конце концов, он получил все, что хотел от Надежды. А ей вечно всего было мало! Надежда, желавшая жить в беззаботной сказке, очень злилась, что Готье отказывается идти на поводу ее желаний. А непослушная супруга ему без надобности. Но и на развод пока не хотел подавать. Незачем давать повод коллегам для бессмысленных рассуждений, мол "он не может держать собственную жену в узде". Но у него, видит Бог, скоро кончится терпение! Еще раз Готье услышит, что он несправедлив к ней или издевается над Клавдией, он покажет, что такое настоящее издевательство! "Твоя дочь не должна ходить перед тобой на цыпочках!" — так Надежда говорила. Почему не должна? Все должны, если не хотят попасть в его немилость! Ну, кроме того, кто его еще ни разу не разочаровал. Этьен, о, любимый сын, его отрада! Копия отца, как внешне, так и характером! А сколько у него достижений! С отличием окончил патриотическую школу, за что удостоился белых сапог, без проблем поступил в Академию имени Владлена Марковича, где воспитывается элита военного состава, в которой он является командиром лучшего отряда! Идеальный ребенок! У Этьена вся комната в медалях, кубках и грамотах призовых мест. И что самое главное, он уважает Готье, любит его как Великого Вождя! Отец для него всё: воздух, вода, сам смысл жизни! Курсант всегда на стороне майора в любом конфликте. С дочерью же... все несколько сложнее. Ах, Клавдия... Милейшая девочка, вот только непонятно в кого такая чувствительная и слабая духом! Готье был разочарован ее плаксивостью и легкой внушаемостью, поэтому был с ней особенно строг, чтобы сделать из нее человека. Да, временами он был жесток, но это было во благо! Любовь к ребенку смывает все грехи: и прошлые, и будущие! Когда Клавдия вырастет достойной носительницей фамилии Саргас, она скажет ему "спасибо"! Камни преткновения были и здесь. Как обычно с матерью... Готье очень не нравилось, что Надежда пыталась мешать воспитательному процессу! Девочке нужна твердая рука! А какие были ссоры на тему ее дальнейшей судьбы... Первоначально, майор хотел отдать ее в патриотическую школу, как и Этьена, чтобы потом Клавдия поступила в колледж для медсестер, но Надежда такой скандал учинила, даже разбила несколько тарелок об пол! И всё верещала: "Нет, нет, нет!" — будто пластинку заело... Это был первый и последний раз, когда он уступил Надежде, тем более она хорошо его отблагодарила в спальне. Раз уж жена запретила делать ее фронтовой медсестрой, Готье ударился во всестороннее развитие. Помимо школы, умница Клавдия посещала секцию по танцам, обучалась игре на фортепиано, состояла в литературном кружке, и, конечно же, следила за домом, то есть одна вымывала особняк до блеска и готовила для семьи. Готье ценил домашнюю еду, плюс в ресторане блюдо всегда могут отравить. Поэтому с двенадцати лет всю еду в доме готовит Клавдия. У нее к этому определенно талант, потому каждый банкет и прием коллег оканчивался хвалебными отзывами касаемо меню! Будь он моложе, — хотя он и не старый,— майор бы оценил лучше тот жест Надежды, так как сейчас ему интим безразличен. Впрочем, не то, чтобы ему это очень нужно было в жизни. Секс нужен для того, чтобы в Великом Государстве появлялись новые граждане. Исчерпывающая функция, верно? Но нет, это был очередной повод для Надежды закатить истерику! Мол, она молодая и привлекательная женщина, в ней столько энергии! Даже пыталась обвинить его в наличии любовницы, ведь ее куриный мозг отказывался верить в существование мужчин, которые не ведут себя как кабели в течку! Тогда он почти ее ударил, но вовремя остановился. После этого они не говорили неделю. Для малышки Клавдии любой конфликт родителей переживался особенно тяжело, ведь каждый из них хотел получить ее поддержку, что отразилось на ее образе мышления. К великому сожалению Готье, дочь в последнее года два начала сильнее сближаться с матерью. А это значит, что его авторитет падает. Непорядок.

