To You

***

20:59. Тик. Так. Тик. С каждым едва заметным движением секундной стрелки непрекращающийся тик становился всё громче в ушах Шина. Обычно он легко заглушал такой монотонный звук — ведь его разум постоянно был наполнен нескончаемой симфонией шумов. Но этой ночью тикание было безжалостным. Тик. Так. Шин поднял свои алые глаза Пиропов, наблюдая, как латунная стрелка часов дергается с каждым проходящим мгновением. Напольные часы, издававшие этот звук, показывали 21:01 — время, освещённое серебристой лунной полосой из соседнего окна и тёплым сиянием камина, который ещё дымился, когда он вошёл в просторную комнату для собраний. Тик. Так. Для Лены было крайне нетипично опаздывать на офицерское собрание, особенно без объяснений на то причин. Лёгкое волнение пробежало по всему его телу, но парень знал, что на самом деле волноваться не о чем. В казармах Федерации Шин понимал — маловероятно, чтобы что-то могло причинить ей физический вред… но всё же… “Может, она заснула?” Голос Аннет прервал его беспокойные мысли, “Девять вечера это немного поздновато для стандартного собрания...” Отрывая взгляд от часов, Шин осмотрел комнату, рассматривая лица старших офицеров, которые присоединились к нему, в тишине ожидая появления Кровавой Королевы. Хоть он и понимал, что Аннет задаёт этот вопрос не напрямую ему, казалось, что все обратились к нему в поисках ответа. Тик. Так. Каждый новый тик ощущался как маленький железный гвоздь, вбивающийся в его череп. Подполковник Вензель раздражённо вздохнула, являясь той, кто назначил время собрания. “Может быть,” Командир призналась, кладя аккуратно сложенные бумаги, которые держала в руках, на блестящую поверхность конференц-стола. “Полагаю, мы можем перенести встречу на завтрашнее утро. Шин, можешь проверить Лену и дать ей знать заодно?”

***

21:23. Коридор, ведущий к личным апартаментам офицера, всегда вызывал у него странное ощущение. Хотя Шин был капитаном своего отряда и в целом считался военными равным им по статусу, поскольку формально он не был офицером, его личные апартаменты находились на другом этаже вместе с остальными участниками Восемьдесят Шесть. Этот коридор был заметно роскошнее тех, по которым он обычно ходил — по стенам тянулись латунные подсвечники, а богатый рубиново-красный ковёр подчёркивал массивные двери из тёмного красного дерева. Окна, расположенные через несколько шагов друг от друга, пропускали бледные лунные лучи. Место было красивым, почти до жути. Шин не мог не заметить контраст между такой роскошью и атмосферой войны, царившей вокруг. Сколько жизней было изменено решениями, принятыми за этими закрытыми дверями? Комната Лены была в самом конце коридора — специально для неё, ведь только комнаты в торце здания имели балконы. Шин обычно и так ходил очень тихо несмотря на его физические способности, но полы, покрытые коврами, делали его шаги полностью бесшумными. Когда парень поднял руку, чтобы постучать в дверь, навязчивая мысль вспыхнула в его голове — что если там Лене стало плохо? Может, упала в обморок? Отгоняя параноидальные мысли, Шин тихо постучал в дверь — её прочность ощутимо ощущалась рукой. “Полковник?” Его голос звучал приглушённо в безмолвном коридоре, “Вы там?” Он услышал легкое шарканье и звук падающей стеклянной бутылки, которая, к счастью, не разбилась. “Иду!” прозвучал голос похожий на звон серебряного колокольчика, и внезапно по телу Шина прокатилась волна облегчения. Спустя несколько секунд, девушка оказалась у дверного проёма, открывая дверь так, чтобы он мог увидеть лишь саму Лену, но не всё остальное, что находилось в комнате позади. Сразу же его окутал запах сладкого вина и лаванды. Она была одета не в привычную военную форму, а в белое ночное платье длиной до колен и серый вязаный кардиган. Было ясно, что либо она не собиралась идти на офицерское собрание, либо совсем забыла о нём. “Подполковник Вензель попросила меня тебя навестить,” с необъяснимой тревогой в голосе проинформировал парень, “Ты не появилась на сегодняшнем вечернем собрании.” “Ой!” Воскликнула альба, искренне удивлённая. “Это было сегодня вечером? Мне казалось, встреча завтра...”  