Эгир не приносит проблем

      Лиар не говорят вслух, но понимают: Алмаринд – это проблема. Алмаринд не вписывается в общество, Алмаринд не вписывается даже в Лиар. Чудо, что до сих пор не приходилось улаживать конфликт на уровне глав кланов. Чудо, что до сих пор Алмаринд не стал причиной сколько-нибудь заметного конфликта. Алмаринда отпускают на гульки через страх, что на этот раз его всё-таки зарежут, утопят или просто изобьют, но в глубине души надеясь на это, стыдясь неподобающих чувств и стыдясь раздрая: Лиар должен быть выше подобных метаний.              Проблемнее Алмаринда только Цайт. Был. Сейчас Цайт вырос, поумнел, и недовольны им скорее по привычке. Цайт нагл, ершист и самоуверен, но ошибки учитывает.       Альда не приносит проблем, во всяком случае, до сих пор на неё не жаловались. Громко. Девушка нагловата, но не дура, и повеселиться с внешниками её отпускают со спокойной душой.       Вирея не приносит проблем, она взрослая умная женщина, хоть и выглядит как подросток. Вирея изредка навещает таких же взрослых умных подруг-коллег, и никому в голову не приходит её ограничивать.       Морион не приносит проблем. Мориона воспитали внешники, и воспитали в строгости. Морион вежлив, молчалив и послушен. Мориона во внешний мир не отпускают просто потому, что Устав Лиар отрезает новых Лиар от прежней жизни.       Эгир не приносит проблем, он отшельник, влюблённый в море и рыбную ловлю. Он слегка рассеян, а потому иногда забывает о заданиях старших, но это его единственный недостаток, к тому же незначительный. Эгир рассудительный юноша, и в шторм в море не выйдет, а непогоду переждёт в домике на побережье. Эгира не контролируют вообще, потому что – зачем?       ***       Эгир оглядывал молчаливые руины цивилизации исчезнувшей, шумное будущее цивилизации нынешней, и особенно внимательно – своё настоящее.       Остатки амфитеатра сохранились неплохо, но нуждались в основательном ремонте. Очень не хватало крыши, хотя бы навеса над наскоро сколоченным помостом. Стен не хватало тоже. И места. Можно расчистить побольше, но смысл, при такой слабой акустике? Если восстановить, как было, акустика значительно улучшится, но кто впряжётся? Наследие предков – это почти всегда больше проблем, чем пользы. Наследники обращали мало внимания на руины, пусть трижды важные и с богатой историей. Они дурачились, болтали, смеялись, спорили, ругались. И прибывали. Эгир не ожидал наплыва, ещё немного – и расчищенное место закончится.       Эгир посмотрел на свою группу.  Хуур Тургэн уже сидел на помосте, играл и пел что-то своё. К Тургэну Эгир относился сложно. Басовитый тембр хуура и горловое пение Тургэна идеально вплелись в общее звучание группы, Эгир сам иногда замирал в восхищении, как у них замечательно получается полным составом. Когда никто не играет мимо музыки. С другой стороны, Тургэн самодостаточен, и едва заскучает – уйдёт, слушателей он и без Эгира соберёт легко, если ему вообще нужны слушатели. Казалось бы, уйдёт – и уйдёт, но ведь тогда не будет той сложной и объёмной цельности! И Эгир напряжённо ждал разочарования, а оно, подлое, всё не наступало, Тургэн оставался.         Окарина Джайна рисовала «боевые» знаки на лице бубна Хойна. Не поможет: Хойн низкорослый, лопоухий, тощий, и зловещего вида ему добавит лишь возраст, и то сомнительно. Мелкий отлично держал ритмы, и трансовые, и сложные, Эгир был им очень доволен, но предпочитал прятать за «боевыми стягами» и подвесными бубнами. Кажется, мелкий о чём-то догадывался, и надо либо качественней его раскрашивать, либо прятать всю группу. Прятать группу – так себе идея. Мелкий пришёл за «славой и женщинами», ни того, ни другого пока не дождался, и вполне может уйти искать в другом месте. С тем же результатом, но это совершенно не важно, ведь группа потеряет гулкое сердце. Эгир искал в себе смирение принять и это разочарование тоже.       Окарина Джайна просто была. Не фальшивила, не перетягивала внимание на себя, уходить не собиралась. Музыку она не особо обогащала, зато мастерски справлялась с материальной частью: не стеснялась напоминать слушателям, что удовольствие должно быть взаимным, вон там корзины для благодарностей. Ещё Джайна пошила им «зловещие плащи» и покрасила всю их одежду для выступлений в тёмный серо-буро-невнятный, нашила светлых лент в виде «защитных знаков» и «священных символов». Получилось ни на что не похоже, и одновременно порождало кучу ассоциаций. Цвет издали, в темноте, напоминал клановый чёрный Лиар. Ткань, слишком лёгкая для обычных плащей, колыхалась при каждом движении, и издали, в темноте, «Вестники бури» напоминали злых духов из детских сказок. Раскраска лиц чёрным добавляла драматичности.       