***

Когда Клавдии исполнилось шестнадцать, ее стали брать на выездные мероприятия. Казалось бы, отличный шанс развеяться и отдохнуть, но нет. Для нее каждый выезд был экзаменом на социальное одобрение. Она очень рано поняла значение слов "репутация" и "ожидание". Ввиду репутации отца, на нее возложены большие надежды и ожидания, которые нужно оправдать. Особенно когда у нее такой успешный брат, а она... просто красивая сестра Этьена. "Спину ровно, грудь вперед, нос повыше..." — напоминала себе Клавдия, но даже у себя в голове мысли звучали неуверенно. Она должна любыми методами казаться уверенной в себе дочкой майора, даже если по ее спине течет пот от одного вида такого большого количества сверстников в одном помещении. Особенно крутило живот от их нарядов... На их фоне Клавдия выглядела как монашка, потому что Готье сам выбирал ей гардероб, обосновывая это тем, что у молодежи появились "пагубные тенденции" и он "не позволит отравить разум дочери этим развратом." Поэтому найти юбку выше колена в ее гардеробе невозможно. И Клавдии очень даже нравилась выбранная им одежда, но сам факт отсутствия выбора даже в такой, казалось бы, девчачей сфере... Это удручало и заставляло задуматься: есть ли вообще Клавдия как отдельный человек? Ей начало казаться, что семья для майора не более чем аксессуар. Тут так душно… Ей закружилась голова. Клавдии нужно найти Этьена, срочно! Пока не упала в обморок от переживаний. А брат стоял у стола с напитками вместе с Нииласом, который влил в себя бокал шампанского одним махом. Он в подчинении Этьена в Академии. — Ва-а! Наконец-то можно отдохнуть! Клянусь честным именем нашего Великого Вождя, если бы нас не отпустил "костолом" на эти выходные, я бы там умер! Как мне осторчело косить траву! — Ниилас, ты в культурном обществе, хватит вести себя так...— у раздраженного Этьена даже слов не нашлось, чтобы описать неподобающее поведение товарища. — Как? — тот только игриво выгнул бровь, слегка щурясь. Брат Клавдии только покачал головой, никак не комментируя, что Ниилас сам чокнулся их бокалами и отправил в рот вторую порцию игристого напитка. Познакомились курсанты в день поступления, целых четыре года назад. Правда, когда Этьен жал ему руку, он находился в подвешенном состоянии и плохо понимал, что происходит. В тот день всем членам приемной комиссии стало жуть как интересно посмотреть на сына майора Саргаса, правда одних оценивающих взглядов им было мало и в ход пошли руки. Голова, уши, плечи, талия, — Этьен стерпел всё. Но когда кто-то пощупал его грудь, он понял, что сейчас наотмашь ударит, даже кулаки сжались сами по себе. Неважно кого, ему просто нужно уйти от этой унизительной процедуры. И всё же, он понимал, что на такое глаза комиссия не закроет, поэтому медленно повернул голову на отца в надежде, что он его вытащит из этой ситуации. Хвала Вождю, Готье не бросил сына в беде и вытянул из теплых морщинистых рук, давая Этьену нужную передышку. Это был важный урок для старшего, что даже близким коллегам нельзя верить. Только отцу. Этьен это быстро понял, а вот Клавдия упиралась. А все почему? Потому что на нее плохо влияет Надежда! Она осознанно настраивает против него дочь! Нет, ему точно нужно с ней разводиться... — О, Клавдия! Привет! А чего такая хмурая? Тебе тут не нравится? — первым на нее обратил внимание Ниилас, который потом сразу расхохотался, потому что Этьен схватился за сердце. — С твоим умением красться, тебе бы в шпионы, — выдохнул старший брат. Клавдия встала рядом и ткнулась лбом в его плечо. Этьен погладил сестренку по спине, это ее немного успокоило. Клавдия очень любила своего старшего брата, но при этом какая-то обиженная частичка в ее сердце завидовала ему. Его никто не попрекали, никогда не ругали! Он очевидный любимчик отца... Она завидует его успехам, но при этом испытывает стыд за такие мысли. И в этом вся Клавдия: противоречие на противоречии. Перекинувшись еще парой слов, она вышла из полуобъятия брата, попрощалась с Нииласом, и все же решила поговорить тут хоть с кем-то. Но ее желание исполнилось против ее воли. Задумавшись, Клавдия не сразу среагировала, как на нее буквально налетел высокий парень, прижав к стене. — Привет, детка! — голос у него был приторный, уши резало. — Впервые тебя тут вижу, как тебя зовут? Обомлевшая Клавдия беззвучно открывала и закрывала рот, как та рыба, выброшенная на берег. Она из себя только смогла выдавить, что не знакомится, но мажора это не остановило и он расхохотался, вновь меняя их положение. Теперь он схватил ее за талию и стал вести через зал в зону для молодежи. Некоторые уже заметили, что небезызвестный Вито Хофф нашел себе новую жертву, и стали посмеиваться, рассматривая Клавдию. — Куколка, с Вито не нужно знакомиться, с Вито нужно дружить! О, дурочка, ты что, не слышала обо мне? — наглец затянулся сигаретой, что была в свободной руке, и пустил дым в лицо Клавдии. — Из-под какого ты камня вылезла? Девушка закашлялась, из-за чего Хофф снова рассмеялся. — Вито, я не думаю, что тебе стоит так на глазах у всех лапать дочку майора Саргаса. Слава Вождю, за нее кто-то заступился! Тем более кто-то адекватный на вид. За золотистой оправой очков сияли очень теплые глаза. В груди Клавдии что-то дрогнуло. — Хмпф! Не того пугаешь, Ларри! Подумаешь! — хотя сложно поверить, что у этого маньяка есть такой миловидный ангелочек, который приходится ему дочкой. Вито снова посмотрел на Клавдию, потом на новоприбывшего и цыкнул, толкнув девушку на парня, будто выкидывая надоевшую игрушку. — Так и быть, сегодня я тебе уступлю. Но только сегодня! Вот, держи, куколка! — он бросил ей сережку из левого уха. — Вернешь ее, когда придешь ко мне! А ты придешь, потому что только Я могу показать тебе настоящее светское веселье! С этой «интеллигенцией» со скуки сдохнуть можно! Она машинально схватила летящий к ней объект. Наконец-то Клавдия вышла из оцепенения и отпрянула и от красавчика в очках, думая, что он из дружков этого Вито, но нет. Илларион Ушэ, племянник министра информации, оказался очень интеллегнтный парнем. Клавдии ни с кем и никогда не было так легко! Они танцевали, обсуждали литературу, она даже не заметила, как Этьен пришел за ней, чтобы вместе пройти к отцовской машине. Обратную дорогу домой она провела в наивных девчачьих мечтах. Вдруг это начало чего-то... масштабного? Клавдия очень легко привязывается к людям, которые хоть немного ласковы к ней, поэтому не удивительно, что она быстро влюбилась. И, кажется, Илларион отвечал ей взаимностью! К сожалению, встречаться они могли только на выездных приемах, но ожидание и расстояние только подпитывали зарождающуюся любовь девушки. А первый поцелуй... Взрослый поцелуй, с языком. Он мягко вел этот танец, доказав, что есть вещи намного слаще ее любимых конфет. Конечно же, это все было большим секретом, иначе бы майор ее убил. Впрочем, не только за факт наличия отношений, но и за то, что она активно рассказывала про жизнь семейства Саргас. Про учебу брата, про награды отца, про то, что все важные документы хранятся в доме, а не на работе... О, наивность! К сожалению, у Готье чутье на ложь, — утаивание информации для него то же самое,— поэтому после одного из выездов, уже в машине со всей семьей, он спросил: — Сколько ему лет? Клавдия бы очень хотела поиграть в дурочку, сказать, что не знает, о чем он, но отец уже всё знает, раз задает такой специфичный вопрос. Дочь майора ответила, что Иллариону восемнадцать. Тот оскалился. — Мне он не нравится. — Тебе никто не нравится, — саркастично подметила Надежда. — Не слушай папу, Клавдия. Я была не сильно старше, когда встретила— — Молчать! — не дал ей окончить Готье. — Тебе было восемнадцать, ты не была ребенком! А ты, Клавдия... Я предупреждаю тебя... Он позволил бурной фантазии дочери закончить угрозу самостоятельно. Следующий выезд только через месяц... Кто же знал, что это будет началом конца? И ведь ничего не предвещало беды. Будь она внимательнее, то давно бы заметила странный интерес Иллариона к ее отцу и его работе. Как обычно, они быстро оставили шум и гам позади, обнимаясь на лавочке в