Её бледную кожу заливал розоватый румянец на щеках, а серебристые глаза были полуприкрыты. Шин уже видел это выражение лица раньше, один или два раза, в Восемьдесят Шестом секторе, во время редких праздников эскадрильи "Остриё Копья" и на лицах тех, кто потерял надежду выжить. Это было выражение лица, вызванное либо крайней радостью, либо полным унынием. Он изучал женские черты, когда она замолчала, пока окончательно не убедился. “Лена,” начал он, отбрасывая формальности, “ты пьяна?” “Что?! Нет, я—”  Когда Лена начала отрицать его обвинения, она сделала шаг от двери и споткнулась о ковёр, хватаясь за край двери. Шин лишь моргнул, ожидая объяснений. Она себя успокоила и восстановила равновесие. Открывая дверь шире, без слов пригласила его войти. “Я не пьяна,” её обычно чётко сформулированная манера речи теперь стала невнятной, “...но я выпила, немного.” Шин перешёл порог её комнаты и мягко закрыл за собой тяжёлую дверь, ожидая, пока девушка начнёт говорить, и слышит щелчок. Он никогда не был в комнате Лены и был удивлён, что в ней не было обычных личных вещей типичных для девушки её возраста. Единственным контрастом к суровой обстановке была большая хрустальная ваза с фиолетовыми цветами на столе возле дверей балкона. Его выражение лица было мягким, но с оттенком разочарования — как у терпеливого родителя, который только что поймал своего ребёнка на краже печенья из банки. Шин не думал, что Лена могла позволить себе предаваться таким гедонистическим удовольствиям, тем более — пренебрегать своими обязанностями ради этого. “Вензель не очень этому рада...” Шин говорил спокойно и безэмоционально, стараясь игнорировать внезапное учащение сердцебиения — вызванное не чем иным, как волнением от того, что он стоит в её спальне. “Где ты вообще нашла алкоголь?” Лена озорно улыбнулась, румянец распространился на кончик её носа. “Возле кухни стояла тележка; я увидела её два дня назад. На ней было две бутылки, и никто их не трогал, так что я...—” “Украла их?” Шин прервал её, дразняще улыбаясь. Лена мягко хлопнула его по плечу, и парень почувствовал, как тепло начинает подниматься к его лицу от этого прикосновения. “Позаимствовала!” исправила она его, быстро отворачиваясь. Её длинные, первоклассные волосы коснулись юношеской груди, когда та повернулась, чтобы сесть на край своей аккуратно застеленной кровати с балдахинами. Кровать же, как и всё остальное вокруг неё, пахла лавандой. Шин сделал несколько шагов вглубь комнаты, садясь в мягкое кресло, сделанное для неё на заказ. На полу у изножья её кровати стояла открытая бутылка игристого вина, к которой ещё не притронулись, а рядом лежала полностью опустевшая бутылка, лежавшая на боку. Он подумал, что девушка уронила бутылку когда вскочила, чтобы открыть ему дверь. “Пьёте одиноко в своей комнате? Это совсем Вам не к лицу, полковник.” Капитан ругал своего начальника. Уголки губ Лены изогнулись в смущённой улыбке. “Вы правы, немного жалко пить в одиночестве,” сказала она, наклоняясь к краю кровати, в сторону, откуда Шин не мог легко её разглядеть, и подняла бокал без ножки, по стенкам которого блестели остатки уже выпитого вина. Аккуратно поставив его себе на колени, она взяла второй бокал—совершенно чистый—с того же места. “Но я больше не одна.” “Ээ, не думаю, что я—” “Шин.” Её кристально-чистый голос прервал его в середине предложения. Она не сказала ничего после того, как произнесла его имя — но, по правде говоря, этого было вполне достаточно, чтобы он подчинился. Лена дала им обоим бокалы, на половину наполненные вином, протягивая ему свою стройную руку. Шин поднёс край бокала