Часть 3
14 августа 2025 г., 12:40
Юнги сидел за рабочим столом и готовил учебный план на следующий год. Он устал. До отпуска осталась неделя — и на три месяца можно забыть о работе, студентах и проверке тестов. Работу он любит, но хочется выспаться, съездить куда-нибудь и просто отдохнуть.
Вздохнув, он снимает очки и трёт уставшие глаза. Смотрит на часы: 12.17. Он встал два часа назад, успел приготовить завтрак, поесть и сделать запланированную работу, а Чимин всё ещё спал. Юнги улыбнулся. Он буквально уговаривал младшего пойти на вечеринку по случаю вручения дипломов, и что в итоге? Чимин вернулся через три часа, настолько пьяный, что стоял лишь благодаря дверному косяку, на который опирался. Юнги не понимает, что он пил, ведь несло от него так, что хотелось запихать его целиком в стиральную машинку и постирать, с кондиционером. Но он слишком любит это чудо, поэтому раздел, помыл и спать уложил. Ещё и тазик поставил, а то оттирать прекрасный внутренний мир любимого от пола не сильно хотелось.
Зайдя в спальню, он усмехнулся: Чимин лежал на спине, в позе морской звезды. Одеяло скинуто на пол, как и трусы. Милая и одновременно горячая привычка младшего — он ненавидел спать в одежде. Раньше ему приходилось, так как он жил в одной комнате с сёстрами, но теперь он постоянно во сне снимал с себя нижнее бельё, если вдруг засыпал в нём. Юнги подошёл к нему и легонько поцеловал в приоткрытые губы. Они оба спокойно относились к утреннему запаху изо рта, он не мог помешать им нежиться по утрам в кровати. Чимин заворчал и прикрыл глаза рукой.
— Чимин-а, просыпайся, мне… — он не успел договорить, так как младший схватил его за руку и потянул, роняя Юнги на себя. — Наглёж и беспредел! Напился вчера, а теперь руки распускаешь. Не стыдно?
— Ты сам меня отправил туда, — прохрипел Чимин. — Перепил. Признаю. Но главное, что я вернулся домой, к тебе. И тебе нравится на мне лежать, не прикидывайся.
— Нравится, — он поёрзал, устраиваясь удобней, и оставил поцелуй на груди. — Хорошо отдохнули?
— Скучно. Мне без тебя не то было. Хотелось домой.
— Поэтому напился? — Юнги почувствовал чужое возбуждение, которое отчётливо упиралось ему в живот.
— Напился я не из-за этого, — он вздохнул. — Котёнок, давай ты не будешь ёрзать, а? Я ведь не выдержу.
— И что меня ждёт, если ты не выдержишь, м? — старший провёл языком по его груди, задевая сосок.
— Уверен, что хочешь меня такого?
— Какого, Чимин-а?
— Я не был в душе и наверняка воняю, как будто бухал до утра.
— Ну, вообще-то я запихал тебя под душ вчера, так что нет, ты не воняешь, и вообще, — он не успел договорить, как Чимин поменял их местами.
— Ну, тогда ты не оставил мне выбора, кроме как вылюбить тебя, мой маленький.