аллее у ресторана, где проходил банкет. Илларион начал разговор, который успел набить оскомину Клавдии. — Я бы хотел посетить твой дом. Я хочу познакомиться с майором. Мне не нравится, что мы прячемся от твоего отца, как преступники. Милая, не отворачивайся. — Илларион повернул ее лицо к своему. — Посмотри на меня. Тебе самой это не надоело, м? Ты натурально боишься его! Но мы вместе можем — — Прости, что я перебью тебя. Но... всё не так просто. Я же говорила тебе, что он— Неожиданно Ларри взорвался. Как ему осточертела ее нерешительность! Это портит его планы! — Что он что?! Он тиран, Клавдия! Ты не понимаешь!? Он тиран для твоей семьи! И так не только у тебя, так у всех! Люди обозленные, вымещают злобу на домочадцах и друзьях, страна разобщена, когда по телевидению говорят совсем другое! Ты знаешь, почему люди злы? Потому что напуганы. Потому что не свободны. Клавдия, что для тебя важнее: свобода или одобрение? Любовь моя, ты можешь помочь "Новому Завтра"! Можешь сделать шаг к свобо— Звонкая пощечина рассекла ночную тишину. С красивого лица Иллариона слетели очки. Линзы разбились , как сердце Клавдии и план ее "возлюбленного". Девушка закрыла руками уши и замотала головой. Она этого не слышала, это всё помутнение рассудка! Несколько минут единственным звуком был шелест листвы. — Вот значит как ты мне ответила... Учти, Клавдия, — начал Илларион тихо угрозу, — когда они придут по голову твоего отца, у меня не выйдет тебя спасти. Как жаль. Наши пути расходятся вот так. А я думал, что между нами есть искра... Что в тебе есть искра, — взгляд его ожесточился. — Но тебе удобно жить так, как живешь сейчас, хотя это больше похоже на бездумное существование во имя других. Прощай. Забудь, что я существовал в твоей жизни, Клавдия.  Девушка смотрела в удаляющуюся спину до тех пор, пока тьма не поглотила его, как кошмарное видение. Ее любимый всё это время обманывал! Илларион связан с "Новое Завтра"! Должна ли она об этом сообщить? Конечно должна из патриотических соображений, но кому? Он племянник министра информации! Ей не поверят! У нее нет доказательств! Но как ей жить с этим?! Ее обвел вокруг пальца террорист и революционер! Неужели она, дочь майора Саргаса, настолько слабая духом?  "Значит это все было только ради..?"  На разбитые очки упала слеза. Потом еще, и еще, они текли сами по себе. У Клавдии задрожали губы, а через секунду ее всю бросило в дрожь. Обманутая девушка начала тихо плакать, закрыв лицо руками. Как? Как так получилось? Такая нелепица могла произойти только с ней. Какая же она бездарность: не смогла распознать врага народа с его сладкими речами! С каждой новой мыслью о болезненно вскрывшейся правде она плакала всё сильнее, стараясь использовать волосы как шторки. Лить слезы на мероприятиях нельзя, это портит репутацию отца. С момента расставания прошел час. Уже пора уезжать, — что-то Готье не оценил сегодняшний банкет, — а Клавдии и след простыл. Майор послал Этьена на поиски. — Я не этому ее учил, — это был очевидный упрек в сторону Надежды. Возмутившись, она ответила, сложив руки на груди: — На что это ты нам намекаешь? Что я плохая мать? Горделиво хмыкнув, Готье сел в машину. Надежда захотела туфлями разбить фары. Эти упреки сводят с ума! Что она не так сделала? Что разрешила молодой девушке встречаться с парнем? Она была не сильно старше, когда влюбилась в него! Реакция майора противоречит его жажде выгоды! Грубо открыв заднюю дверь, не забыв ей демонстративно громко хлопнуть, конфликт продолжился внутри. Этьен быстро нашел Клавдию, и ее плачущий вид ему не понравился. Старший брат нахмурился и слегка потянул сестру за локоть, намекая, что нужно встать. — Вот почему ты не можешь просто быть рядом с другими девушками? Вечно нужно тебя искать. Идём, мы уезжаем, ждут только тебя. Отец уже рвет и мечет. Хорошо, что ты ушла с банкета, там... — курсант запнулся, видя, что ее состояние переходит в истеричное.— Что уже случилось? — он попытался заглянуть ей в лицо, но мокрая ладонь мягко остановила его бритую голову. Старший брат отступил, пропуская сестру вперед. Клавдия яростно пыталась вытереть лицо и идти тихо, но у нее получалось скрывать эмоции из рук вон плохо, поэтому можно было за километр услышать, что она плачет. Этьен только покачал головой, массируя виски. За каждую слезу сестры спрашивают в первую очередь с него, поэтому она должна кооперировать для общего блага. — Я задал вопрос, Клавдия. Скажи, кто тебя обидел? Что расстроило? — в словах читалась очевидная тревога, но и раздражение. Игнорирует, еле шевеля ногами. Этьен цыкнул, сунул руки в карманы. Очевидно, что что-то стряслось, но Клавдию черт поймешь. В один день она всю душу изольет, ревя навзрыд в подушку, в другой — до последнего терпеть, не проронив ни слезинки.  — Учти, дома спрашивать будет отец, — мягко предостерегает брат. — Ты знаешь, что он всегда узнает правду. Этьен открыл для Клавдии дверь, та села на заднее сидение машины. Немного озадаченно глянув на мать, что укуталась в шаль, будто стараясь отгородиться, он, так и быть, сел спереди. Не часто она отдает место по правую руку отца, только если повздорили. Типично. В последнее время Надежда особенно конфликтна из-за всей этой ситуации с первой любовью Клавдии. — Где была? — последовал закономерный вопрос от Готье. — Что ты пристал, где была! Не видишь, что у нее все лицо заплаканное? — агрессивно стала защищать Надежда, вытерев ее щеки. — Детка, что произошло? Этьен, почему твоя сестра плачет?  — Мы решим это дома, — майор сказал за сына, видя, что у того нет ответа. — Нет! Я не буду ждать, пока мы приедем! Моя дочь не должна—  — Заткнись! — агрессивно выплюнул отец семейства, ударив по рулю. — Я не позволю подрывать мой авторитет! Раз я сказал дома, значит так и будет! Я не потерплю самодурства в этой семье!— глубоко вдохнув и резко выдохнув, он как по щелчку пальцев успокоился, и медленно продолжил с мрачным подтекстом: — Пусть пока подумает, что должна сказать. Ты услышала меня, Клавдия?  Девушка кивнула. Такой ответ майора  не устроил. — Ты услышала меня, Клавдия Саргас?— он повторил вопрос, проговорив каждое слово по отдельности с едва сдерживаемой злобой. — Да, отец, — выдавила из себя дочь майора.  Клавдия вытерла слезы и ровно села. Глянув в зеркало, она встретилась глазами с Готье. Он прищурился, потом вернул взгляд на дорогу. Поездка домой прошла в гробовой тишине. Вот и дом, родные стены. Первым порог переступил отец, потом брат с матерью, и наконец, Клавдия, после закрыв за всеми дверь. Судя по звукам, майор включил телевизор в гостиной и там играет какой-то концерт. Классическая музыка должна успокаивать, но эта заунывная, протяжная партия скрипки ее добила, и больше она не могла гордо молчать, как партизан. Ноги задрожали, а губы издали первый сдавленный стон. Готье считал минуты до ее окончательного срыва. Сказать по правде, он удивился выдержке дочери, за всю дорогу ни единого слова не сказала и выглядела довольно стойко. Однако, хах, это же Клавдия... Три, две... Ах, кто же это прибежал на диван, плакаться ему в грудь? Ужас, у нее текут не только слезы... Рубашку нужно будет сегодня же кинуть в стирку. — Ил-Илларион! Он меня бросил, отец! Бросил меня! — вот что он смог разобрать между ее заиканиями и кашлем. — Всего-то? — пренебрежительно фыркнул Готье. — А кто говорил, что так будет? — он приподнял подбородок дочки. Студеный взгляд несколько привел ее в чувства. Клавдия сглотнула и опустила глаза, еле слышно прошептав: — Т-ты... — Значит? — майор вытер большим пальцем слезу с щеки. Говорил он вкрадчиво и медленно, подталкивая Клавдию сказать то, что он жаждет услышать. Так и случилось: — З-значит отца нужно всегда слушаться... — девочка крепко обняла его и руками и ногами, скрестив их за широкой торсом, а носом зарылась в грудь; сгорбленная фигура Клавдии будто хотела спрятаться в отце. — Я никогда! Никогда больше в тебе не усомнюсь! Никогда-никогда! Обещаю!— горячо пообещала дочь майора. Готье с улыбкой победителя стал гладить спину Клавдии под фанфары труб и тромбонов. Концерт окончился великолепно.

