Непроизошло

А подо мной Земля крутится как назло

Будто бы ничего и не произошло

— Дорогая Лилли, если ты в пятый раз за эту неделю звонишь мне только для того, чтобы спросить, как мы собираемся провести свою десятую годовщину, тебе лучше сразу позвонить своему брату. Размеренно помешивая деревянной ложкой кипящее в небольшой кастрюльке ароматное рагу, совершенно спокойно произносит Таскер, нажимая на “громкую связь” и откладывая телефон на столешницу рядом с плитой. — Какой же ты зануда, Таскер. Слышится на том конце трубки чужой возмущенный до глубины души (О, Лилли, определенно чувствует себя именно так) возглас, а затем чересчур громкое демонстративное шуршание пакетов заполняет неловкую паузу в их зашедшем в тупик разговоре. Ну конечно, теперь она обиделась. — Да ладно тебе. Но ты ведь знаешь своего брата, я вообще не уверен, что он помнит про годовщину. Со стопроцентной уверенностью могу поспорить с тобой, что он уже поставил на этот день концерт или вечернюю репетицию. Зачерпывая немного рагу и аккуратно дуя на него в попытке остудить, спустя несколько секунд молчания наконец сдается мужчина, эмоционально размахивая руками в воздухе в подтверждение своих слов, пусть Лилли и не может этого увидеть. — Я могу напомнить ему. Со всем энтузиазмом, на который она только способна, воодушевленно оживляется Лилли в ответ на чужую реплику, и Таскер не может сдержать короткого смешка. О, Лили только дай волю. — Не надо. Я сам напомню ему. Я знаю, что вы очень хотите видеть нас у себя в эту пятницу, чтобы отметить нашу годовщину. Акцентируя внимание на предпоследнем слове, обессиленно стонет Таскер, закатывая глаза к потолку, и, выключая плиту и накрывая рагу крышкой, облокачивается бедрами на столешницу, подхватывая с неё телефон и прижимая его ближе к уху. Это она в брата такая отвратительно упертая? — Я обожаю тебя, Таскер! Взвизгивая от радости, как маленькая девочка, почти что хлопает в ладоши женщина, и на какой-то момент Таскеру становится даже стыдно за свою выходку. В конце концов, они так редко видятся в последнее время. А меж тем время бежит, не желая замедлять свой ход, их племянница всё меньше становится похожа на крошку, а в волосах Лилли с каждой новой встречей все больше седины, да и они с Сэмом уже не молодеют. Но это совсем не отменяет того, что иногда ему просто нужно немного поворчать на эту неуемную семейку. — О, ещё бы. У вас это семейное. Потирая уставшую от очков переносицу, усмехается Таскер, и, слегка запрокидывая голову, прикрывает глаза, слушая безостановочные прерывистые возгласы Лилли на том конце провода по поводу организации его с Сэмом годовщины. // — Лилли звонила! Накладывая рагу в две тарелки и расставляя их на обеденном столе поверх идеально отутюженной скатерти, кричит из кухни Таскер, прислушиваясь к шагам на втором этаже в надежде на то, что Сэм услышит хоть слово из того, что он пытается до него донести. Сэм вернулся домой минут пятнадцать назад, в начале двенадцатого, естественно с очередной вечерней репетиции, и Таскер всё это время действительно достойно и со всем мужеством держалась, даже не позвонив ему не разу. Ну, чтобы напомнить, что у него вообще-то есть муж и дом, и вообще-то Таскер стоит у плиты по три часа каждый день не для того, чтобы Сэм приходил домой под ночь и ел остывшее рагу грязной ложкой прямо из кастрюли. — Лилли? Тебе? Появляясь в проеме кухни в домашних штанах, футболке (эй, это футболка Таскера) и с мокрым полотенцем, мирно покоящимся на чужой шее, недоуменно выгибает бровь Сэм, и Таскеру приходится приложить все силы, чтобы недовольно не фыркнуть в ответ на чужую реплику. Ну конечно. Лили ведь его сестра. Она ведь звонит только ему. И он, как прилежный брат, всегда рад ее слышать. — Да, сказала, что ждёт нас в эту пятницу у себя дома. Продолжая как ни в чем не бывало расставлять на столе бокалы и приборы, легко пожимает плечами Таскер, даже не оборачиваясь к мужчине, и вот в этот момент в голове Сэма что-то наконец начинает шевелиться, скрипя шестерёнками и громко покряхтывая. — В эту пятницу? А есть какой-то повод? Совершенно глупо моргая в спину Таскеру и подходя к мужу, вопросительно и с лёгкой тревогой в ужасно осторожном (он ходит по минному полю) тоне тянет Сэм, и, обвивая руками чужую талию, упирается подбородком в плечо мужчины, продолжая очаровательно сосредоточенно пытаться вспомнить что-то, что могло бы случиться именно в эту пятницу. — А у тебя есть планы на пятницу? Опуская на стол корзину с хлебом и бутылку вина, оборачивается на мужа через плечо Таскер, и, видя искреннее недоумение на чужом лице, все же позволяет себе слегка улыбнуться уголком губ. Даты и праздники никогда не были сильными сторонами Сэма. — У меня вечерняя репетиция… Совсем теряясь под чужим вопросительным выжидающим взглядом, неловко разводит руками Сэм, и Таскеру в этот момент его совсем немного, но даже жалко. — Надо было спорить с Лили на сотню, что ты забудешь о нашей годовщине. Поворачиваясь лицом к мужу и опираясь бедрами о столешницу, обвивает руками крепкую шею мужа Таскер, и, упираясь лбом в чужое плечо, посмеивается негромко, запуская руки в отросшие седеющие кудри. Но он заслужил быть немного пристыженным. — С какого момента мы ведём отсчёт? С того, как ты, спустя пятнадцать минут знакомства, затащил меня на заднее сиденье своей крошечной тачки? Стыдливо краснея до кончиков ушей и отводя взгляд, обиженно бормочет Сэм, но снова обвивает руками талию мужа, потирая костяшками больших пальцев оголившуюся полоску загорелой кожи над резинкой домашних штанов Таскера и громко сопя ему в плечо. — Ты не очень то сопротивлялся, Сэмюэль. Шутливо толкая мужа в грудь, наигранно возмущенно приподнимает брови Таскер, складывая губы в идеальную букву “о”, и теперь уже Сэм, прижимая мужа ближе к себе и обнимая чужие плечи, смеётся во весь голос, запрокидывая голову к потолку. — Ты сказал, что любишь меня, сразу же после. Прижимаясь губами к чужому виску и спускаясь поцелуями к крепкой шее, сбивчиво бормочет Сэм, опаляя теплым дыхание покрывшуюся мурашками предвкушения кожу, и Таскер едва различимо удовлетворенно стонет и смеется, запрокидывая голову и охотно подставляясь под ласки мужа. — А ты ответил, что у тебя в пятницу концерт, и если я хочу, ты достанешь мне билеты. Аккуратно обхватывая ладонями лицо мужчины, прижимается лбом к чужому лбу Таскер, и, улыбаясь ярче, чем все звёзды, на которые они когда-то смотрели вместе с Сэмом, льнет к чужим губам в нежном, но настойчивом поцелуе. — Но я любил тебя. Уже тогда. И сейчас — спустя двадцать лет. Я люблю тебя, Таскер. Отрываясь от чужих губ через несколько трепетный секунд, бормочет Сэм, потираясь щетинистой щекой о чужую щеку и беззаботно прикрывая глаза. — Я знаю, Сэм. Я знаю. И Таскер действительно знает это. Уже двадцать лет.