***
Наблюдая за тем, как Чимин завтракает, у Юнги в голове всплыли слова младшего: «Напился я не из-за этого». — Солнце, а из-за чего ты так напился вчера? — Я что-то сделал? Ни черта не помню, кроме того как ты укладывал меня в кровать. — Нет, ты был всё таким же милашкой, просто немного разучился стоять на ногах и постоянно признавался мне в любви, — он улыбнулся и оставил поцелуй на чужой щеке. — Родной, что случилось? Я ведь вижу, что с тобой что-то не так. — Мне уведомление пришло. Меня в армию забирают. Его будто по голове ударили. Юнги пришлось опереться о столешницу позади себя, чтобы не рухнуть на пол. Ноги и так дрожали после секса, а тут ещё такие новости. Он не понимал, как реагировать. Нет смысла врать, что он не думал об этом. Знал, что младшему придётся отслужить. Боже, Юнги не хочет его отпускать, и он не знает, как это сделать. Как отпустить? — Котёнок? Ты в порядке? — Чимин подошёл ближе и положил руки на талию старшего. — Я знаю, что новость неожиданная, но. — Ожидаемая, Чимин-а. Мы оба понимали, что рано или поздно это произойдёт. Просто… — он вздохнул и прижался к нему. — Оказывается, я не готов. — Не готов к чему? — К тому, чтобы отпустить тебя, — почувствовал, как плечи младшего напряглись и поспешил успокоить: — Ты ведь не думаешь, что я не дождусь тебя? — Я не знаю, что думать, если честно, — он подхватил Юнги на руки и перенёс их на диван, усадив старшего к себе на колени. — Мне страшно. Я знаю, что есть возможность отложить, но какой смысл? Проще отслужить сейчас, а не потом, когда у меня будет работа. Но я не представляю, как смогу тебя оставить. И как я вообще буду без тебя? Мне тут тебя иногда не хватает, а я буду неизвестно на каком расстоянии. — Мне тоже страшно, но мы справимся. — Ты будешь ждать? — от удивления в голосе Юнги незамедлительно захотелось его ударить. — Не смотри на меня так, я не то имею в виду. Просто… зачем тебе это? — Пак Чимин, ты идиот? Я люблю тебя. Ты нужен мне, и я планирую прожить с тобой так долго, как получится. Я дождался получения твоего диплома, пока ты выносил мне и им мозг. И из армии дождусь, — он оставил поцелуй на губах и улыбнулся. — Да, будет тяжело. Но это не невозможно. — Я тоже люблю тебя, котёнок, — уткнувшись в его шею, он пробормотал: — Я не представляю, как буду без тебя. — Всего полтора года, родной. У тебя будет новое место, новые люди. Тебе придётся много чему научиться. Не будет времени на то, чтобы скучать по мне. — Я всегда скучаю по тебе. А как ты будешь здесь? — Плохо. Я не буду врать тебе, что не боюсь. Мне страшно, но это не значит, что я не смогу, — он прижался ближе. — Когда? — Через месяц. — Боже, слишком скоро. — Знаю, маленький, — Чимин приподнял его голову и заглянул в глаза. — Я знаю, что ты хотел съездить куда-нибудь, но давай останемся дома? Я хочу провести время только с тобой. Без отвлекающих факторов. Хочу насладиться нами. — Айщ, Чимин-а, конечно мы никуда не поедем! Месяц тебя из кровати не выпущу. — Мне нравится твой план, приступим? — ухмыльнувшись, он резко встал, заставив старшего взвизгнуть и обвить ногами его талию. — Начнём со спальни?***
Сегодня четыреста семьдесят первый день, как Юнги один. Чуть больше шестнадцати месяцев. После того как Чимина забрали, он уехал в Тэгу к родителям. Не мог находиться один в пустой квартире. Кто бы мог подумать, что он за полгода настолько привыкнет к младшему, что дома, когда он ложился спать один, ему буквально хотелось выть от тоски. У родителей было немного легче, но он не мог находиться там все полтора года; ближе к осени он вернулся домой. Завалил себя работой, поздно приходил домой и рано уходил, но спать не мог. На второй месяц он понял, что это проблема. Пришлось идти покупать снотворное, ибо в его мешки под глазами можно было рис складывать. В один из его выходных, что стали теперь самыми ненавистными днями, к нему пришёл Сокджин и, увидев состояние своего тонсена, ужаснулся. — Юнги, ты