***

Впервые за столько лет, Готье вызвали в командировку. Как долго его не будет? По какому поводу? Он никогда не говорил, какие конкретно миссии ему давало Великое Государство. Главное, что они приносят солидный доход. Надежда осталась одна, ощущая себя чужой в собственном доме. Без Клавдии всё совсем не то... Отец семейства отправил ее на месяц в санаторий, чтобы в себя пришла после всей этой неразберихи с ее парнем, а то так заикаться начнет. Еще и у Этьена что-то случилось на учебе, — весь в отца, ведь так сложно сказать конкретно, что произошло,— поэтому он не мог сообщить, когда приедет в следующий раз. Просто шикарно! Она с ума сойдет одна! Одним вечером кто-то постучал в дверь, что странно, ведь она никого не ждала. Надежда вышла проверить. У порога стоял высокий широкоплечий мужчина в черном пальто, полы которого развевались по ветру. На лице был заметен отпечаток не то сонливости, не то усталости. — Добрый вечер, здесь проживает майор Готье Саргас? — А вы кто, чтобы я вам на такие вопросы отвечала? — вкрадчиво уточнила Надежда. — Я журналист из Южной Бореи. Кейн Хэ, — уставший мужчина показал удостоверение. — У меня есть разрешение из Мин— он запнулся, видя что дама начала меняться в лице. Жена майора в ужасе захлопнула дверь. Иностранец! Как посмел вот так явиться!? В этот дом?! Прижавшись к двери спиной, она чувствовала как он тарабанил кулаками по крепкому дубу. — Женщина, откройте! Я просто хочу взять интервью! Вы его жена?!  — Его здесь нет, уходите! — Надежда честно ответила, но быстро об этом пожалела. Атака входной двери на секунду стихла, только чтобы этот проклятый иностранишка принял более агрессивные попытки уже дверь выбить! — Что значит нет?! Вы мне лжете! Я планировал вылазку в эту дыру две месяца! Я через такой бюрократический ад прошел! Я не уеду без материала, откройте дверь, гражданка! Я не для этого стоял три дня на границе! У меня разрешение на въезд кончается завтра! Будьте вы человеком! — последнее звучало как мольба. Надежда, подгадав момент, чтобы сказать ему уйти в более грубой форме, открыла дверь. Не успев спохватиться, репортер впечатался в пол, женщина аж вздрогнула. Выглянув на улицу и удостоверившись, что никто не видел эту провокационную сцену, она закрыла за мужчиной дверь. — Он в командировке. И да, я его жена. А теперь покиньте мой дом. — Как в командировке? — с каждым словом, вылетавшим из губ этой женщины, Кейн чувствовал, что начинает седеть. — Проклятие! А когда он вернется? Надежда пожала плечами. — Майор не любитель посвящать в свою работу, — съехидничала обиженная жена. — Но уехал три дня назад. Поднявшийся репортер стал копошиться в своих бумагах, сверяя информацию в них с полученной от Надежды. Признавая поражение, его плечи осунулись. — Зачем тогда было вообще соглашаться на интервью... — Кейн протер лицо руками. — А он это очень любит! — продолжала жаловаться Надежда, хоть и знала, что не должна вываливать такую личную информацию репортеру, тем более иностранному. — Сначала сказать одно, а потом сделать всё с точностью наоборот без угрызения совести! О, да, это в духе Саргаса! Она так сильно изголодалась по общению, что готова разговаривать даже с врагом нации, лишь бы не быть одной. — Может, у меня возьмете интервью? Я, знаете ли, тоже личность интересная, — она это сказала скорее в шутку. Кейн покачал головой. — Уж простите... — он остановился, чтобы жена майора представилась. — Надежда. — Так вот, Надежда, моя газета — политическая. Не совсем уверен, что вы обладаете достаточной компетенцией, чтобы дать достаточно материала о войне с Вальверде. — И зачем же вам, южный борейцам, знать о том, как идет не ваша война? — женщина поставила руки на бока. — Чтобы знать, к чему в случае чего готовится. Несмотря на нашу мирную политику... кто знает, что ждет нас в будущем. Но видимо материала мне не видать, — Кейн уперся спиной в дубовую дверь. — Мне еще и ночевать негде... В груди Надежды что-то защемило. Воспоминания о том, что когда-то она была в похожей ситуации, нахлынули как цунами. Ей захотелось ему помочь, а у него вдобавок и живот заурчал. Голодный, сонный журналист без крова и работы. Еще более ничтожно выглядят только бездомные котята. — Я могу вас устроить в одну из гостевых спален на втором этаже. А завтра на рассвете уйдете и поедете на границу, если у вас завтра кончается разрешение. Ну, хах, вы всегда можете попытаться продлить срок нахождения здесь, но это ой как не просто. — Бюрократия везде одинаковая, — уставше усмехнулся Кейн.

