Шепотом между строк

Кафе на углу было почти пустым. Столик у окна. Витражное стекло слегка запотело от дождя, за которым уже никто не следил. Только они — двое в этом мире, который тихо перестал быть внешним. Кристина держала чашку обеими руками. Алан сидел напротив, пальцы его были сцеплены, как будто он собирался сказать нечто важное. Он молчал. Но внутри этого молчания было движение. — Интересно, — сказал он наконец, — как мы всегда боимся быть понятыми. Все говорят, что хотят «честности». Но когда кто-то действительно тебя видит — это страшнее, чем одиночество. Она кивнула. — Потому что тогда ты становишься реальным. А не ролью, не образом. Он слегка усмехнулся. — Да. А если ты — реальный, значит, можешь быть отвергнутым. Настоящим тебя ведь невозможно «переписать». — Или заменить. Она посмотрела на него сквозь пар от чашки. А потом спросила: — А вы часто теряли людей? Он не ответил сразу. Взгляд его стал тем, каким бывает у актёра, играющего сцену без текста. Всё — в глазах. — Да, — сказал он просто. — И чаще не терял, а отпускал. Потому что не верил, что могу быть с кем-то… без фильтров. Без сцены. — А теперь? — А теперь я смотрю на тебя и думаю: может, я был неправ. --- На улице прошёл прохожий, оставив на стекле след от зонта. Кристина провела пальцем по стеклу. Как будто пыталась стереть расстояние между их мирами. — Я боялась, что вы просто вежливы. Что это всё — игра. Он тихо покачал головой. — А я боялся, что ты исчезнешь, если я покажу себя без роли. Они оба смотрели на стекло. На своё отражение. На друг друга через отражение. Это была сцена, где нет зрителей. Только чувства. Только они. Алан дотронулся до её руки. Медленно. Пальцами, словно боялся спугнуть. — Мне не нужна больше защита, — прошептал он. — Только ты. Только сейчас. И если ты готова — я бы хотел остаться в этом «сейчас» с тобой. Кристина сжала его руку в ответ. Её голос был чуть дрожащим, но решительным: — Я уже с тобой. --- За окном всё ещё шёл дождь. Но внутри — становилось всё теплее.