поэтому несколько месяцев отказывался от встреч? Да на тебя смотреть страшно! Это из-за Чимина? — Ага, из-за его отсутствия, хён, — он зевнул и плюхнулся на диван. — Я не хотел встречаться с тобой, потому что всё, о чём я могу сейчас говорить — это как мне плохо без него. — А для чего ещё друзья нужны? Ты ведь знаешь, что я всегда готов тебя выслушать. — И какой в этом смысл? Я сам устал от своего нытья. Мне стыдно быть таким. Мне надоело врать Чимину, что я в порядке. Я ни черта не в порядке! Я не выдерживаю, хён, — по щекам потекли слёзы, и он закрыл руками лицо, тут же почувствовав, как старший сжимает его в объятиях. — Я думал, что смогу. Что справлюсь с этим… А в итоге? Я сплю с его свитером, который уже практически не пахнет им. Да я грёбаное постельное месяц не менял, потому что оно хранило его запах! — И кто тебе сказал, что это ненормально? — Я! Я сказал! Я взрослый человек, и я не понимаю, что со мной происходит! — Юнги-я, ты просто скучаешь по нему. И это нормально, слышишь? — понимая, что младший не успокаивается, он потянулся к пледу и накрыл его, начиная укачивать в своих руках. — Он любит тебя, а ты любишь его. И, к сожалению, разлука в таком случае — очень болезненная вещь. Тебе не нужно ему врать, ведь я уверен, что ему тоже плохо без тебя. Осталось немного потерпеть, и вы снова будете вместе, — услышав тихое сопение, он опустил взгляд: Юнги спал, собрав плед в кулачках и уткнувшись в него носом. — Я обещаю тебе, всё будет хорошо. Подождав, пока младший уснёт крепче, он аккуратно переложил его на диван, а сам отправился на балкон. Вздохнув, Джин достал телефон и набрал последний номер. — Хён? — Я не знаю, с чего начать, Чимин-а, — он вздохнул и зарылся рукой в волосы. — Всё плохо, но не так, чтобы бросать армию и мчать сюда, но и не так, что бы оставлять его одного. — Рассказывай. — Ну, как ты знаешь, мы не виделись последние месяцы, созванивались только, и по голосу с ним было всё нормально. Боги, как хорошо, что я сегодня пришёл… — Хён, я тебя безумно люблю и уважаю, но пожалуйста, расскажи нормально. Я и так тут с ума схожу. — Он похудел сильно, Чимин, — дотянувшись до тумбочки, Ким достал сигарету и опустился в кресло. — Не критично, но близко к этому. — Я замечал по видеозвонкам, но он всегда говорил, что это ракурс такой. Ага, ракурс, блять, когда один и тот же мой свитер висит на нём всё сильнее с каждым разом, — он выдохнул. — Как он спит? — Судя по нему, он вообще не спит. Синяки на поллица, сам сонный, еле глаза открытыми держит. На кухне несколько упаковок от снотворного, но оно ему не особо помогает, похоже. — Сейчас он где? — Устроил мне истерику, разревелся. Я впервые его таким видел, Чимин, — он выглянул с балкона и, убедившись, что Юнги всё ещё спит, продолжил: — Начал кричать, что то, как он переживает твой уход — ненормально. Я его обнял и накрыл пледом, он уснул. И до сих пор спит на диване, прижимая этот плед к себе. Он волшебный? — А мне говорит, что он в порядке… — Чимин вздохнул. — Какой плед, хён? — Розовый, волосатый такой. — Это мой плед. Юнги укрывал им меня, когда я до ночи сидел над дипломом. — Он зациклился на твоём запахе, судя по всему. Ибо ходит в твоей одежде, на кровати у него несколько твоих свитеров, и сказал, что постельное после твоего ухода месяц не менял, так как оно тобой пахло, — и вот в этот момент ему захотелось себя ударить. — Чимин-а, ты ведь не подставишь меня и не скажешь ему, что я тебе рассказал об этом? — Не скажу. И что нам делать с ним? Я переживаю. А если что-то случится? Помоги, Джин-хён. Иначе я сбегу отсюда к нему. — Давай хотя бы ты не будешь устраивать мне истерики, хорошо? — он вздохнул. — Я перееду сюда, пока ты не вернёшься. Побуду самой лучшей няней: буду следить, чтобы он ел, спал и отвозить его на работу. — А как же Намджун-хён? — Джуни поймёт. Юнги дорог ему, поэтому он лишь меня поддержит и поможет перевезти вещи. — Я не знаю, как благодарить тебя, — Чимин выдохнул. — Я с ума сходил последнее время, ведь видел, что с ним что-то происходит, но что я мог сделать по телефону? — Не забывай, что он мой самый близкий друг, я ради него на многое готов. И если ради него мне нужно ненадолго переехать, то это не проблема. — Скажи, есть ещё что-то, о чём я должен знать? — Он завалил себя работой, — Ким потёр лицо. — И ещё кое-что. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но тут такой бардак… — Бардак? Ты серьёзно? — Чимин, какие тут шутки? Я знаком с Юнги более пятнадцати лет, и я впервые вижу, что бы он жил в таком свинарнике! У него порядок только в спальне, остальные комнаты завалены вещами и рабочими бумагами. На кухне гора грязной посуды, в холодильнике даже мыши повесившейся нет. — Хён, я боюсь за него. — Так, ребёнок, отставить панику! Хён во всём разберётся, не переживай. — Я могу попросить тебе писать мне и рассказывать, как он там? Юнги не скажет мне, что ему плохо. Я знаю, что он пытается меня поддержать этим, но я ведь не дурак. — Никто и не делает из тебя дурака, он просто знает, что тебе тоже тяжело и пытается таким образом облегчить тебе жизнь, — Джин слышит шаги в гостиной. — Он проснулся. Не переживай, буду писать тебе. Хорошей службы, пока. Он выходит с балкона и видит Юнги, что стоит и с безжизненным выражением лица смотрит на диван. — Всё в порядке? — Ким старается говорить тихо, что бы не напугать. — Ты чего проснулся? — Обычно, если я засыпал на диване, Чимин относил меня в спальню и укладывал спать, бормоча, что моя спина будет болеть, если он оставит меня там. — Юнги-я, прекрати вести себя так, будто он умер! — параллельно он набирал сообщение Джуну, с просьбой привезти его вещи. — Чимин в армии. Скоро он вернётся и всё будет хорошо. Ты слышишь меня? — Слышу. Прости меня, хён. Я знаю, что расклеился. Знаю, что Чимин это видит и переживает. Но я не могу собрать себя в кучу, у меня не получается. — Для этого и существую прекрасный я, поэтому сейчас Джуни привезёт мне вещи и я останусь с тобой до возвращения твоего солнца. — В каком смысле останешься? — он наконец отодрал взгляд от дивана и перевёл его на друга. — Ты не можешь поставить свою жизнь на паузу из-за меня. — Могу и сделаю, Юнги-я. Иначе сам себя не прощу. А ещё меня не простит Чимин, если с тобой что-то случится. Так что мы с тобой вспомним университетские времена и поживём вместе, затем я из рук в руки передам тебя ему, а сам пойду в руки Джуни. — И чем я тебя заслужил? — Меня никто не заслуживает, хороший мой. Я просто тебя люблю, вот и всё, — он чмокнул его в щёку и резко отстранился. — Радость моя, а ты когда в душ ходил? — Воняю, да? — Есть немного. Давай так: иди в душ, приведи себя в порядок и сбрей уже свою щетину. А я пока начну приборку на кухне, ибо это самое жуткое помещение в этой квартире. — Хорошо и, спасибо, хён. Осталось семьдесят шесть дней.***
— Котёнок, как ты? — Если скажу, что немного лучше, поверишь? — Юнги смотрел на такое любимое лицо на экране своего телефона и сходил с ума от того, как же сильно хотелось поцеловать Чимина. — Поверю, если мне Джин-хён подтвердит. — Ну дожили, парню своему не веришь, Чимин-а? — Верю, но страх за тебя сильнее, — он улыбнулся. — Я знаю, что ты не хочешь меня расстраивать, но я боюсь повторения того, что было месяц назад, так что мне лучше быть в курсе, маленький. — Ладно, — Юнги нахмурился. Он не хотел врать Чимину, но и говорить правду было страшно. Младший не осудит, нет, но сорваться с армии может, а это ничем хорошим не закончится. — Я всё ещё плохо сплю, но это вряд ли изменится, пока ты не вернёшься. Иногда засыпаю с Джином и могу поспать чуть подольше, — он подтянул к себе свитер, который валялся рядом. — Меня бесит, что я не могу почувствовать твой запах. Тебя как будто и не было в этой квартире. Это раздражает. — Когда вернусь, устроим с тобой марафон сна. Буду обнимать тебя, а ты спать, сколько