***

Кейн, мягко говоря, задержался дольше, чем на одну ночь. Надежда и правда оказалась очень занятной женщиной. Красивая, игривая, острая на язык! А живет как птица в клетке. Жене майора хватило одной бутылочки вина, чтобы пересказать всю свою биографию, акцентируя внимание на минусах своего на первый взгляд успешного брака. Рассказала, какой черствый Готье, что от него не дождешься даже слова ласкового с поцелуем, не то, что секса! Что он не позволяет ей тратить деньги как она того хочет, что он терроризирует их дочь, что промыл сыну мозги! Проще говоря, демонизировала так, что не каждая газета так сможет демонизировать южных борейцев! Потом она начала какой-то несусветный бред, видимо перепила, а потом и вовсе на него полезла! Кейн пытался отбиться, но она так слезно просила утешить ее! Утешил в итоге, в супружеской спальне… И это был лучший секс в его жизни! И это стало повторяться из дня в день. Сплетни, вино, секс... Не рай ли!? Это было взаимовыгодное сотрудничество. Надежда снова почувствовала себя молодой и желанной, а Кейн наслаждался женским вниманием. Жена майора не волновалась за скорый приезд Клавдии. Она же ее маленькая и любимая доченька, она поймет, почему мамуля так поступила!

***

Клавдия поняла, что что-то не так еще когда ее не встретила мама на остановке, хотя обещала. Так и быть, добралась сама, но дом был открытый, что нетипично. Заходила внутрь Клавдия крадучись, уже представляя, как будет пытаться отбиваться от воров чемоданами. Музыка...Значит в гостиной включен телевизор. — М-мама? — Ах, Боже! Клавдия, чего ты пугаешь! — Надежда аж подпрыгнула от неожиданно появившейся в дверном проеме дочки; судя по позе, до прихода Клавдии взрослые танцевали.— Познакомься, мой лучик, это Кейн Хэ, мой... Друг, — оба взрослых многозначительно хихикнули. — А это Клавдия, моя отдушина, любимая девочка! — Я его раньше не видела... Папа знает мистера Хэ? — ей так заболел живот, что казалось кишки заворачиваются в узел. На лице Клавдии был шок. Да и кто не был бы удивлен на ее месте? Увидеть мать в объятиях чужого мужчины, каждый бы почувствовал себя очень некомфортно. — Может, ты приготовишь нам кофе? — увильнула от вопроса Надя. — Кейн, моя умница просто отменно готовит, в сто раз лучше меня! — Правда? Тогда я обязан попробовать. Хорошо, что Клавдия ушла на второй этаж, в свою комнату. Она не увидела их очень беспорядочного поцелуя. Если бы Клавдия зашла сначала на кухню, то увидела бы пустые бутылки алкоголя. Они почти весь бар выпили! Ох, знал бы Готье, что стало с его коллекцией...! До вечера они вели себя рядом с Клавдией очень прилично, можно было бы даже поверить, что они просто друзья, но ночью всё встало на свои места. На втором этаже находятся спальни для членов семьи. Слева комната Клавдии, справа комната Этьена. Не сложно догадаться, чья спальня была в центре. Стены в особняке Саргасов толстые, звук через них идти не должен. Поэтому Клавдия не знала, как можно так трахаться, чтобы она проснулась посреди ночи. Ей был слышен каждый стон и шлепок. Она выбежала из спальни в туалет, чуть не запутавшись в собственной ночнушке. Бедняжку стошнило. Не хотелось верить в реальность происходящего за стеной. Ей хотелось раскрыть дверь, пристыдить мать за измену, но дрожащие ноги не слушались. Она вернулась в комнату только чтобы взять с собой одеяло с подушкой, и ушла спать в гостиную на диван. Всяко лучше, чем слышать эти отвратительные звуки. Но всё равно не выспалась. По привычке, Клавдия проснулась рано. Она увидела, как из ванной выходил этот отвратительный мужчина... На нем был халат Готье. Клавдия почувствовала рвотные позывы. И закипающую злобу. Как он посмел! — Эм… это халат папы, — хоть как-то она попробовала отстоять честь отцовской вещи. Бореец посмотрел на бордовый халат, затем развел руками. — Ну, девочка, какой халат дала твоя мама, такой я и взял, — с усмешкой, он продолжил свой путь на кухню. Мерзость. Через пару минут по лестнице спускалась уже мать, укутанная в полотенце. Вся светится от счастья! — Привет, солнышко! Женщина наклонилась, чтобы поцеловать дочку в щеку, но Клавдия отвернула голову. Это сильно задело Надежду, настолько сильно, что она назвала дочку сучкой. Клавдия сжала кулаки, ногти впивались в кожу и оставляли следы-полумесяцы. Она будет сильной, не будет плакать... Боже, дай ей силы сделать хоть что-то! Почему Этьен не выходит на связь? Почему отец не сказал, где его командировка? Ей не к кому обратиться!