к носу, чувствуя, как в нём лопаются пузырьки, наполняя воздух сладким ароматом яблоневых цветов и груши. Он уже пробовал алкоголь в прошлом, но это всегда был лишь вежливый глоток шампанского после тоста. Не то чтобы он не любил пить, просто никогда ещё не было случая, который требовал бы этого раньше. Лена протянула ему бокал для тоста, на что он ответил мягким «цзынь» — бокалы соприкоснулись. “За тебя.” Шин заглянул за край своего бокала когда они оба сделали глоток, наблюдая, как её голова аккуратно наклонилась назад. Её глаза, казалось, закрывались всегда-чуть-едва каждый раз, когда та наслаждалась новым глотком свежей бутылки. Шин последовал примеру, позволяя холодной, шипучей жидкости покрыть его язык и скользить вниз по горлу. На вкус, вино было сладким и бодрящим, но тёплое, отчётливое жжение алкоголя оставалось на его нёбе после. Почти инстинктивно его веки опустились с чувством удовлетворения от этого вкуса. “Вкусно, правда же?” сказала альба, когда вернула бокал к губам, чтобы сделать ещё один глоток. “Да,” согласился Шин, следуя примеру девушки и ещё раз попробовал вино, в этот раз делая глоток больше, чем предыдущий. “Оно слаще, чем я представлял.” “Насколько я знаю, его называют игристым,” она взяла пустую бутылку второй рукой, чтобы прочитать этикетку. “В Республике такого не было. Всё вино, которое я пробовала, было намного горче.” Шин был осторожен, наслаждаясь простыми удовольствиями, таких как вкус сладкого вина или же комфортной тишине, которую они сейчас разделяли. Всю его жизнь, всё что он знал — это потери и трудности, и можно было бы назвать его глупцом за то, что он ищет или наслаждается моментами, которые легко могут быть отняты в мгновение ока. Когда алкоголь проник в его кровь, Шин почувствовал, как румянец поднимается до его собственных щёк. Ощущение опьянения охватило всё тело тёплой волной; плечи расслабились, а обивка кресла словно поддалась, и он всё больше погружался в неё. Она выпила всю бутылку одна? Он удивлялся, как такая хрупкая девушка могла выпить так много и всё ещё стоять на ногах — не говоря уже о том, чтобы оставаться в здравом уме, когда для него достаточно было двух глотков, чтобы почувствовать эффект. “Я никогда ещё не пробовал вина до этого,” признался он ей. Лена подняла ноги на кровать и сложила их под собой. Шин не мог не задержать взгляд на тонкой ткани, которая обвивала контуры женских бёдер, прежде чем поймать себя на этом и отвернуться. “Правда? Я думала, в Восемьдесят Шестом было полно разных их разновидностей.” “Не совсем. Большая его часть была тайно доставлена изнутри восьмидесятипяти остальных секторов.” Шин сделал третий глоток, и заметил, что его бокал почти пуст. “Хотя там было полно ликёра.” “Ах, так это он твоё лекарство?” Шин мягко усмехнулся. “Нет, его я тоже не пробовал.” Замечая, что его бокал вот-вот опустеет, Лена подняла наполовину полную бутылку и протянула к нему, чтобы снова наполнить. Шин протянул ей бокал в знак согласия, наблюдая за тем, как она наполняет его гораздо щедрее, чем в первый раз. “Так... ты никогда не был пьян раньше?” Девушка спросила, слегка недоверчиво. Шин не мог представить, почему для неё это стало таким сюрпризом. Он отрицательно покачал головой, прежде чем сделать свежий глоток. “Нет... А ты? ” Лена немного задумалась, прежде чем ответить, поднимая свой взгляд к потолку, будто пытаясь вспомнить ответ на его вопрос. “Да,” наконец ответила она, снова смотря на него, “Но не сильно. Иногда мы пили вино на ужин и я могла взять ещё немного для себя. В такие моменты я просто ложилась спать.” На это неожиданное признание Шин не смог сдержать лёгкий смех. “Сомневаюсь, что это считается.” Лена пожала плечами, отмечая для себя шутливость в его тоне. “Это, очевидно, больше опыта, чем у тебя!” “Справедливо.” У Шина было чрезвычайно чуткое восприятие происходящего — он всегда замечал