захочешь, договорились? — Конечно, солнце. Мне вообще кажется, что я приклеюсь к тебе, как только увижу. — Как будто я буду против. Согласен вообще никогда от тебя не отклеиваться, — ему больно видеть любимого человека таким, но он утешал себя тем, что осталось совсем немного, а потом он всё обязательно исправит. — Мы всё наверстаем, хён, веришь мне? — Всегда верю, Чимин-а. — Какие ещё новости? Как ты кушаешь? — Да нет новостей. Ты ведь знаешь, работа — дом — работа. Лучше расскажи мне, как ты там? Сильно устаёшь? — Я без тебя устал. Очень хочу домой, к тебе, — в его глазах читалась тоска. — Тут неплохо. Кормят нормально, нагрузки умеренные. Парни хорошие служат. Но я ужасно соскучился по тебе. Несколько раз порывался забить на всё и сбежать домой, но знаю, что ты меня не похвалишь за это. — Не похвалю, ибо потом последствия разгребать придётся, — очень хотелось поддержать Чимина. — Родной, мы справимся. Я безумно люблю тебя и очень жду домой. — Я тоже люблю тебя, маленький. И это была прекрасная попытка съехать с темы, но всё же, как ты ешь? — Нормально? Я не знаю. Джин готовит, я ем, — он опустил глаза. Не лгал, но и всю правду боялся сказать. — Юнги, я ведь вижу, когда ты мне врёшь, и ты это знаешь. Говори правду. — Да мало я ем, мало! Доволен?! Я не могу запихать в себя чёртову еду, потому что мне жить, блять, не хочется, не то что есть! — он сам не ожидал такого всплеска эмоций. Стало стыдно. — У меня нервы не выдерживают в последнее время, прости меня. И не переживай, солнце, я ем мало, но ем. — Маленький, просто кушай хотя бы немного, ладно? Я понимаю, что тебе не хочется, но просто давай организму то, что ему нужно для нормально функционирования, хорошо? — А если ему тебя хочется? — Мне приехать? — он бы приехал. Стоит Юнги сказать, что он хочет видеть Чимина здесь и сейчас, и он сорвётся. Плевать на последствия. — Нет. Я выдержу, обещаю, — позади младшего появился парень в форме, видимо, пора заканчивать. — Котёнок, мне нужно бежать. Люблю тебя и постараюсь позвонить через пару дней, хорошо? — Конечно, милый. И я тебя люблю, — он улыбнулся Чимину, но стоило звонку прекратиться, как улыбка сползла с его лица. Он устал от самого себя, серьёзно. Чувствовал себя сопливой девочкой-подростком, которую бросил первый парень. Юнги понимал, что Чимин просто в армии, и нужно ещё немного подождать — и тогда они будут вместе. Понимал, что ничего страшного не произошло, но как сказал Сокджин: «Тебе не хватает твоего солнца, как только он вернётся — ты вновь засияешь». Уже вечером он сидел на кухне, пока старший готовил ужин. Юнги нравилось так сидеть, он слушал истории, которые слышал уже миллион раз, но Джин рассказывал так, что интересно было всегда. Он мог хотя бы немного отвлечь его от мыслей о Чимине. Очередную историю прервал звонок в дверь. — Юни, откроешь? — услышав «угу», он вернулся к готовке. Юнги же пытался понять, кто мог прийти в такое время. Открыв дверь, он увидел курьера, что протягивал ему коробку. — Вы уверены, что это мне? — он недоверчиво смотрел на коробку, пытаясь вспомнить, заказывал ли что-то. — Вы Мин Юнги? — увидев кивок, курьер указал на наклейку с адресом. — Это ваш адрес? — Да, мой. — Значит посылка тоже ваша, — курьер улыбнулся. — Возможно, кто-то захотел сделать вам подарок. Хорошего вечера. — Спасибо, — закрыв дверь, Юнги пошёл на кухню. — Хён, тут посылка какая-то. Ты не заказывал ничего? — Хм, вроде нет. А она на моё имя, что ли? — Нет, она моя, — он поставил коробку на стол и принялся отковыривать скотч. — Просто странно это. Я ничего не заказывал, ты и так тут, а Чимин в армии, что он может мне оттуда прислать? — Юнги, во-первых, люди изобрели нож, — он отодвинул руки младшего и прорезал скотч. — А во-вторых, просто открой уже и посмотри, что там. — А если там отрубленный палец? — Так, я понял, мы заканчиваем смотреть детективы и переходим на мультики, — он закатил глаза. — Какой палец, чудо ты моё? Ну хочешь, я