***

Шел девятый месяц этого ада. Каждый день в этом доме был для Клавдии пыткой. От Этьена все еще нет вестей, от отца тоже. А мать еще умудрилась забеременеть. И беременность матери протекает без проблем, и они уже строят план побега... — Поедешь со мной в Южную Борею, Надя?  — Ох, конечно! Куда угодно, лишь бы дальше от этого тирана! И заберем с собой Клавдию. В отличие от Этьена у нее не промыты мозги. Хмпф! Ну и пускай! — женщина размашисто отмахнулась, чуть не задев бутылку вина. — Пусть остается с Готье, невелика потеря. Два сапога пара! Так легко отречься от родного сына нужно уметь!  Клавдия мыла посуду, внимательно слушая разговор матери и ее любовника. Теперь она понимает, что между "быть хозяйкой в доме" и "быть рабыней в доме", очень большая разница! Зря она наговаривала на отца! Уж лучше бы она для него по сотому разу натирала бюст Вождя до блеска, чем ходить для них за добавкой и перестирывать простыни в надежде избавиться от следов неверности.  Измена матери открыла Клавдии глаза. Раньше она считала Готье абсолютным тоталитарным злом. Строгий и холодный, непредсказуемый отец, которого очень сложно прочитать, возложил слишком большие надежды на дочь, что еле успевала соответствовать, лишь бы не слышать в свой адрес ненавистное "бездарность". Она считала майора несправедливым по отношению к ней, Клавдия думала, что он ее ненавидит! Эти вечные упреки, смешанные сигналы, неоднозначные реакции, уничижительные наставления, чрезмерная строгость, отсутвие хоть какого-то выбора даже в одежде! Разве это жизнь?! Поэтому Клавдия считала себя маминой дочкой, ведь мама не такая! Мамочка всегда ее защищала, даже отвоевала более-менее спокойное детство для любимой девочки! И Клавдия всегда жалела маму в ответ. Считала, что майор к ней так же несправедлив! Что плохого в том, что женщина со статусом и при деньгах хочет отдыхать на широкую ногу, когда все для этого располагает? Но теперь фигура матери для нее стала такой же неоднозначной... Клавдия чувствует отвращение. Отец не без изъянов, — и иногда казалось, что он только из них и состоит, — но не был изменником уж точно, и за спиной женщин не водил в дом. А мог бы! Он ведь Саргас! Кто бы отказался стать любовницей такого перспективного военного? Она уверена, что даже некоторые мужчины согласились бы на такое! Так мерзко себя вести при родном ребенке, как какая-то шлюха! Не стесняться трахаться по несколько раз на дню по всему дому! А сейчас они обсуждают ее дальнейшую судьбу, как если бы решали, стоит ли брать с собой вазу! Если ЭТО настоящий характер мамы, то ей такая мать не нужна. И Этьену тоже... О, Этьен! Если он узнает..! Дрожащие руки не слушались, из-за чего она уронила тарелку на пол. Клавдия отскочила. Из-за недосыпа она вся дерганная. Да и как тут поспишь, когда буквально за стенкой каждый день слышны любовные утехи на родительской кровати? — Доченька, что с тобой? Ты сама не своя! — Надежда театрально приложила руку к сердцу. — Обязательно убери осколки! Девушка угукнула и ушла за веником. Уже смахивая на совок осколки, Клавдия подала голос: — У тебя не выйдет уехать. У тебя же нет разрешения от отца. Письменное... с его печатью. Ты не выездная. И я тоже. Без разрешения. А нелегально границу не пройти. Там же Николас — — Ай, черт, точно! — Надежда все же столкнула на пол бутылку. — Чертов Саргас! Не фамилия, а проклятие! Даже будучи далеко он только и делает, что вставляет палки в колеса! Постой-ка... У тебя же дубликат ключа от кабинета, да, милая? Смотря на фальшивую улыбку матери, Клавдия испытала отвращение. Вот как теперь заговорила! Нет, решено! Она начинает свой бунт против этой грязной парочки! Пусть и почти год спустя... Но лучше поздно, чем никогда! — Нет. Я его потеряла в санатории. Просто боялась сказать раньше. Так Клавдия получила свои первые побои. Теперь и ее собираются оставить здесь...