Не появлялся вторая тальхарпа, Флод. Мироздание безгранично милостиво и щедро, и отсыпало-таки разочарования тому, кто так истово его ожидает. Эгир загадал: если Флод не успеет к началу – взять эрху, то есть, Жуаня. Эрху в группу не лезла никак, но Жуань очень просил, а ещё знал, что такое назначенное время, точность, ответственность и много других полезных слов. Во всяком случае, ещё ни разу не опоздал на музыкальные вечера, если обещал быть, мелодии играл ровно той длительности, которую отводили выступающим. В собственную музыку попадал, в общую тоже сможет. Наверное. Вписать нежные переливы эрху в бодрую агрессию «Вестника бури» будет непросто, но окарина справилась, справится и «этот недостойный». Или не справится. Нет надежд – нет разочарований.       Эгир взглянул на тень солнечных часов около одной из стен. До начала совсем немного, и Флод вылетит из группы. И часы, и стена сохранились частично; Эгир старался вдохновляться окружающей древностью, но окружающая разруха удручала. У него будет приличный зал. С хорошей акустикой. Вопрос только, где его найти. Как было бы просто, если б в Лиар внешников пускали дальше приёмного зала! Закатный зал идеален для концертов, он для них и создан. Но – Устав Лиар, о который больно бьётся не одно поколение. Всем он мешает, все пытаются обойти по мере фантазии, и никто его не отменит.       Эгир подкрутил колки тальхарпы, начертил знак-Резонанс, глубоко вдохнул, ловя предвкушение собравшейся толпы. Если ему когда-нибудь случится закрутить каст-спираль, это будет каст на музыке, музыкальная оргия. Эгир начертил Резонанс на бубнах, Хойн тут же вплёл гулкий ритм в задумчивое гудение хуура, постепенно ускоряя темп, переводя к той песне, которую они договорились играть первой. Эгир вступил сразу, как перестроился Тургэн, Джайна присоединилась только на припеве.       К середине песни появился Флод, но Эгиру некогда было даже кулак ему показать. Сил и умений Флода на знак-Резонанс не хватало, вот пусть теперь ждёт, когда у кого-нибудь найдётся время и желание ему помочь. Только улетишь на крыльях вдохновения, обязательно кто-нибудь в реальность бесцеремонно вернёт. Нет, вылетит Флод из группы, чтоб другим летать не мешал!       ***       Эгир многого не понимал. Например, не понимал умение огненных устроить драку на ровном месте. Они собрались здесь поплясать и поорать под музыку, все вокруг собрались ровно за тем же самым, они единомышленники. Зачем драться с единомышленниками?! И причины называли какие-то идиотские, но увлекательные, Эгир едва не улетел в детство, заслышав "а чё он эта" и "он первый начал", чуть сам не ввязался в разборки, но – Хойн. Да и Флод к скандалу подключился, Эгир чуть не залип и на это тоже, уже за умение гасить конфликты Флода стоит оставить в группе, и нёкки с его опозданиями.       Эгир метнулся к камню телепорта, радуясь его близости к амфитеатру, а заодно – близости к камню телепорта Тайне Лиар, на такое расстояние картинку-вызов послать он сможет. Только бы Цайт уже вернулся!       — Я злой, голодный и уставший, — сообщил Цайт, осматривая Хойна, но обезбол скастовал сразу, эту черту в нём Эгир особенно ценил. — Нос сломан, но не серьёзно, хрящ поправлю, остальное само пройдёт.       — Ускоришь выздоровление? — уточнил Эгир.       Цайт поднял бровь:       — Объясни, мне это зачем? Придурки вы, а разгребать мне.       — Это мой бубен!       Цайт с интересом посмотрел на Хойна, хмыкнул:       — Ну так в бубен он и получил.       — Ого! Эгир, да ты не мелочишься, сразу лиарца вызвал, — к ним подошёл один из гостей.       — Это мой бубен, — повторил Эгир, — и с теми огненными я тоже пообщаюсь.       Цайт демонстративно оглядел эгиров костюм «воина из сказаний». Хороший костюм, Эгиру нравился. И «боевая раскраска» нравилась тоже.       — Рекомендую общаться не с огненными, а с главами их кланов. И в подобающем тебе виде, — прозрачно намекнул Цайт и повернулся к Хойну: — Шуруй домой, нос не трогай, сам не напрягайся, не наклоняйся и вообще спи сидя, завтра выздоровеешь.       Хойн гнусаво поблагодарил и испарился. Цайт всё-таки наложил магическую регенерацию, вредничал только для вида, не может Хойн сам по себе за такой короткий срок выздороветь. Чего он вообще полез в драку, дорос бы для начала! Рядом, в сгущающейся темноте, топтался ещё кто-то из участников, не в силах решить: обращаться к уважаемому Лиар или к своему целителю, что и сколько затребует Лиар, и распространяется ли забота Эгира не только на свою группу, но и на своих гостей. Эгир чувствовал его сомнения и ноющую челюсть, но гость был взрослым, пусть сами разбираются.       ***       Эгир чуть не ползком исследовал пространство амфитеатра. Последний концерт ясно намекал: зала у них не будет ещё долго. Ни один клан не пустит к себе толпу молодёжи, бурлящей эмоциями и энергией. Да, Истинный Тайне можно подпитать на раз, но его же и восстанавливать придётся. И нервы его обитателей.       Вот отсюда досюда стену надо хоть какую-нибудь. Размер какой-нибудь стены удручал. Кто её класть будет? Эгир мысленно пробежался по друзьям, выходило, что надо звать Ирье, у него дар убалтывать на трудовые подвиги толпы народа. Убалтывать и организовывать. Причём бесплатно, весело и быстро.       Стену можно сделать символическую, да хоть плетень. И закрепить у него тальи, наложить на них Резонанс… если не разлетятся от нагрузки. Нет, не должны… Испытать на одной, по нарастающей, зафиксировать максимум. Нет, рядом расположенные тальи, да с Резонансом, наверняка срезонируют друг с дружкой. Или нет? Нет, воздействие ненаправленное, выдержат. Или не выдержат? Почему столько «нет» и ни одного «да»? И где взять столько ёмкостей, желательно одинаковых? И чем больше, тем лучше. И по величине, и по количеству. Проще напроситься в какой-нибудь клан. Но кто пустит?       Пообещать юному главе Кассиль три четверти от сборов? Кассили отчаянно нуждаются во всём, а их зловещая репутация идеально дополнит зловещие песни «Вестника бури». От репутации, правда, теперь одни ошмётки… Эгир позволил себе посмаковать мечту. Он знает, как сделать зал, юный глава – маг-экстра, сделает точно по указаниям, вместе они наплетут кастов... и Морион подпитает, ага. Перед глазами встали гостевые покои после визита юного главы. Покои они втроём, с Цайтом и мастером Эвисом восстанавливали с трудом и большим сожалением: степень безумия запредельная даже для Лиар, но никому показывать нельзя, конспирация. Такая же неудобная и всем мешающая, как Устав.       В своём зале Эгир такое безумие разводить не станет, но выжмет всё из умений воздушного мага и мощи земного. Зал, где пол едва заметно пружинит под ногами пляшущих, где звук глубок, объёмен, бархатист и раскатист, где стены и потолок переливаются северным сиянием, где клубится туман и сияют звёзды… Мечты, мечты.       А в реальности, если удастся уговорить юного главу, во время первого же концерта случится резонанс с ещё не развеявшимся ядовитым кассильским фоном. Передерутся не только огненные, но даже земные, а юный глава либо сгорит, либо сойдёт с ума. Эгир вздохнул. Образование мешает воспарять над действительностью, а после зала грёз развалины амфитеатра отбивают весь энтузиазм. Не будет никакой стены, её разнесут и не заметят, тут не плетень нужен, а кладка в вытянутую руку толщиной. А значит, достаточно расчистить побольше места, попросить Мориона сделать амулеты Резонанса, тем и обойтись.       — Эгир! Наконец мы тебя нашли!       — Газета «Бравый тыхухоль»!       — Мы пришли расспросить тебя обо всём!       Эгир с трудом вернулся в здесь и сейчас. К нему спешили «тыхухоли» в количестве пяти голов, разномастная компания подростков, от совсем юных до уже справивших совершеннолетие, но не спешивших становиться взрослыми и солидными. «Тыхухоли» подражали серьёзному новостному изданию «Всеобщий вестник», но не по содержанию, а лишь по форме. Очень приблизительной форме. Мирайя как-то привозила один из их выпусков, «тыхухоли» обгладывали «творческое объединение книжных приключенцев», пишущих про гордых бессмертных героев, побеждающих силы разума. «Приключенцы» удивляли фантазией, но проигрывали в наглости.       Теперь «тыхухоли» добрались до Эгира. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Из всех «тыхухолей» Эгир знал только Фелу и Гэлиса. С Фелой он несколько раз флиртовал на балах, а Гэлис, её младший брат, дружил с Хойном, частенько бывал на репетициях, пытался научиться играть на всех инструментах сразу, но получалось лишь на нервах.       Вскоре Эгир понял, что на нервах умеет играть не только Гэлис, «тыхухоли» похожи на стаю голодных погрызушек, и сбежать не получится.       — А кого вы в прошлый раз расспрашивали?       Уловка сработала, «тыхухоли» наперебой зачастили:       — Представляешь, мы поймали Цайта Лиар!       — И задавали ему неудобные вопросы!       — И он нас даже не убил!       — А на вопросы ответил? — уточнил Эгир.       — Нууу… в том-то и загвоздка. Ответил, но так, что нам самим дописывать пришлось, потому что это не ответы, а издевательство! — пожаловалась Фела.       — Скажите спасибо, что только так поиздевался. Говорите, дописывать пришлось? Он точно вас на опыты пустит.       — Не, он нас не узнает, мы в ольнэ были!       — Ну, не совсем в ольнэ, но почти. И молчали, только Таира спрашивала, но она тоже капюшон не снимала, а остальных он тем более не найдёт!       Эгир такой наивности поразился, восхитился и обиделся. Неужели они настолько плохого мнения о цайтовых уме и наблюдательности? Продолжив расспросы, Эгир понял: «тыхухоли» наивны, но наивность Цайта стремится к бесконечности. По тонкому льду идёт Цайт, очень тонкому.       — Папа говорит, чтоб я каждое слово Цайта ловил и на скрижалях памяти высекал. Но Цайт так много говорит! — пожаловался Гэлис.       — А Цайт не просил никому не рассказывать о ваших занятиях? — спохватился Эгир.       — Говорил. Но я никому не рассказываю, только папе.       — Мне ты рассказал, — попытался намекнуть Эгир. Цайт идёт по иллюзии льда, и та в его воображении. Высшие маги воображением славятся, оно заменяет им разум.       — Ну я же давно тебя знаю, — мальчишка сник.       Если б Эгир сидел за столом, он обязательно уткнулся бы в него лбом. «Давно знаю»! «Видел с десяток раз» будет ближе к истине. А ведь Цайта слушают не только «тыхухоли» (сколько их?), но и все желающие. Даже если он преподаёт самые-самые начальные основы, в клане такого поведения не поймут. Сходить к ближайшим остаткам стены, постучаться головой? А лучше постучать головой Цайта. Ну правда, Цайт старше, учёнее, и вообще-то намного умнее, но регулярно творит тупейшую дичь, видимо, для равновесия. Когда успевает с его-то загруженностью? Может, Цайтов на самом деле два? Высшие маги затейники, мог изобрести каст удвоения… Это нечестно: высший маг Цайт, а сходит с ума Эгир. Ладно перевешивать на других свои отработки, но безумие?!       — Эгир, так нечестно! — вклинилась в размышления Фела. — Мы пришли расспросить тебя о музыке, а вместо этого ты расспрашиваешь нас о Цайте.       — Обмен, — предложил Эгир. — Вы расспрашиваете всех нас, когда мы соберёмся на репетицию, мы же группа. И показываете мне окончательную версию ваших сочинений, до того, как напишете газету, я внесу правки, если понадобится. А ещё вы даёте мне выпуск с Цайтом.       — У нас есть! — тут же похвастал Гэлис. — Все хотят себе, мы его уже задолбались переписывать, надо было сразу с Минну объединяться, у них печатный станок есть!       ***       Эгир слетал на заставы Флода, Тургэна и Джайны с записками про тыхухолей, пусть неприятность не станет для них сюрпризом. Подумал, предупредил и Жуаня тоже: вряд ли он захочет первую репетицию в такой компании. На одной из застав забрал послание в Лиар, удивился: обычно в Лиар посылают вестников. Вот так, случайными передачами, пользуется совсем зелёная молодёжь. Внешняя. Лиар, даже юные, не стесняются гонять вестников-внешников точно по нужному адресу. Но, как правило, лиарская молодёжь не демонстрирует клановой принадлежности, по многим причинам. Письмо адресовалось Цайту. Что-то новенькое. Цайтова любовница могла бы и вестника послать. Или Цайт переключился на совсем юных? Но зачем они ему?       В крысятне Эгир встретил Вирею, и к Цайту они пошли вдвоём.       — А что у меня есть! — Эгир помахал бумажками.       Цайт в очередной раз переделал своё гнездо, и теперь оно напоминало болото с кочками и торчащими из кочек пнями. На одном пне стояла чашка, на другом лежали книги, на третьем Цайт, разлёгшийся на кочках, что-то записывал, вокруг валялись исписанные и изрисованные листы. Эгир плюхнулся в «болото», кочки мягко спружинили, напомнив, во что превратили гостевые покои двое высших магов. Цайт сохранил кусочек вспененного пола для образца, и уже не первый раз пытался создать что-то похожее, хотя бы в небольшом объёме. Вирея осторожно легла рядом, попыталась кочку расковырять.       — Пористая структура, — пояснил Цайт. — Что вы там принесли?       — Сами не знаем, — Эгир развернул сложенный в несколько раз выпуск «Бравого тыхухоля». — «Цайт Лиар – восходящая звезда целительства, самый скандальный Лиар и просто невыносимый тип согласился ответить на наши вопросы!»       — Что?!       «Пористая структура» и обширная площадь «болота» помешали Цайту мгновенно добраться до Эгира.       — «Цайт Лиар, знаменитый острым языком, снова в центре скандала. В беседе с «Бравым тыхухолем» он признался, что способен на измену!» — зачитал Эгир и удивился: — А что, кто-то сомневался? И почему нигде не уточнили, кому или чему?       Цайт выдернул газету из рук Эгира, уставился на буквы, надеясь, что Эгир его разыгрывает. Но нет.       — «Я думала, он идеал», — с надрывом подхватила Вирея. — «Это признание разрушило романтичный образ!», — говорит поклонница Цайта из клана»… неразборчивые каракули.       — Романтичный образ! — восхитился Эгир. — Это ж кто додумался?       — «Цайт Лиар, известный своими выдающимися целительскими способностями и не менее выдающейся самоуверенностью, в очередной раз подтвердил свою репутацию. На прямой вопрос о том, какую часть своего тела он считает некрасивой, Цайт, не моргнув глазом, заявил: «Я весь красив». Что это – непоколебимая уверенность в себе, или просто нежелание признавать свои недостатки? Решать вам, наши дорогие читатели. А мы лишь напомним, что скромность, как известно, украшает...»       Цайт глубоко вздохнул. Эгир на всякий случай раскрыл свою зеркальность, чтоб успеть среагировать. Заткнуться, если Цайт сильно огорчится или увернуться, если Цайт разозлится. Главное, Вирею не задеть, но она зеркалит ничуть не хуже, и Цайта знает лучше… но Цайт держал эмоции под контролем. Эгир зачитал следующий абзац:       — «Цайт продолжает удивлять своим оригинальным взглядом на мир! На вопрос о том, чем он занимается наедине с собой, целитель ответил: «Грызу семечки, строю планы по изменению мира и разрабатываю очень важный каст, призванный облегчить всем жизнь — мгновенное исчезновение шелухи». Неужели именно в этом заключается секрет успеха Лиар? Может, нам всем стоит запастись семечками и начать разрабатывать свои собственные касты?»       — Мозги для начала отрастить, — посоветовал Цайт.       — «Цайт шокировал наших журналистов своим ответом на вопрос о том, кого он больше любит – маму или папу. — продолжила чтение Вирея. — «Себя должен любить Лиар. Себя», — заявил он, тем самым дав понять, что не нуждается ни в чьей любви и поддержке. Неужели Цайт настолько одинок и несчастлив, что не может найти никого, кто был бы ему дорог? Или он настолько самовлюблённый циник?» — Вирея всхлипнула притворными рыданиями. — Цайт, ты ж их видел? Там хоть одно существо доросло до взрослого имени?       — Хуже, — мрачно ответил Цайт. — Представь, они все со взрослыми именами, некоторые даже взрослые по годам. А на поведение взрослости не хватило.       Читать умели все, но был особенный смак в зачитывании вслух, Цайта нечасто удаётся подловить, а уж настолько грандиозно он ещё ни разу не подставлялся.  Эгир продолжил, о чём тут же пожалел, но остановиться на половине – показать, что знаешь уязвимое место. Конечно, Цайт знает, что Эгир знает… Что все знают…       — «Момент истины настал! Цайт Лиар, после долгих провокаций, рассказал, что самый ужасный поступок в его жизни – это «недостаточно подумал». Что скрывается за загадочным ответом? Признание вины или же мастерская игра словами, призванная скрыть истину? Наши эксперты выдвигают самые смелые теории: от признания в неосторожности, приведшей к трагедии, до намека на тщательно спланированное злодеяние.»       — Зачатки аналитического мышления проявили, не так безнадёжны, как казались, — ровным голосом прокомментировал Цайт.       — Безнадёжны, — отмахнулась Вирея. — «Недостаточно подумал» и «тщательное планирование» поместили вместе. Впрочем, вы друг друга стоите, одинаково скудоумные, но им простительно, их только грамоте обучали. Ты-то зачем в это влез?       — «Цайт Лиар ищет женщину, которая будет достойна его величия!» — зачитал Эгир. — Цайт скромно заявил, что находится в поиске. Осталось понять, существует ли женщина, которая сможет ему соответствовать. Ведь Цайт – гений, красавец и… ну, вы знаете. Подойдёт женщина, которая будет хотя бы наполовину такой же умной, талантливой и обворожительной, как он сам.»       — А, ну тогда понятно, — покивала Вирея. — Понятно, чем ты думал.       — Цайт! Это слишком даже для тебя! — Эгир указал на следующий абзац. — Дурачитесь вы вместе, а репутацию портят тебе и всему Лиар. Давно выговоров не получал? Я за тебя отрабатывать не буду, и Мориону не позволю.         «Самый скандальный целитель шокировал нас откровенным признанием! На вопрос, согласился бы он на ночь с тем, кто ему противен, за огромную плату, Цайт невозмутимо ответил: “Я регулярно это делаю!” Что это - циничное признание или дерзкий вызов общественной морали? И кто же те, кого настолько привлекает эмоционально противный Цайт?»       — Ну так это правда, — Цайт не дрогнул, но Эгир уловил его злость пополам с раздражением, — Чез мне таких пациентов подсунул! Хуже даже самого Чеза, как он их только нашёл, непревзойдённых! Не кому-нибудь отдал, а именно мне. Я думаю, может, это подготовка? Дедов титул должен кому-то перейти, я уже почти дозрел.       — Посмотрите на него, титул мастера смерти он захотел! Для пущей зловещести или для пафосной трагичности? — фыркнула Вирея, — Не лезь во всё сразу, найдутся более подходящие кандидаты. А тех пациентов спихнули тебе, потому что ты младший, и отказаться не можешь. И спихнули через Чеза, а не лично. Я Чеза не выгораживаю, я намекаю, что «непревзойдённые» есть везде, но маскируются, а ты и не замечаешь. Выучите Мориона – спихнёшь пациентов на него. Он даже тебя терпит.       — Они раньше умрут, от естественных причин, Морион безнадёжен.       Эгир вспомнил, что сегодня они с Морионом и Илэром вроде как должны были перекопать какие-то грядки, но сначала Мориона забрала Хольма для какого-то срочного заказа, Эгир отвлёкся на идею с амфитеатром, это ж ненадолго, пока Морион занят амулетами, он как раз успеет прикинуть объём работы, потом «тыхухоли» эти, потом надо было предупредить своих, а там глядь – уже и вечер, и Цайт домой вернулся, а у Эгира газета и письмо… И стемнеет скоро, какие грядки? И газета ещё не дочитана. Эгир притянул листок поближе.       — «Редакция “Бравого тыхухоля” до сих пор не может прийти в себя после беседы с Цайтом! На вопрос о своих самых грязных и постыдных желаниях он ответил… вопросом! А именно: “Кто из вас хочет мне помочь?” Мы до сих пор не знаем, что имел в виду Цайт (мнения разделились), но одно мы знаем точно: это запомнится на всю жизнь! Читатели! Если вы готовы рискнуть, пишите нам! Мы соберём команду добровольцев и отправимся на поиски приключений!»       — В одиночку никто не решился, но любопытство одолевает, — кивнула Вирея. — Цайт, представь, целая команда добровольцев!       — Угу, — буркнул Цайт. — То, что они считают себя добровольцами – это хорошо. Насколько их согласие осознанное – отдельный вопрос, но он волнует меня всё меньше и меньше.       — Ничего, — подбодрил Эгир, — тут всего ничего текста осталось.       «Тыхухоли» сумели удивить, впихнув в несколько строчек такой куплет, что будь Цайт огненным магом, а не водным, полыхнуло бы знатно.        «Я сам - свой злейший враг! Цайт признался, что сам причинил себе самую большую боль. Может быть, это его способ попросить о помощи? Может быть, ему просто нужен кто-то, кто выслушает его и поймёт? “Бравый Тыхухоль” призывает всех, кому небезразлична судьба гения, проявить сострадание и поддержку.»       — Сострадание и поддержка понадобятся тыхухолям, причём в самое ближайшее время! — Цайт почти рычал.       «Что пообещали Цайту за ответы на вопросы? А может быть, его заставили шантажом и угрозами? Выживет ли вопрошающий и как надолго? Оставайтесь с нами, возможно, вы узнаете и об этом!»       Вирея хохотала, Эгир поискал продолжение, но напрасно: газета закончилась.       — Вопросов больше было, но все обработать не хватило фантазии или наглости, — Цайт успокоился быстро, возможно, уже начал обдумывать месть.       — А какие вопросы они постеснялись написать?       — Да в том же духе, только ещё тупее, о чём я им и сообщил. И сообщу ещё раз! Ладно, что там ещё осталось?       Цайт вскрыл письмо, пробежал глазами, со стоном рухнул в «болото», нащупал плед и натянул его на голову.       — Цайт? — уточнила Вирея. — Можно?       Не дождавшись ответа, она осторожно отобрала письмо. Теперь они читали молча, Цайту на сегодня хватит.       «Я знаю, вы, наверное, получаете много писем, особенно после статьи в “Бравом Тыхухоле”, но я просто не могла молчать. Я вижу в вас не то, что видят другие. Я не верю во все эти ужасные вещи, которые о вас пишут. Я думаю, что вы… глубокий. Что вы страдаете. И что за этим цинизмом и мрачностью скрывается доброе сердце. Мне было так жаль, когда я прочитала, что вам причинили самую большую боль вы сами. Я понимаю, что значит чувствовать себя виноватым и недостойным. Но это неправда! Вы не должны так о себе думать! Я знаю, что я, наверное, кажусь вам глупой и наивной. Я всего лишь юная дева, мечтающая о чуде. Но я просто хотела сказать, что я верю в вас. Я верю, что вы способны на многое. И я верю, что вы сможете найти свой путь к счастью. Если вам когда-нибудь понадобится поговорить… если вам нужен будет кто-то, кто просто выслушает вас, не осуждая… я буду рядом. Я всегда буду готова выслушать вас и поддержать. Я знаю, это смешно, но… я восхищаюсь вами. Я восхищаюсь вашей силой и вашим талантом. И я верю, что вы сможете изменить мир к лучшему. Пожалуйста, не позволяйте никому сломить вас. Не позволяйте боли и страху управлять вашей жизнью. Вы достойны счастья. С надеждой и восхищением…»       Подпись неразборчивая, как имена «свидетелей» в газете, и Эгир подозревал, письмо – тоже творение «тыхухолей», нельзя же писать такое на полном серьёзе!       — Выкинь из головы, — посоветовала Вирея, приподнимая плед. — Мы, юные наивные дуры, и не такое можем придумать, ведь мы легкомысленны по природе своей. И нам даже стыдно за своё поведение не будет, для стыда нужны хотя бы зачатки разума.       — Титул, мой юный наивный племянник, — подсказал Эгир. — Титул мастера смерти добавит тебе таких поклонниц вернее, чем титул мага-любовника.       — Не помешаю? — пришёл Морион. Эгир снова вспомнил о грядках, а заодно о том, что хотел попросить Мориона сделать амулеты Резонанса. Похоже, с амулетами придётся подождать.       — Не, мы как раз уходим, — Вирея потянула Эгира за собой. Эгир не возражал: Морион никак и никогда не обозначал своего недовольства, но явно изобрёл каст, заставляющий Эгира чувствовать себя неуютно.       — Наших бьют, — обозначила очевидное Вирея, когда они пришли в её покои. — Принесём Цайту тушки тыхухолей?       — Это будет славная охота, — согласился Эгир и уточнил: — Альду и Рина подключать не будем?       — Можно подсунуть их тыхухолям как следующих жертв, но это запасной вариант, не настолько я кровожадна. Думаю, надо сделать так…              ***       Утром Эгир первым делом полетел в Эрле: Лира, матушка Ирье, могла оказать самую весомую помощь в борьбе с тыхухолями, потому что, Эгир был уверен, дружила со всеми их родителями, а ещё была единственной, кто умудрялся любить Цайта наравне с родной матерью. Возможно, даже больше, потому что видела намного реже. Недостаток у этой части плана был только один: сегодня Эгир с Морионом должны были вскопать другие грядки, а у Эгира опять нет на это времени. А ещё надо собрать «Вестников бури» малым составом, без Хойна, обговорить грядущую беседу с «тыхухолями», которая тоже будет очень скоро. И тех огненных навестить, даже если Хойн сам в драку влез. Огненные они или просто придурки, но Эгир не позволит бить своих безнаказанно, особенно на его концертах… Вот только об амулетах Резонанса можно даже не мечтать.       ***       Хойн явился раньше остальных, и не один, а с родителями. Те благодарили Эгира за заботу о сыне, за вызов лиарского целителя, пытались осыпать дарами. Эгир взял пирожки: будет, чем подкрепиться на репетиции, а от прочего отказался, расхваливая таланты и незаменимость Хойна и подчёркивая свою ответственность за группу. Отправил Хойна репетировать, поделился своими затруднениями касательно места для выступлений (а вдруг Мироздание подкинет не только пирожков?). «Неохотно и по секрету» признался, что Лиар по отцу, и Цайта знает очень давно. «По секрету» поделился, что Цайт частенько нарушает Устав Лиар, помогая без оплаты, потому что сердце у него доброе, но в Лиар за это наказывают, и Цайт ведёт себя так, чтоб помощи лишний раз у него не просили. И поэтому, пожалуйста, не говорите никому. Ещё Эгиру попался очередной выпуск «Бравого тыхухоля», где молодёжь потешается над Цайтом. Страшно представить, какой скандал разразится, если в Лиар об этом узнают, если уже не узнали, выпуск давно по кланам ходит, и Цайт в последнее время совсем мрачный. Но не будет же он с детьми воевать!       «Вестники бури» сыграли для родителей Хойна самую безобидную песенку, какую нашли в своём репертуаре, и проводили их, пока не явились «тыхухоли».       Вирея занималась примерно тем же самым, жалуясь на «тыхухолей» подругам, Мирайя тоже обещала помочь. Женское сообщество идеально подходило для борьбы с обнаглевшими малолетками. Эгир повернулся на сияние телепорта: а вот и они!       ***       «Тыхухоли» вызвали желание послать их в… в клан матери, сказания собирать. Пока достаточно юны, чтоб получить не кинжал под рёбра, а лишь ремня по месту, которым думают. С кланом матери Эгир так и не смог наладить сносных отношений, и ему не жалко ни их, ни тыхухолей. Посреди очередного сомнительного вопроса Эгир не выдержал.       — Отец мой – Лиар, — сообщил он «тыхухолям», — а мать – Дочь Моря, угадайте, какое воспитание я получил. У Детей Моря принято отвечать за свои слова, невзирая на возраст, того же они ждут от других. Если написанное вами мне не понравится, вам это не понравится тоже.       Флод, Сын Моря по обоим родителям, согласно кивнул. Тургэн едва заметно улыбнулся, жители Великой Степи тоже добродушием не славились. Эгир посмотрел на Джайну, Хойна и Жуаня и добавил:       — Моя группа под моей защитой.       И не важно, что Флод и Тургэн куда опаснее Эгира, да и «этот ничтожный» не так прост: прилетает же, несмотря на весьма строгие порядки в своём клане. Эгир группу создал, и вредить никому не позволит!       «Тыхухоли» прижухли, Эгир надеялся, надолго. А на случай, если они кроме провокаций ничего не придумали, «Вестники бури» составили свою беседу с вопросами. Такого оживления, как «беседа с Цайтом», не вызовет, зато никто не пострадает.       ***       — Цайт, в зале для посетителей тебя ждёт делегация, — Вирея могла бы послать картинку, но предпочла сообщить лично, и Эгир увязался с ней, посмотреть на реакцию. Мог бы и не идти, сообщение вызвало у Цайта лишь лёгкое недоумение.       Эгир не пошёл в зал для посетителей, смотрел издали. Конечно, он упоминал об отце-Лиар, но считаться Сыном Моря гораздо удобнее, а примерное содержание речей «тыхухолей» он и так знает. Извинения устные, обещание в следующем выпуске написать извинения письменные, раскаяние в выходке, заверения почтения, и так на два-три круга, Цайту либо надоест, и он их выгонит, но без злости, либо включится в игру, и Лиар порадуется представлению.       Цайт допустил две ошибки, о которых рано или поздно станет известно всем: «тыхухоли» и «учительство». Возмутится весь Лиар. Пусть уж увидят сразу, до обрастания слухами и домыслами, и поймут, что обе ошибки не стоят даже затраченных на них слов. Если «тыхухоли» не сглупят.       «Тыхухоли» не сглупили, Мирайя их хорошо надрессировала. Они даже не сильно переигрывали, а может, родители оказались весьма убедительны, и теперь «тыхухоли» раскаивались искренне.       Эгир поискал глазами зрителей. Леена справилась хорошо, привела почти всю верхушку, теперь главное – не дать никому побеседовать с «тыхухолями». Конечно, «тыхухолей» научили, что говорить в таком случае, но лучше не рисковать. Слабое место плана, пришлось рассказать обо всём отцу, и Цайта ждёт новая порция насмешек и поучений. Впрочем, «тыхухолей» ему ещё долго припоминать будут, пока новая выходка не затмит предыдущие. Было немного стыдно перед мастером Эвисом, что не предупредили его, но Вирея права: пока Эвис ничего не знает, никто не сможет обвинить его в потакании Цайту. Хоть Цайт уже давно вышел из-под учительской опеки, к Эвису до сих пор претензии: не уследил, допустил, не научил, вовремя по шее не дал. При том, что за Цайтом уследить невозможно в принципе, и все это знают.       Тем временем Цайт смотрел на запинающихся и краснеющих «тыхухолей» с ласковым злорадством, о чём-то их спрашивал. Кто-то из дев сделал попытку расплакаться, но в Лиар полно мастеров эмоционального шантажа, у Цайта давно устойчивость. Как у любого Лиар. Кроме разве что Мора. Эгир перехватил его, оттащил в сторону:       — Не вмешивайся. Вот увидишь, они ещё и пряник потребуют, как Айгол, даром что внешники.       Морион несколько мгновений смотрел непонимающе, потом кивнул. Эгир мельком порадовался: Мор постепенно учился. Вот, вспомнил, как Эгир «наказал» Айгола за шалость, а Айгол не только избежал настоящего наказания, но даже получил компенсацию от мамы и пытался требовать компенсацию от Эгира.       Цайта хватило на три круга, и хватило бы на четвёртый, уж очень довольным выглядел, но пришла мастер Майя, в несколько слов разогнала делегацию, а Цайта, наоборот, увела к себе. Эгир философски пожал плечами: Цайту досталось бы в любом случае, Майя – оптимальный вариант. Зря ругать не станет, лишнего не навесит, но Цайту придётся очень постараться, объясняя свои проступки. Не так, как с Чезом, на эмоциях и взаимной вражде, а обстоятельно и по пунктам.       Из-за внеклановой работы Цайта делегацию собрали вечером, за час до заката, а от Майи Цайт вернулся уже почти в полночь. Альда несколько раз порывалась сплести прослушку высшего уровня, но Рина где-то носило, а Мор отказался участвовать и ушёл спать, как будто ему не интересно.       — Майя велела написать учебный план, характеристику каждому ученику, параметры, по которым я буду оценивать знания учеников, и ещё сотню мелочей! И всё это без отрыва от моей основной деятельности и дополнительных пациентов от Чеза! Вот когда я этим заниматься буду?! — возмущался Цайт.       Вирея сочувственно вздыхала, Эгир кивал в такт. Если вести хронометраж цайтовых отработок, получится ли зафиксировать присутствие второго Цайта? Или иную аномалию? Кроме удвоения, Цайт мог ещё играть со временем. Невозможно? Высшие маги скрывают. Написание учебного плана на Мора точно не перевесить. ***       — А вот что у меня есть! — Вирея помахала листочком, и громко зачитала: — «В прошлый раз мы брали интервью у Цайта. Мы повеселились, он повеселился, а вот родители почему-то веселиться не стали и грубым образом отбили веселье всей редакции. Команде «Бравого тыхухоля» выпало нелёгкое испытание (зато мы были в Лиар! И про это мы тоже напишем!) А в этом выпуске – беседа с "Вестниками бури", музыкантами, чья музыка пробуждает боевой дух и зовёт на драки!»       — Йа-а-авла-а-а, — простонал Эгир.