обстановку вокруг: как всё выглядело, звучало, пахло, ощущалось... Иногда это обострённое чувство было непроизвольным. Оно было результатом его боевой подготовки, а также склонности к молчаливым раздумьям. Однако это вино приглушало поток сенсорных данных. Он не мог не отметить, как приятно—впервые за долгое время—не ощущать навязчивую осведомлённость обо всём происходящем вокруг. Без этого постоянного перегруза информации он мог сам выбирать, на чём сосредоточиться... и без сомнения, он хотел сосредоточиться на ней. В отличие от большинства женщин, которых Шин знал, красота Лены была не вопросом субъективного мнения, а скорее объективным фактом, с которым соглашался каждый, кто с ней встречался. Он встречал много красивых женщин в прошлом, с новыми лицами, которые заменяли его уже падших товарищей. Но красота Лены была другой. Её присутствие было почти неземным — мягкие, женственные черты, украшенные решительной, сильной личностью. Один только её вид заставлял сердце Шина пропускать удар: её большие, сверкающие глаза, безупречно фарфоровая кожа, корона роскошных серебристых волос, ниспадающих вокруг стройной, соблазнительной фигуры. Цветочный аромат, оставляющий след за каждым её шагом. Ясность её, похожего на серебряный колокольчик, голоса. Ощущение её мягких, неогрубевших рук, когда она утешающе клала ладонь ему на плечо или—в редкие моменты, когда они обнимались—на спине, даже сквозь плотную ткань его формы. Вкус её— Он прервал свою тихую задумчивость, останавливая своё воображение от того, чтобы зайти слишком далеко. Глянув вниз на свой бокал, он удивился, осознав, что тот снова пустой. “Почему ты решила выпить сегодня?” Он оттолкнул нечистые мысли подальше и решил вместо этого завязать с ней разговор. Лена тоже допила свой бокал, и хотя Шин осилил два за то время, что она расправилась с первым, он не забывал, что до его прихода она уже успела выпить целую бутылку в одиночку. Девушка вновь наполнила обе ёмкости—его чуть больше, чем свою—пока последняя бутылка не опустела. “Я не знаю,” тихо пробормотала она, задумчиво повернув голову в сторону стеклянных створок дверей, ведущих на балкон, “я просто захотела сбежать от всего ненадолго, наверное.” Если было хоть одно чувство, которое Шин понимал до глубины души, так это желание сбежать от реальности, пусть даже всего на один вечер. Он ощутил тёплую волну радости в груди, осознав, что она позволила ему—вернее, пригласила его—стать частью этого побега. Что он не был частью той реальности, от которой ей хотелось укрыться этой ночью. В течение следующего часа они просто наслаждались обществом друг друга в комнате, залитой лунным светом. Лена рассказывала ему истории о своей жизни в Республике, до того как стала Куратором Один. Простые вещи, о которых он и не подозревал, что хотел бы узнать — о любимой еде, цвете её старой спальни, о том, как её обожаемый щенок сбежал, и она провела всю ночь в поисках. Шин не привык к тому, чтобы делиться подробностями о себе или своей жизни, а может, он сам выбрал забыть слишком многое из своего прошлого, чтобы иметь подобные истории. Но это не имело значения. Он просто хотел слушать её, и она не настаивала, чтобы он говорил, щедро заполняя тишину рассказами, шутками и своим ярким смехом. Было уже почти полночь, и юноша чувствовал, как веки тяжелеют, когда сонливость начинала одолевать его тело. Они оба допили последние бокалы, и незнакомое ощущение опьянения было тёплым и приятным, убаюкивающим и подталкивающим ко сну. Их оживлённая беседа вновь перетекла в естественную тишину, и он понимал, что этот мимолётный момент рая вскоре закончится. Завтра они снова вернутся к ежедневной борьбе — как солдаты, живущие на войне. Шин ощущал, как теряет контроль над собой — побочный эффект от принятия алкоголя, который он не раз замечал у других, но сам никогда раньше не испытывал. Прежде чем парень