***

Ночью случается все самое плохое. Этьен, которого почти год не было дома, ввалился за порог в полночь. Как же он устал! — Кто бы мог подумать, что восстанавливать оккупированные деревни так сложно. А ведь это был даже не фронт, — сам с собой говорил Этьен, впервые в жизни неаккуратно бросив белые сапоги в прихожей. Еле волоча ноги, он направился на кухню. Уставший парень не слышал сестру, которая буквально кричала ему остановиться. Войдя на кухню, он увидел любовников, уже начавших обжимать друг друга. — ЭТО ЧТО?! — не своим голосом он рявкнул, из-за чего Кейн и Надежда отпрянули друг от друга как от огня. — Этьен — Ай! — спустившаяся со второго этажа Клавдия крикнула, когда брат грубо схватил ее за руку. — Это что?! Ты знала об этом?! Знала и не сообщила ни мне, ни отцу?! Отвечай, Клавдия! — Этьен дергал сестру как тряпичную куклу. Клавдия обмякла, позволяя гравитации тянуть себя к полу. Боль в предплечье уже не интересовала. Эта ситуация высосала из нее все соки, так что сил на хоть какую-то реакцию не было. Разъяренный Этьен отпустил ее, девушка упала на пол. Белые кудри распластались по дорогому паркету. — Мальчик, аккуратней, — Кейн крепче обнял Надю, в голосе была невысказанная угроза. — Мальчик? Мальчик?! Я покажу тебе — — Этьен, пожалуйста... — прошептала Клавдия, крепко обвив руками его ноги, надеясь, что ее разбитый вид умалит его жажду насилия. — Нам надо поговорить... Сделав пару глубоких вдохов, он помог сестре встать. Обвинительно ткнув пальцем на изменников, он процедил: — Я не позволю отцу стать рогоносцем. Клавдия вытянула его на второй этаж и попросила тише говорить. — Почему ты это позволила?! Объяснись! — зашипел он. — Если бы я знала, где отец, то попробовала бы связаться... Не кричи, пожалуйста, — молила его Клавдия. — Ты обыскивала кабинет? — слава Вождю, Этьен перестал орать. — Там может быть — Клавдия приставила к губам палец. — Я его "потеряла". Давай... Давай ты попробуешь позвонить ему. Пусть он с этим разбирается. Я так устала... — Клавдия шмыгнула носом. — Быстро, Этьен! Старший брат кивнул и стал возиться с дверью, а что было дальше...Всё произошло слишком быстро. Надежда резко закричала. Клавдия побежала на низ — Мама, ты рожаешь?! Под скорые сборы и крики, — особенно громко был выкрик о том, что Кейн убежал! — Этьен обыскивал кабинет отца. Какой он тут устроил беспорядок, отец его убьет! Но сейчас это наименьшая проблема.. Перерыв вверх дном все шуфлядки, он нашел самый свежий документ. — Трутновский машиностроительный завод? "Поставщик Решимости"? На детали нет времени. Он просто набрал указанный в бумаге номер.

***

В выделенную Готье комнату ворвался управляющий заводом. Работа там кипела каждый день, поэтому простые работяги не могли позволить себе сон, в отличии от майора. Спросонья он ничего не понял. Что за дьявол?! Кто посмел?! Он схватил телефон и был очень удивлен, услышав голос сына. Это же секретное задание! — Этьен?! Как ты— Что?! — слушая каждую новую деталь творящегося дома безумия он все сильнее краснел. — ...Дрянь! — он ляпнул пластмассовой трубкой по корпусу, да так, что телефон подпрыгнул.  Нет, нет, нет! Она ему рога не наставит! Не позволит! Это хорошо, что Этьен сообщил ему об этом... Нужно избавиться от нее. От этого репортеришки тоже. И от плода этой неверности... Как можно быстрее! — Телефонную книгу на стол! Живо!

***

В кабинет главного врача столичного военного госпиталя, Клемента Ванталя, раздался звонок. Скоро проверка из Министерства Здравоохранения, поэтому доктор не спал. — Здравствуйте, майор, — его уже по голосу узнают. — Чем я могу вам помочь? —Скоро к вам поступит моя жена. Беременная. В таком возрасте? Майор не глупый, должен знать риски! Но это не его дело, так что просто ответил, что родильное отделение будет в состоянии повышенного комфорта и готовности в любой момент принять Надежду. — Вы должны от нее избавиться. — …Простите? — Клемент не уверен, что услышал правильно. По крайней мере, он на это надеялся... — Что вам не понятно в слове «избавиться»? Я ясно выразился! — зарычал майор в трубку. — Избавиться и без лишних свидетелей! Если это покинет стены госпиталя...! — …От ребенка? — шепотом предположил главврач. Аборты пусть и непопулярная процедура, но проводимая. Лучше потерпеть пару месяцев осуждение за прерывание беременности, чем тянуть существование ребенка инвалида в и так тяжелом для жизни мире. Но к сожалению ситуация была куда мрачнее. —И от ребенка, и от Надежды. Не советую ослушиваться моего приказа. Выполняйте. Гудки. Дрожащей рукой Клемент положил трубку. Слова осели тяжелым камнем на плечах сотрудника здравоохранения. Но посмеет ли он пойти против воли майора? Хотел бы. Но простым смертным не дано выбирать свои судьбы в этом государстве. Ему нужно донести информацию до врачей.

***

Прибывшую роженицу быстро отвезли в родильный зал. Клавдия сидела на диванчике в коридоре и нервно теребила запонки на манжетах рубашки. Этьен ненадолго ее оставил, чтобы найти сестре чего попить, а то опять заикаться начала. — Отец не говорил, что приедет?— спросила Клавдия, осушив стакан воды махом. — Нет,— вздохнув, пришедший брат усадил сестренку себе на колени и крепко обнял, положив голову на ее макушку. — Не переживай. — Я должна была что-то сделать раньше, — прошептала павшая духом девушка. — И что бы ты сделала, Клавдия? — прошептал в ответ Этьен. — Он бы пристрелил их на месте. Как бы ты потом смотрела ему в глаза? Ты не смогла вынести на своих плечах такой груз. У младшей сестры не было ответа на этот вопрос. Она бы точно испугалась и сделала что-то глупое. А в родильном зале работа по-настоящему кипела! Клемент придумал очень занятный план, для исполнения которого Надежда должна была родить. К счастью, роды были быстрые и без казусов, но никакой информации о младенце не было сказано. Ни вес, ни рост, даже пола не сказали! Просто сразу унесли куда-то... — Где мой ребенок? Почему мне его не показали? — шептала ослабленная родами Надя.   В глазах рябило от белого света, белых стен и вороха белых халатов, суетливо бегавших от одного края зала в другой. — Какой ребенок? - акушерки удивленно раскрыли глаза и даже переглянулись, мол «а не послышалось ли им?» — Ах, но дорогая, какая мать захочет видеть мертворожденное дитя?  Вы и так—  —Мертворожденный? — перебила мать, задыхаясь. — Что...? Нет, я же слышала…  Почему ей лгут? Что не так? Нет… Нет, не должен был. Он ведь в командировке. Не должен знать. Надежду бросило в холодный пот. Если майор узнает, то она труп. Но он же не знает об ее измене, верно? Клавдия всегда была на виду, а Этьен только этой ночью приехал... — Ох, милая, я понимаю, что это очень больно: лишиться ребенка. Но такое бывает. Вам станет легче, когда вы поспите, — приторно и снисходительно, будто говорил с ребенком, уверял главврач, которому кивали в такт акушерки и другие собравшиеся медработники. —Спать? Я не буду— Я не хочу спать! — напавший на Надежду страх дал ей силы. — Где мой ребенок?! Я слышала его! Верните мне моего малыша! — надрывисто кричала до смерти напуганная женщина. — Голубушка, вы ничего не могли слышать! — они сознательно делают из нее дуру! — Ваше помутненное сознание играется с вашими чувствами!  — Хватит! Что вы делаете! — она пыталась вырваться из хватки акушерок, неожиданно схвативших ее за руки и ноги, но конечности не слушались. — Верните мне моего ребенка! Вы не знаете кто я?! Фамилия — последний козырь. Но его отбили. — Ох поверьте, мы-то как раз знаем… — с какой-то тоской сказал Клемент, держа в руках несколько упаковок морфина, а затем обратился к акушерке: — Милана, принесите, пожалуйста, воды. И побольше. "Боже, я просто человек..."