открою? — Обычный, человеческий, — Юнги поморщился и пододвинул коробку к старшему. — Открывай. — Ты ведь не мафиози, чтобы люди тебе пальцы отрезанные присылали, — открыв коробку и достав оттуда упаковку с духами, он протянул их Мину. — Дальше справишься? — Это что? Духи? — повертев коробку в руках, он снял плёнку и достал флакончик. — Хён, это духи Чимина. Он такими же пользуется, — открыв, он прижал духи к носу и закатил глаза. — Ты похож на наркомана, — Джин беззлобно усмехнулся. — С чего это он духи тебе прислал? — Мы сегодня разговаривали, и я пожаловался, что в квартире не осталось его запаха. Я думал, что он не обратил внимание на это. — А он взял и прислал тебе свой запах, — он цокнул, доставая телефон и незаметно делая фото младшего, что всё ещё прижимал флакон к носу. — Господи, какие вы слащавые, а, — отправив фото Чимину, он вернулся к готовке. — Иди, попшикай ими какой-нибудь его свитер, завернись в него и приходи ужинать. Может, хоть так ты нормально поешь. Обернувшись, он увидел лишь тёмную макушку, что скрылась в дверях спальни. Ему было страшно за Юнги, казалось, что ещё немного — и он станет совсем прозрачным, настолько тот похудел, и если эти духи помогут ему поесть — он готов купить ещё несколько упаковок и опрыскать ими всю квартиру. Услышав звук уведомления, он достал телефон и открыл чат с Чимином. От: Личное солнце маленькой тьмы [8:41 PM] Это выглядит забавно (´♡‿♡`) Чёрт, как я скучаю по нему… Думаешь, это поможет?От: Лучший хён [8:44 PM]
Ну, сейчас он убежал с ними в спальню, и вот я не особо хочу знать, что он там с ними делает.
Я тебе потом напишу
Юнги вернулся минут пятнадцать спустя в свитере Чимина, и, стоит признаться, смотрелся он в нём комично. Сокджин привык видеть друга в тёмной одежде, которая сидит по фигуре, а тут розовый свитер, который больше него на несколько размеров. В кухню вместе с младшим вплыл запах духов. — Тебе лучше? — Немного. Да. Лучше, — он потряс головой, будто пытался скинуть наваждение. — Не совсем то, но очень похоже. Возможно, я даже смогу поспать сегодня. — Это будет прекрасно, а если ты поешь, то ещё лучше. Садись за стол, — Джин поставил перед ним тарелку с едой и закуски. — Вино будешь? — Давай, завтра всё равно выходной, — он незаметно, как ему казалось, втянул запах с ворота. — Хён, меня отпустит когда-нибудь? — Сомневаюсь, — поставив бокалы на стол, Сокджин сел и с удовольствием наблюдал, как Юнги начал есть. — Вы слишком привязаны друг к другу. Если честно, я впервые такое вижу. Я люблю Джуни, но не думаю, что стал бы вот так умирать без него. — Я не умираю. — Ага. В тебе веса килограмм сорок сейчас, ты практически не спишь и не можешь смотреть на еду. И я не помню, когда твой смех слышал в последний раз, — увидев, что младший напрягся, он покачал головой. — Я не осуждаю тебя, хороший мой, а просто переживаю. — Мне иногда кажется, что я сам всё это придумал. — Ты о чём? — Ну то, что мне плохо. Я ни разу не слышал о том, что бы кто-то ещё так с ума сходил, — он сделал глоток вина. — Чимин ведь не умирает там, спокойно служит, а я тут истерики устраиваю. — Все переживают расставание по-разному, если ты не видел этого, не значит, что никто больше так не страдает, — откинувшись на спинку стула, он продолжил: — А по поводу Чимина… Юнги-я, ты ведь не можешь всего знать. Он не просто так паниковал и звонил мне, чтобы я приехал к тебе. Не просто так пишет мне постоянно, чтобы узнать, как ты, смог ли поспать и поесть. И я уверен, что если он увидит то, что вижу я — он пошлёт командира и приедет сюда, к тебе. — Ага, и получит потом. Нет уж, пусть спокойно дослужит. — Я к тому, что ему тоже плохо без тебя. — Знаю, хён. Он так смотрит на меня каждый раз, будто я смертельно болен. — Ну, ты примерно так и выглядишь. — Спасибо, мой любимый и дорогой друг! — О, сарказм! Ты оживаешь, Юнги-я? — Пошёл в жопу. — Имей уважение, я твой хён! — Пошёл в жопу, хён. Осталось сорок пять дней.