успел подумать, вопрос непроизвольно сорвался с его губ: “Можно мне остаться сегодня ночью у тебя?” Едва произнеся этот вопрос, Шин инстинктивно отпрянул, охваченный смущением. Ты, чёрт возьми, с ума сошёл?! Лена дважды моргнула своими широкими серебристыми глазами, не ответив, явно ошарашенная таким прямым вопросом. Если вино окрасило лицо парня в розоватый оттенок, то теперь оно быстро сменилось на ярко-красный, когда он отвернулся от девушки. “Прости, нет, я не должен был спрашивать подо—” “Да.” Шин снова посмотрел на неё, ожидая увидеть в её глазах жалость, словно она пыталась смягчить его сильное смущение. Но, к его удивлению, такого выражения не было — вместо этого она выглядела… эйфоричной. Всё ещё надеясь найти выход из этой неловкой ситуации, Шин снова себя исправил. “Я не понимаю, о чём говорю,” он наконец встал с кресла, на котором сидел последний час, готовясь поспешно уйти, “Думаю, я просто устал. Я пойду...” “Подожди!” Лена остановила его, хватаясь за рукав мужской рубашки. Краткое касание остановило его. Шин посмотрел на неё сверху вниз, сидящую на краю своей кровати, когда та прикусила свою мягкую нижнюю губу, размышляя о том, что скажет дальше. “Ты можешь остаться, Шин.” В тот момент Шин почувствовал, что если бы она попросила его прыгнуть с её балкона ради собственного развлечения, он бы уже выкрикивал её имя, прежде чем коснуться асфальта. Тем не менее, его склонность соблюдать иерархию в их профессиональных отношениях не позволяла ему сразу поддаться своим желаниям. “Лена, не думаю, что могу...” он заметил, что его язык заплетается, когда он прервался, не желая произносить то, что ему хотелось сказать, “я хочу, но—” “Пожалуйста?” Искреннего желания в её простом вопросе было достаточно, чтобы заставить его голову кружиться. “Я понимаю, что мы не должны, эээ... ты знаешь.” Мысли Лены, спутанные и беспорядочные, выливались, словно яблочное вино, переливающийся в бокал, “но... пожалуйста, останься здесь, со мной? Я хочу этого. Точнее... Я, эммм... Не хочу быть одна...” Этого было достаточно — больше, чем достаточно. Возможно, это было вино, которое заставило его перестать обращать внимание на правила, процедуры и всю эту бюрократическую чепуху. А может, это был тот самый нежный взгляд томления—по крайней мере, он хотел, чтобы это был именно он—на её поразительно красивом лице. Но прежде чем он осознал это, он уже сделал несколько шагов к краю её кровати, устремив взгляд на складки её одеяла, похожие на океан, в котором он жаждал утонуть. “Я не оставлю тебя одну.”

***

5:56. Раннее утро настало слишком быстро. Алый свет восходящего солнца начал омывать спальню, прогоняя ночную тьму и вместе с ней унося мимолётный рай, который он нашёл в её постели. Хотя сначала он был изнурён, когда вопрос вырвался с его губ, Шину было трудно заснуть, оказавшись между её шелковыми покрывалами. Будто сон был бы пустой тратой этого драгоценного, запретного времени с ней. Когда Лена забралась рядом с ним в постель, она положила голову ему на шею, тёплая щека прижалась к юношеской груди. Девушка уснула почти мгновенно — в то время как он провёл ночь, слушая её замедленное дыхание, наблюдая за спокойным подъёмом женской груди, вдыхая её аромат... и время от времени размышляя о её вкусе... единственном аспекте, которого ему не доставало. Шин понимал, что нарастающее пение птиц вдали и ранний утренний свет — сигнал к тому, чтобы аккуратно выскользнуть из её объятий, прежде чем кто-то заметит его уход из комнаты. Райден и Шиден — хоть и любопытны до предела — наверняка уже заметили его отсутствие за ночь, и он уже слышал неустанные подколы, которые его ожидали. Несмотря на это, его тело словно застыло в эйфорической нирване, ощущая опьянение от неё сильнее, чем от любого вина. Что ж, подумал он про себя, зарываясь носом в макушку её головы, и наконец-то мирно погружаясь в сон.