***

Как только разбитый Клемент вышел из родильного зала, то его буквально сбила с ног Клавдия с одним единственным вопросом: — Как мама? — Примите мои соболезнования, — измотанный главврач не церемонился с объявлением приговора Надежды. — Не выжила ни она, ни ребенок.  После секундного осознания, Клавдия сразу взорвалась слезами по большей части от осознания, что к кончине матери приложили руку ее собственный отец и брат. И она тоже... С этой мыслью Клавдия буде долго мириться. Что-то ей подсказывало, что умерла она с чьей-то помощью. Может по приказу отца... Нет! От такого расклада еще хуже! Она верит, верит врачу! Это все судьба решила, не отец! Этьен опустил глаза, впервые за долгое время чувствовал себя бессильным. Он сделал правильное решение, но он не бесчувственный камень. Его глаза вдруг тоже стали влажными, но он быстро смахнул предательскую слезу, ругая себя мысленно за беспочвенное сочувствие. Нечто более сильное, а именно воспитание, говорило: " Она бы не смогла скрывать свою неверность вечно. Майор узнал бы. Он всегда знает. Исход один. Смерть. А перспективы? — продолжал внутренний монолог Этьен.— Что бы Клавдии дала мать, если бы она каким-то чудом сбежала? Причем с кем! С журналистом какой-то политической газетенки!" Этьен твердо уверен, что все дело — хитрый план Южной Бореи по подрыву авторитета майора как стремительно продвигающегося вверх многообещающего военного, а мать стала соучастником. А предателей и врагов  никогда не жалко! Учитывая ее слабый характер и теплившуюся обиду за, по ее мнению, «несправедливое» к ней отношение, она точно была способна на предательство верности и мужу, и Великому государству! Небольшая тяжесть вытянула Этьена из раздумий, и он обернулся, а Клавдия на аналогичный жест не обратила внимания. Это майор, будто появившийся из воздуха, вытянул руки и положили их на плечи детей, притянув к себе в тактичное объятие обоих. А Этьен ценит каждое прикосновение своего отца, своего кумира, поэтому без раздумий и с большой благодарностью крепко обнял в ответ  широкую спину, которую даже сейчас не мог обхватит полностью. Даже если это формальность, Этьен рад, что он это сделал. В этих сильных руках отца сын чувствовал себя самым защищенным в мире. От всех невзгод, от всех иностранных шпионов и диверсантов. Клавдия разрыдалась еще сильнее, прижимаясь к Готье, не до конца осознавая, что это вовсе он. Ей просто нужно было сильное плечо и широкая грудь, чтобы выплакаться. Майор перевел  взгляд на погрязшую в истерике дочь, чувствую только стыд и раздражение за ее несдержанность. Закатил глаза, но запустил большую ладонь в ее волосы, поглаживая. С другой стороны, эта реакция совершенно здорова и не вызывает подозрений. Краткий миг фамильярности окончился так же быстро, как и начался, и он сказал детям идти к машине. Когда в коридоре было пусто, он вытянул руку к Клементу, который все это время безучастно смотрел в пол. — Хорошая работа, — съехидничал Готье, сжимая руку соучастника. — Завтра вас ждет щедрое поощрение.

***

По возвращению, Саргас первым делом осмотрел весь дом. Как ищейка, он залез в каждый шкафчик, проверяя, не пропало ли что-нибудь ценное или компрометирующее. К счастью, все на своих места. Видимо этот журналюга был слишком занят его женой. — Этьен! — Да, отец? — он встал перед дверью в кабинет. — В доме будет ремонт и мне нужна твоя помощь. Пока что вычисти шкафы от ее одежды, а Клавдию отправь готовить ужин. Свободен. Мне нужно сделать звонок. Закрой дверь. Дополнительно заперевшись изнутри, майор позвонил Стефану Аршику, отцу Нииласа. Обычно майор не поддерживает связь даже с теми, кто всего на ступень ниже его по званию, но здесь исключительный случай. Однажды эта семья попала в большую беду, и они вымаливали его покровительства и помощи, стоя на коленях и унижаясь, как только можно. Этим жестом он заполучил верных союзников, которые для него сделают все. — Ох, майор Саргас! Чем обязаны вашему звонку? — по ту сторону говорил приятный, но сонный мужской голос. — Вас старший сын, Николас, сейчас на границе с Южной Борей? — перешел сразу к делу Готье. —Да, верно. — Для него есть задание. Нужно отследить и уничтожить репортера из Южной Бореи. Кейн Хэ. Вы же понимаете, что это секретное поручение? ...Приятно иметь дело с людьми, которые знают, как нужно быть благодарными.

***

Красной полосой на первой странице нового выпуска Daily News был данный заголовок:

"Журналист Южной Бореи был расстрелян на границе Великого Государства ! Пора бы им запомнить, что их агентов здесь никто не ждет! "

***

МАЙОР САРГАС ВСЕГДА ВЫИГРЫВАЕТ!

Он вовремя избавился от всех, кто мог запятнать его репутацию! Не считая себя... На похоронах Надежды он еле сдержался, чтобы не плюнуть на ее гроб. Как смешно майору было выслушивать соболезнования от коллег и командования, ему пришлось все губы искусать, чтобы не расхохотаться! На "Поставщик Решимости" Готье Саргас зайдет с чистой репутацией.

"Как благородно это звучит — вдовец."